Глава 20

– Мам, знаешь о чём пойдёт разговор? – Роберт смотрит в зеркало заднего вида, встречаясь взглядами с матерью. Ему не терпится узнать, зачем Эдуард Константинович собирает нас всех в поместье.

– Эдик всё расскажет сам, – Елизавета Андреевна мастерски уходит от ответа, перекладывая право оповещения на бывшего мужа.

Я не вмешиваюсь в их разговор, позволяя спокойно общаться и строить версии столь неожиданного сбора главой семьи. Мы уже час выезжаем из города в направлении поместья, будний день, но машин не меньше, чем в выходные.

Я вообще сегодня чувствую себя потерянной и обессиленной. Эмоционально. И немного физически. Во мне ещё неприятным эхом откликается ужас пережитого вчера, периодически врываясь в мысли неприятными картинками незнакомого мужчины.

Роберт молчит, ничего не рассказывая где был, и нашёл ли Алекса и Машу. Гаральд, словно приклеенный, следует по пятам за мной везде, даже утром заперся в ванную комнату, неотрывно наблюдая за мной, остро реагируя на каждый посторонний звук. Мой защитник!

Несмотря на то, что вчерашний день просто пестрил омерзительными событиями, ночь же была безумно нежной и горячей. Вчера я сказала Роберту, что люблю его. Пришло явное осознание – я готова сказать, я хочу сказать ему о своих чувствах и не важно чувствует ли он тоже самое. Внутри сидела острая необходимость поделиться своими чувствами с любимым мужчиной.

Но он ответил взаимностью.

Не по принуждению, не потому что лишь эхом отозвался на мои глубокие слова – я видела в его глазах любовь. Практически до утра чувствовала обжигающую нежность от прикосновений Роберта на своей коже, словно он касался не просто тела, а проникал языками любовного пламени в мою душу, убеждая меня в искренности того, что говорит.

Я в нём. Окончательно и бесповоротно. Закрыла глаза и нырнула в эту пугающую глубину под названием любовь – теперь только вместе, только вдвоём, без страха, без оглядки на всех и на всё.

Смотрю на мужа, который уверенно ведёт автомобиль на широкой дороге, крепко сжимая руль. Немного напряжён в предвкушении разговора с отцом, слегка зол из-за событий, произошедших вчера в нашей квартире.

Откровенно любуюсь моим мужчиной, не пропуская ни малейшей детали, улавливая каждую эмоцию, каждый взгляд, брошенный в мою сторону. Идеальный во всём. Идеальный для меня.

Замечает мой пристальный взгляд на себе, смотрит в глаза чуть улыбаясь уголками рта, а в глазах пляшут бесята, напоминая мне в ярких красках о прошедшей ночи, всё ещё отголосками гуляющей по телу. Мы понимаем друг друга без слов, он словно говорит мне: «Вернёмся домой и продолжим тонуть в друг друге», а я безоговорочно согласна на всё.

Въезжаем на территорию поместья. Перед крыльцом стоит грузовая машина и молодые парни в форме выносят вещи, упаковывая и загружая в автомобиль.

– Кто-то переезжает? – непонимающе спрашиваю у Роберта.

Странно Эдуард Константинович живёт вдвоём с Эльвирой, ну и Алекс, хотя, насколько я поняла, он сейчас постоянно находится в городе, редко наведываясь к родителям. Его лицезреть мне совершенно не хочется в свете вчерашних событий, а Машу – тем более. Я пока не поняла, как теперь к ней отношусь и кем считаю для себя.

Сегодня свёкр нас не встречает, в широком светлом холле снуют слуги с чемоданами, выставляя вещи к порогу, что загрузка шла быстрее. Предполагаю, что чемоданы с женскими вещами, тут и там коробки со шляпами, и много одежды, упакованной просто в одёжные специальные чехлы.

– Вы уже приехали? – Эдуард Константинович выходит из большой гостиной.

Сегодня он другой: напряжён, сосредоточен и слегка взвинчен. Руки глубоко в карманах брюк, уверенная поза и острые черты лица. Но при виде Елизаветы Андреевны он сразу расслабляется, и его словно отпускает, улыбка тут же озаряет его лицо.

– Лизавета, – берёт руку женщины в свою и целует тыльную сторону, смотрит на неё в упор.

Немая сцена. Два человека замирают на секунду, как будто общаясь взглядами – слова не нужны, они слишком хорошо знают друг друга.

Мы с Робертом смотрим друга на друга, пока не совсем понимая, что происходит, кто уезжает и вообще зачем мы здесь все.

– Рассаживайтесь, – Эдуард Константинович жестом приглашает нас в гостиную. – Сейчас начнём.

Роберт садится на диван, утягивая меня за собой, не даёт отстраниться ни на секунду. Свёкр в напряжённой позе возле камина, потирает подборок, усиленно что-то обдумывая. Странная картина.

Словно мы действующие персонажи в детективе Агаты Кристи, и сейчас, в завершении расследования главный детектив собрал нас вместе, чтобы наконец-то пролить свет на то, кто же на самом деле убийца. Загадочный клубок событий вот-вот должен быть распутан опытным сыщиком, а мы – изумлённая публика – зрители, для которых приготовлено невероятное представление. Насколько я понимаю, в роли «детектива» сегодня Эдуард Константинович. Тогда кто же «убийца»?

– Отец, что происходит? – не выдерживает напряжённого молчания Роберт. – Кто уезжает?

– Эльвира.

– Отдыхать? Слишком много вещей для обычного отдыха.

– Нет, сын, Эльвира уезжает не отдыхать. Она уезжает насовсем, подальше от меня и этого дома. Подальше от всех нас. Желательно настолько, чтобы я больше никогда её не увидел.

Повисло молчание. Неожиданное заявление отца Роберта, казалось, его самого очень удивило. Да и я не совсем понимала, что происходит: тридцать лет брака и общий сын, и вот, Эльвиру выгоняют со всеми вещами. Медленно перевела взгляд на Елизавету Андреевну, которая совершенно спокойно сидела в кресле напротив, расслабленно закинув ногу на ногу.

Вот её-то сообщение Эдуарда Константиновича совершенно не удивило. Она знает. Знала ещё до нашего приезда сюда. Предполагаю, что она здесь специально для поддержки бывшего мужа и является непосредственным участником происходящих здесь и сейчас событий.

– Оу, все родственнички уже припёрлись! – в дверях, как чёрт из табакерки, возникла взъерошенная Эльвира. – И ты здесь??? – она ткнула пальцем в мать Роберта. – Чёрт возьми, Эдуард, ты объяснишь мне, что происходит?!

– Минуту, Эльвира, мы ждём лишь твоего сына, – свёкр намеренно сделал ударение на предпоследнее слово.

Лицо Эльвиры неприятно дёрнулось, мне показалось, она поняла, почему муж сказал именно так и в подобном тоне. Женщина замолчала, плотно сомкнув губы и лишь тяжело дыша носом.

– А вот и я! Кто, куда едет? Вы что переезжаете? Почему мне никто ничего не сказал? – задавая вопрос за вопросом, в гостиную влетел Алекс: бодрый, свежий и очень весёлый.

Но лишь встретился взглядом с Робертом, как мгновенно радость на его лице угасла, и он нервно сглотнул.

– Ну здравствуй, братик… – муж медленно поднялся во весь рост, выпуская мою руку из своей.

Роберт

– Ну здравствуй, братик… – произнёс медленно, практически заставляя выговаривать себя слова.

Как только в дверях появился Алекс, события вчерашнего дня кровавой пеленой злости резко накрыли меня. В поле зрения был лишь брат, я не видел ничего и никого. Сейчас представил, как этот гадёныш договаривается с Бульдогом о том, как лучше подставить мою жену. Даже, казалось, в голове слышал их разговор о том, что незнакомый мужик будет делать с моей девочкой для более удачных скандальных фотографий.

В два шага подлетел к Алексу, чисто механически нанося целенаправленные удары по его физиономии. Где-то сбоку услышал визг Эльвиры, и только. Все остальные, включая отца, совершенно ровно реагировали на происходящее. Даже не понял, сколько раз ударил, остановился лишь тогда, когда Алекс осел на пол, вытирая кровь с лица. Он верещал громче своей мамаши, и своим визгом раздражал меня ещё больше.

– Роберт, ты закончил? – совершенно спокойный вопрос от отца, продолжавшего стоять на своём месте. Он даже не дёрнулся в попытке защитить Алекса, хотя раньше первым бы стал нас разнимать.

– Что ты стоишь Эдик? – теперь Эльвира переключилась на отца. – Помоги своему сыну!

– Он, – отец ткнул в Алекса, – не мой сын.

На секунду мне показалось, что я ослышался, и всё сказанное лишь неудачная шутка.

– Не понял…

– Чего ты не понял, Роберт? Алекс не мой сын, именно поэтому он совершенно не похож на Орловых, именно поэтому я столько лет не понимал, что я не так сделал.

– Что ты такое говоришь? – Эльвира пыталась оправдаться, сразу нападая. – Почему такая мысль вообще пришла тебе в голову? Посмотри, он твой сын, наш!

– Я сделал тест ДНК. С опозданием в тридцать лет, конечно, но всё же. Лучше поздно, чем никогда.

Женщина сразу же заткнулась, против такого аргумента не попрёшь, слёзы и убеждения не помогут, как бы она не истерила. Алекс уже поднялся, встав рядом с матерью и стирая рукавом кровь с лица. По его глазам я видел – новость его не удивила. Он знает, давно знает. Идиотами сейчас выглядим исключительно мы.

– А теперь, Эльвирочка, скажи нам, кто отец этого юноши, – отец приподнял бровь, позволяя Эльвире самой назвать имя, сказать правду. Но она упорно молчала. – Ну что ж, я скажу – Игорь Аланов, не так ли?

Эльвира дёрнулась как от удара током, резко вскинув голову, смотря в глаза отцу.

Я ошарашенно обдумывал всё сказанное сейчас, совершенно не понимая, как вообще такое могло получиться, и главное – когда? Смотрел вопросительно на отца.

– Да, Роберт, тридцать лет назад, когда мы познакомились, Эльвира уже была беременна. Она крутила роман с Алановым, но он был женат третий раз и разводиться не собирался. Именно третья жена родила ему Кристину. Перспектива остаться одной с ребёнком на руках, Эльвиру не устраивала, и она, быстро сообразив, переключилась на меня. Всё закрутилось быстро, а потом, когда она сказала, что Алекс родился семимесячным, я особого значения не придал. Так ведь бывает. Общение с Алановым не прекратилось, и они всё это время периодически встречались у меня под носом. Игорь знал, что это его сын. Вопрос, когда же узнал Алекс?

– Полгода назад, – бывший брат ответил не раздумывая.

– Вот тогда они и придумали план, как заграбастать корпорацию Орловых. Эльвира на протяжении нескольких месяцев настойчиво мне внедряла идею о том, что Алекс вернулся в Россию насовсем и мне просто необходимо разделись акции компании поровну между сыновьями, на зная, что сорок процентов уже принадлежит Роберту. Лизавета ещё двадцать лет назад передала свой пакет сыну.

– Ты даже не сказал мне об этом! – Эльвира обиженно всплеснула руками. Сейчас её реакция была такой же, как у сына, когда я ему рассказал.

– Не посчитал нужным, – отчеканил отец. – Но так просто действовать я не хотел и выставил условие о женитьбе. Преследовал свои цели: хотел женить Роберта, который практически жил в офисе и погряз с головой в документах и переговорах. Но девушки обязательно должны быть умными и естественными, чтобы соответствовать главе огромной корпорации, уметь поддержать разговор и присутствовать на бизнес-обедах и переговорах. Условие было выполнено, конечно же, Роберт опять отличился, – отец одобрительно окинул взглядом нас с Лерой. – Но вам это не понравилось, – он ткнул пальцев в мамашу и её сыночка, – и вы решили сделать по-своему. Расстроить брак Роберта, и подложить под него Кристину. Орловы и Алановы породнились бы, и Игорь протянул бы свои ручки к моей корпорации.

– Вот почему Аланов был против брака Кристины и Алекса – они брат и сестра, – теперь я понял, почему Кристина так настойчиво лезла ко мне в койку, всячески игнорируя наличие второго Орлова, как перспективную пару.

– Именно, сын, а это уже инцест, немного-немало. Затем я выставил условие про внука, опять же, больше делал упор на тебя, Роберт, – отец даже не скрывал улыбки. – Понимал, что всё случится у вас с Лерой, просто хотел немного ускорить процесс. Ты отреагировал спокойно и серьёзно. Именно тогда я понял, что твой брак, изначально фиктивный, стал настоящим. А вот Алекс помчался к Маше, предлагая деньги и себя. Всё ради того, чтобы ему достался бизнес.

– Когда ты узнал, что он не твой сын? – мне было интересно, в какой момент отец решил узнать правду.

– Некоторое время назад общался с Лизаветой, делясь догадками и подозрениями. Она посоветовала сделать тест ДНК, – посмотрел на маму, а она лишь кивнула и развела руками.

Теперь я понял фразу Алекса: «Корпорация должна достаться нашей семье». Он говорил про семью Алановых, считая, что к Орловым отношения не имеет. Либо Кристина вышла бы за меня замуж, либо Алекс подарил бы отцу внука, и кресло генерального директора досталось бы ему. Но Алекс не учёл некоторых нюансов, о которых не мог знать, и о которых не знала Эльвира. В итоге у него всё равно бы ничего не получилось.

– Я вас больше не задерживаю. Всего доброго, – отец кивнул в сторону выхода Эльвире и Алексу.

– Эй, вообще-то моя мать твоя жена и тоже имеет право на часть имущества при разводе! – Алекс сделал шаг вперёд, демонстративно напирая на отца.

Несмотря ни на что, он всё-таки хотел часть наследства Орловых. Жадный засранец даже сейчас, когда рушилась жизнь его матери, не мог упустить возможность напомнить о том, что ей причитается. Ему всё ещё нужно отдавать долг, который теперь для него станет неподъёмным.

– При каком разводе? Мы не женаты, – фыркнул Эдуард Константинович.

– Не понял… – лицо Алекса изумлённо вытянулось и, кажется, он дёрнулся, словно от разряда электрического тока.

Моё лицо, кстати, тоже, потому что я хорошо помнил новость о свадьбе отца, и как тяжело переживала мама этот момент.

– С Лизаветой мы не разводились. Вот уже сорок четыре года она является моей женой. Мы венчались в церкви, это не просто роспись в ЗАГСе. С твоей матерью, – отец смотрел на Алекса, – мы изначально заключили брачный договор. При нашем «разводе» она имеет право забрать все свои вещи, из собственности – трёхкомнатная квартира в центре Москвы, в которой живёшь ты, на бизнес претендовать не имеет права.

Ничего себе! Сказал я себе! Мне пятый десяток, а я впервые такое слышу о своих родителях, даже мама ничего не сказала. Она сидела напротив, совершенно спокойно воспринимая каждое слово отца и лениво рассматривая свою маникюр. Лерка, как ни странно, молчала, просто вертела головой, переводя взгляд с отца на Эльвиру, и обратно. Моя жена сейчас, наверное, просто офигевала от событий, разворачивающихся на её глазах и от осознания, в какую волшебную семейку она попала.

– И да, кстати, – отец снова обратился к Алексу, – советую взять фамилию Аланов, и сделать документально это как можно быстрее, в противном случае я сделаю это через суд. Теперь официально у меня только один сын, и сомнений в том, что он действительно мой, у меня нет. Все твои счета закрыты, никаких отчислений никогда не будет. Всего доброго!

Эльвира фыркнула и, развернувшись резко на каблуках, потопала на выход. Алекс ошарашенно смотрел на нас ещё минуту, а затем поплёлся вслед за мамочкой.

Мы остались вчетвером. В полной тишине. Я чувствовал, как Лера сжимает мою ладонь, ничего не говорила, но этот жест отчётливо говорил о поддержке. Пока плохо понимал, что сейчас произошло, находясь в данный момент в стадии принятия огромного количества информации. Нужно обдумать и всё аккуратно разложить по полочкам.

– Ну что, займёмся перестановочкой! – мама подскочила, весело и резво хлопнув в ладоши. – Лер, поможешь мне? Мужчинам нужно пообщаться.

Лерка лишь кивнула ей в ответ, и повернувшись ко мне, словно спрашивала: «Можно?».

– Иди конечно, – мазнула губами по моей щеке и выскочила вслед за мамой.

– Ты с Алановым разговаривал? – спросил, как только женщины покинули гостиную и оставили нас с отцом наедине.

– О, да! – отец горько усмехнулся. – Сначала от отнекивался, как и Эльвира, но увидев тест ДНК его прыть быстро сошла на нет. Мы дружили с ним столько лет, он приходил в мой дом, сидел за моим столом, желая мне всегда только самое лучшее, а сам… Как я не увидел этого раньше? Или просто не хотел видеть?

Сейчас я в некоторой степени понимал чувства отца, разочарованного тем, что дружба, длинною в пол жизни оказалась фальшивой. Но меня интересовало не это. Сегодня он лишился того, кого тридцать лет считал своим сыном, родным человеком, любил его, переживал как родитель, радовался его успехам и огорчался неудачам.

– Пап, а Алекс? – трудный вопрос, но я не мог его не задать.

– Алекс… – отец тяжело вздохнул, и, наверное, впервые в жизни сейчас видел безмерную боль в его глазах. – Знаешь, даже узнав, что он не мой сын, я продолжал бы его любить, как и прежде, несмотря ни на что. Я ведь его вырастил! Впервые взял его на руки, слышал первые слова и радовался его успехам, дул на разбитые коленки и учил ездить на велосипеде… Но как можно любить человека, который, не взирая на эти тридцать лет, по щелчку стал действовать против меня исключительно ради наживы? Получается, я всё это время был для него никем и только мои деньги имели смысл? Когда он стал таким? И как я мог пропустить этот момент?

Риторические вопросы, на которые у меня не было ответа. Я даже представить себе не мог, что чувствует сейчас отец, о чём думает и главное – как такое можно забыть? Неприятно разочаровываться в своих детях, но лучше разочарование, чем полная потеря.

Я поднялся, положил руку на плечо отцу, лишь немного сжав. Это всё что я мог сейчас, что говорить я не знал, да и пока мои слова ему не нужны.

– Всё нормально, – отец похлопал меня по руке, – со временем всё забудется. Лизавета наведёт порядок в этом доме, сделает, как хочется ей. А так как она всегда всё делает правильно, значит, и мне будет хорошо.

– Не совсем понимаю, отец…

– Чего ты не понимаешь? Теперь мы будем жить вместе, и я смею надеяться, у нас ещё есть немного времени, чтобы побыть счастливыми.

– И когда вы это решили?

– Давно решили. Лет двадцать назад решили. Мы всё это время периодически встречались, не часто, раз пятьдесят в год или чаще… – отец на секунду задумался, наверное, подсчитывая количество встреч. – Знаю, в твоём понимании всё это неправильно и сложно, но жизнь вообще штука сложная… Пошли, поможем нашим женщинам, – отец резво двинулся на выход, а я так и не смог заставить себя сделать хотя бы шаг.

Итак, подытожим сегодняшние события.

Первое: мой брат мне не брат, а жена отца и не жена ему вовсе. Второе: мои родители официально женаты и никогда не разводились. И третье: всё это время они встречались, поддерживая отношения и теперь будут жить вместе, как я понял, всегда.

М-да…

Нужно досконально расспросить Леру, надеюсь, в её семье всё спокойно с родственными связями, и подобного весёлого балагана не предвидится.

Лера

Я покорно шла за Елизаветой Андреевной, которая двигаясь по поместью, решительно и чётко раздавала приказы слугам: это переставить, это передвинуть, это поменять, а вот это – просто выбросить. Моя свекровь с невероятным энтузиазмом принялась за изменение этого большого дома и, казалось, инициатива в ней разгоралась всё больше и больше с каждой пройденной нами комнатой.

Я шла молча, медленно переваривая всё, что случилось десятью минутами ранее в гостиной. Искренне было жаль Эдуарда Константиновича, который с нескрываемой болью в глазах разговаривал с Алексом. Я даже не представляла, насколько паршиво сейчас он себя чувствует. Мало того, что узнал правду только через тридцать лет, так ещё и Алекс легко переметнулся на сторону Аланова с целью получения корпорации.

М-да, вот это поворот событий!

Всегда удивлялась, откуда берутся все эти безумные и фантастические истории в телевизионных ток шоу, а сегодня стала непосредственным участником одной из них. Нарочно такое не придумаешь, даже если очень сильно захотеть.

Мысленно благодарила Роберта. Я не сторонник физической силы, но сегодня получила истинное удовольствие от разбитой моськи Алекса, медленно оседающего на пол и визжащего, словно девочка-второклассница.

Я так и не знаю пока всех подробностей истории со снотворным для меня и фотографиями, но обязательно расспрошу у Роберта, и ему не отвертеться – придётся рассказать всё.

Интересно, что теперь будет делать Маша? У Алекса денег больше нет и не будет, если, конечно, Аланов не подсобит, а Маша и вовсе теперь не Орлова, жена конечно, но непонятно чья, с документальной точки зрения. Сейчас Мышку мне почему-то было не жалко, совсем. Они же вчера не собирались меня жалеть…

– Елизавета Андреевна, я правильно понимаю, вы теперь с Эдуардом Константиновичем будете… в общем… – я запнулась, не понимая, как более корректно задать свой вопрос.

– Именно, Лерочка! Будем – окончательно и бесповоротно, надеюсь.

– А почему раньше этого не сделали?

– Не знаю, – она рассеянно пожала плечами. – Как-то всё не срасталось. Я не настаивала, чтобы он уходил от Эльвиры, а он считал, наверное, что мне это не нужно. Встречались, общались, проводили время вместе и снова разбегались по своим берлогам… А сейчас, просто всё сложилось, как надо, вовремя, правильно. Как-то так…

– Я рада, очень. И Роберт, уверена, тоже.

– Возможно, сын, не совсем нас с Эдиком понимает, но ему придётся принять ситуацию, как она есть.

Женщина развернулась и пошла уверенным шагом по длинному коридору второго этажа, открыла дверь в одну из комнат. Через несколько минут, после того, как она вошла, в коридор одна из другой полетели какие-то вещи – это комната Эльвиры. Сейчас новая хозяйка с воодушевлением избавлялась от всего, что напоминало о бывшей владелице. Пусть развлекается, не буду отвлекать.

Спустилась по лестнице в поисках мужа, но он самый тут же перехватил меня за руку, взявшись практически из ниоткуда. Прижал спиной к своей груди, обхватив в кольцо своих рук.

– Интересная у тебя семья… – не удержалась от шпильки.

– Сам в шоке! – тут же раздалось у меня над ухом. Смешок вырвался у нас одновременно. – Никогда бы не подумал, что такие интриги могут разворачиваться в моей семье.

– С отцом поговорил?

– Да, ему сейчас несладко… Ситуация прояснилась, но он пока не до конца принял факт предательства Алекса и Эльвиры. Ему нужно время… и мама, чтобы побыстрее с этим справиться. Теперь они будут жить вместе.

– Я знаю. Елизавета Андреевна уже проводит ревизию в бывшей комнате Эльвиры, – снова короткий смешок над ухом.

– Что-что, а это она умеет! – Роберт развернул меня к себе. – Поехали домой? В офис сегодня не поеду. Проведём время вдвоём, – я приподняла вопросительно бровь, – плюс Гаральд конечно же! Хочу сегодня побыть с тобой.

– Поехали…

***

Утро следующего дня началось мирно и сладко в объятиях моего мужчины, так жадно целующего меня по утрам вот уже который день. Сегодня прогулять не получится: ни у меня, ни у него. Придётся вставать и идти по делам. Нехотя выползая из тёплых объятий, Роберта пока не будила, спустившись на кухню. Клацнула телевизор на канал новостей и соображала завтрак на двоих.

– Доброе утро, – меня настигли обвивающие, словно канаты, объятия мужа.

– Доброе! Хотела разбудить тебя позже… Садись.

Роберт, расхаживающий обычно по утрам в одних боксерах, умостился на стул, приготовившись поглощать завтрак.

«Шокирующая новость!!! Из достоверного тайного источника наш канал узнал, что Алекс Орлов, младший сын Эдуарда Орлова, ему не родной. Его настоящий отец – Игорь Аланов, состоятельный московский бизнесмен и старый друг Орловых».

Ведущий выпаливал слово за словом, а моё лицо вытягивалось всё больше и больше. События произошли только вчера, как это просочилось в прессу? Когда? Мы с Робертом никогда бы не стали делиться такой информацией, тогда кто? Непременно, всё стало бы со временем известно, но не сейчас, не тогда, когда эмоции ещё не улеглись, в первую очередь у Эдуарда Константиновича.

«В подтверждении данной информации, анонимный источник прислал нам аудиозапись разговора Эдуарда Орлова с экс сыном Алексом, на которой совершенно понятно, что главу семейства обманывали на протяжении тридцати лет».

Мы с Робертом переглянулись. Вчера нас присутствовало шестеро: мы точно этого не делали, Эдуард Константинович и Елизавета Андреевна – тем более, остаётся Алекс и Эльвира. Я вопросительно посмотрела на Роберта.

– Алекс, – уверенно произнёс он, – если ты задаёшься вопросом – кто? Это Алекс.

– Но зачем? Зачем во всеуслышание, на всю страну, так откровенно вываливать грязное бельё? – я откровенно не понимала мотивов Алекса. – Месть?

– Нет, любимая – деньги! Много денег. У Алекса огромный долг, он проигрался, серьёзным людям. Мои фото с Кристиной принесли доход, но не существенный, вся эта афера с твоими фото…

– Чтобы заработать?

– Именно. Измену мужа видели – посмотрим на жену. Но фото нет и денег нет. Я не берусь утверждать кто именно из них записал на диктофон семейный разговор, и зачем, но факт остаётся фактом – всё это сейчас в новостях только потому, что Алекс хочет денег. А за это, – Роберт ткнул в экран телевизора, – он получил очень много, поверь мне!

– Что нам теперь делать?

– Ничего, – муж равнодушно пожал плечами.

– Совсем? – я не унималась.

– Совсем. Рано или поздно всё стало бы всё равно известно, какая разница – пусть сейчас. Не спорю, можно было подать это в прессу без особых подробностей и излишеств – только основное, но теперь ничего не изменить. На этой записи только правда, и она не в пользу Алекса и Эльвиры, с точки зрения морали пожалеть нужно именно отца: за ложь жены, продажность сына и предательство друга. Отцу будет неприятно, но поверь, он это переживёт.

– Что будет с Машей? Получается, она жена Алексея Орлова, но скоро такого человека существовать не будет. Кем останется она?

– Не знаю. И, если честно, не имею никакого желания выяснять, – муж рывком притянул меня к себе, усадив на колени. – Знаешь, Лер, я много думал о ситуации в целом, и о нас в частности. Одно решение отца – женить сыновей, запустило цепочку событий, которая привела ко вчерашним откровениям и правде, какой бы неприятной она не была. Но главное, что я понял: первое звено этой цепочки – ты.

Удивлённо пялилась на него, не совсем понимая, что Роберт сейчас имеет ввиду. Я не главный герой в этой истории, всё изначально затевалось из-за корпорации.

– Да, да – ты! И не надо на меня так смотреть. Мы встретились совершенно случайно, и согласись, если бы я тебе не понравился, как мужчина, ты согласилась бы на брак? – я отрицательно качнула головой. – Вот. А потом «измена» с Кристиной, и здесь ты повела себя адекватно, поддержав меня, подыграв мне. Затем скандал в новостях, нападение на тебя… Всё это время, ни смотря ни на что, ты оставалась рядом со мной – не сдалась, не ушла, не испугалась. Поверь, я всё чувствовал – твоя уверенность придавала уверенности мне. Если бы тогда, возле ЗАГСа, мне встретилась другая девушка, не уверен, что сейчас я чувствовал бы себя самым счастливым человеком на земле. Спасибо, что ты появилась в моей жизни…

Сейчас я смотрела на Роберта и понимала – ему потребовалось много усилий, чтобы всё это сказать. Часто немногословный и сосредоточенный на работе, он всё же всегда показывал мне насколько я для него важна – прикосновениями – лёгкими, невесомыми, но невероятно важными для меня. Глаза мужа светились счастьем и нежностью, какой-то невероятной, всеобъемлющей теплотой, окутывающей меня всю, говорящей – всё будет хорошо.

– Я тебя люблю, – сжав его лицо в ладонях, лишь слегка прикоснулась к родным губам.

– Я люблю тебя больше…