Глава тридцать вторая

Мелагрен

– Всё хорошо, – отвечает киборг, сжимает мою руку.

– Ладно, – выдыхаю, не выпуская из захвата подлокотники.

Виола мчит почти вертикально вниз, стабилизаторы едва справляются с перегрузкой.

– Входим в луч, – шепчет Кэр.

Вообще, об этом должен бы сообщать ИскИн корабля. Но видимо, все системы Виолы задействованы для расчётов. Даже голограмму убрала.

– Никогда не планировала становиться гонщиком!

– Ещё немного, это самый сложный отрезок. Войти незаметно в аномалию. Дальше можно и притормозить.

Кэр говорит тихо, в голосе появляются неожиданные бархатные нотки, от которых по плечам пробирается странное, внезапное волнение.

– Ты что там за режим включил? Снова соблазняешь? – хмыкаю.

– Всего лишь хотел тебя поддержать, – оскорбляется киборг.

Может, и правда.

– Есть! – восклицает звонкий девчоночий голосок. – Мы в коридоре! Расчётное время до цели – шестнадцать минут тридцать две секунды.

– Тормози! – не выдерживаю. – К чему такая гонка?

– Я пытаюсь! Не получается!

– Кэр? – поворачиваюсь к нему.

– Дай доступ, попробую помочь. Магнитное поле же скачет. И не только оно.

– О других ты не предупреждал, – ворчу. – Виола, дай ему доступ. Но не больше необходимого.

– Ты уверена?

– Не хотелось бы разбиться о скалы!

Те, что острыми зубцами мчат к нам навстречу, почти заполнив собой все экраны. Меж пиками виднеются кратеры, внутри которых всё ещё дымит, клокочет вулканическая лава.

Разрываюсь между желанием зажмуриться, а открыть глаза, когда всё уже будет позади – и необходимостью контролировать спуск. Хотя не уверена, что я могу здесь хоть что-нибудь контролировать.

Все показатели на экранах светятся красным, числа меняются с дикой скоростью, графики постоянно перестраиваются. Изнутри, от двигателей, исходит глухое надсадное гудение, хотя обычно у моего кораблика тихий ход.

Кэр больше не закрывает глаза – смотрит на экран, но странным, словно остекленевшим взглядом. Сразу видно, что почти вся работа происходит по внутренней связи с Виолой.

Подозреваю, если бы гравитаторы не пахали на полную, нас бы давно здесь расплющило.

Внизу экрана отсчитывают секунды виртуальные часы.

– Всё! – выдыхает Кэр.

Корабль вдруг резко разворачивается почти под прямым углом. Стабилизаторы гравитации меняют вектор притяжения, когда Виола ложится на курс параллельно земле.

И в момент переключения вся истинная, не стабилизированная гравитация сжимает, сдавливает нас.

В этот миг силовые крепления, удерживающие меня в кресле, внезапно раскрываются, и я вылетаю вверх и в стену.

– Виола! – кричу.

Кэр разворачивается, прыжок прямо с сиденья – почти через весь зал, и я оказываюсь у него на руках, не успев свалиться. Хватаюсь за плечи, судорожно пытаюсь вдохнуть, но получается, по-моему, только выдыхать.

Локоть содран, плечо и бедро саднят – хорошо хоть головой не приложилась!

– Ч…что это было?

– Прости, Мэл! – пугается Виола. – Аномалия!

Киборг осторожно ставит меня на пол, но меня колотит.

Сильные руки прижимают к себе, голос – всё тот же, с бархатистыми интонациями, словно специально разработанными для покорения женских сердец, – успокаивающе шепчет:

– Всё нормально, Мэл. Всё позади.

– Прошли защитное поле вокруг аномалии, – рапортует Виола. – Коды верные.

– Странно… – бормочет Кэр, но я всё ещё не в состоянии переварить случившееся.

– Причины раскрытия ремней безопасности! – наконец, могу произнести членораздельный приказ.

– Твой корабль не привычен к прохождению этой зоны, – отвечает вместо Виолы киборг. – На свои я устанавливал специальные плагины и дополнительные поля.

Хочу возмутиться, что предупреждать надо. Но понимаю: это ничего не изменило бы. Времени всё равно не было.

– Спелись? – ворчу. – А ты, вообще, сам решил меня ловить, или снова программа активировалась? – на всякий случай освобождаюсь из крепких объятий.

– А это имеет значение? – удивлённо переспрашивает Кэр, отпуская меня.

Странно, но мне почему-то неприятно осознавать, что дело лишь в программе, в данном кем-то задании защитить и соблазнить меня. Или даже наоборот. Защитить, чтобы соблазнить.

Кэр… внезапно успел стать мне ближе, чем я могла бы предположить.

Но дело не только в этом.

– Имеет! – отвечаю. – Что ты там говорил про вирусы? Очень странные у Виолы глюки. На один я бы закрыла глаза, но этот второй… не твой ли процессор организовал?

– Он был задействован в другой области. Я сам дёрнул его, когда увидел тебя. Без него да, мог бы не успеть.

– И Виола сразу же открыла твои ремни.

– Мы с ней были связаны, она восприняла мой приказ.

– И кресло по своей инициативе рядом поставила!

– Не по моей, Мэл, клянусь.

– Развязывайтесь! – отрезаю. И следующим пунктом я намерена выявить эти, идрит их ангидрит, вирусы!

Голограмма Виолы проявляется, забирается мне на колени, поглаживает по руке. Я не ощущаю, конечно, лишь вижу.

– Прости, Мэл, – всхлипывает.

Хотела бы я погладить её в ответ… Но рука только проходит насквозь.

– Слушай… а она похожа на тебя, – присматривается Кэр.

– В детстве я хотела, чтобы меня звали Виолой, – отвечаю, всё ещё размышляя о случившемся.

– И назвала так корабль?

Молчу, к чему отвечать на очевидное.

– Мэл, – произносит вдруг Кэр совсем другим голосом. – Что ты возишь внутри корабля?

АР-24

– Не лезь не в своё дело! – обрывает Мелагрен резко.

Но я же заметил… что-то. Странное, что не удалось разглядеть или просканировать. Но на что процессор тут же принимает охотничью стойку – еле успеваю его подавить.

Смотрю на Мелагрен, нужно бы ей сказать, сама ведь просила выяснить, на что нацелен процессор. Но девушка успевает перехватить инициативу вопросом раньше:

– Что показалось тебе странным?

Возвращается обратно в кресло, опасливо касается подлокотников, будто проверяя, что там с невидимыми и неощутимыми сейчас ремнями.

– Если бы отца задержали, наверняка просекли бы этот путь. Сменили бы всё к ядрёным клонам. А раз не сменили и охрану не поставили…

– Значит, просто не выпустили из дома?

– Он нашёл бы возможность подать знак, – тоже возвращаюсь за пульт.

– А может, он вместе с моим решил наши нервы потрепать?

– Не думаю…

– Я бы про своего тоже не подумала, – ворчит Мэл. Она всё ещё обижена, и я прекрасно понимаю. Так волновалась, так мчалась к родным…

– Надо прорваться домой, – говорю. – Там, может, хоть что-то выясним.

– У вас есть не самоосознанные? – спрашивает.

– Есть. Но мало. Дома, наверное, всего двое осталось. Если ещё остались.

Пока говорим, скидываю Виоле координаты, и пароли заодно. Всё-таки что-то нечисто с этим кораблём.

Пытаюсь вспомнить, какая тогда была информация у процессора по поводу вирусов. Что-то же было такое, он даже порывался просканировать Виолу.

«Информация о вирусе, запущенном в ИскИн корабля», – пытаюсь задать команду.

В ответ получаю большое описание на том самом, смутно знакомом языке.

«Перекинуть в ИскИн», – предлагаю.

«Отклонить. Несоответствие приоритетной цели», – выдаёт знакомую формулировку этот гад ядрёный.

«Смена приоритетов: очищение ИскИна Виолы в приоритете».

«Отклонить: угроза».

«Подробнее про угрозу», – настораживаюсь, но в ответ получаю лишь десяток символов, явно зашифрованных. Во всяком случае, даже мой нынешний привычный мозг никак их не интерпретирует.

– Кэр? Мы правильно летим? – Мэл касается моей руки. Похоже, уже не впервые пытается привлечь внимание, но я увлёкся разборками с процессором, а сам он всё ещё не вернул себе абсолютный контроль над телом.

Хотя с этими скрытыми программами уже боюсь, что в любой момент может вернуть.

Оглядываюсь: наружные камеры корабля выдают свистопляску цветных пятен, только графики курса работают точно.

– Правильно, – успокаиваю. – Специальный тоннель, скрытый от сканирования. Проложен к нашему дому. Говорю же, отец максимально подготовил пути отступления, тут только несколько мест, где нас можно перехватить, и почти все их мы уже преодолели.

– Странно, как его не засекли. Он проходит между материками?

– Мы им почти не пользовались, потому и не засекли. Он проложен в начале колонизации планеты, отец оставлял его на самый крайний случай.

Только воспользоваться, похоже, так и не успел…

– Всё в порядке? – Мэл смотрит внимательно, словно научилась ощущать моё настроение, невзирая на не слишком богатую мимику этого тела.

– Не знаю, – отвечаю мрачно. – Похоже, в Виолу действительно засунули какой-то вирус, и в моём процессоре стоят скрытые приоритетные программы. И вероятно, их объединяет общая цель. Попытаюсь разобраться, как прилетим.

– Хорошо бы, – бормочет Мэл.

– Хотел скинуть расшифровку Виоле, но не вышло.

Минут сорок мчим по тоннелю. Мэл сидит, всматривается в экраны, но они по-прежнему ничего не отображают. Кроме спиралей и разноцветных пятен.

Тоннель пневматический, потоки воздуха проталкивают нас, придают ускорение, разгоняют так, как в пределах планеты разогнаться почти нереально. Благодаря чему вскорости перемещаемся на нужный материк. А дальше, под землёй и внутри горного массива, мчимся прямиком к дому.

Признаться, у меня, как и у Мэл, ощущение дежа-вю. Никто нас не преследует, значит, путь ещё не обнаружен и не перехвачен. Сомневаюсь, что киборгам имеет смысл тихо за нами следить.

Хотя, кто поймёт выверты альтернативного человеческому разума?

Перед вылетом из тоннеля понемногу замедляемся. Мои сканеры начинают распознавать очертания знакомых с детства пейзажей, улавливать энергию ближайших городов.

Так странно вернуться сюда в другом теле, совершенно с другими ощущениями. Смотреть на всё иначе и осознавать, что никогда, наверное, больше не увижу этот мир привычным взглядом. Не буду воспринимать Ламан как родной и безопасный дом.

Мой собственный дом так и стоит на горе над столицей. Отец всегда шутил, что оттуда мы контролируем и оглядываем её. А сейчас уже и не понять, кто кого контролирует.

Он тоже окружён полем, но в отличие от дома Мэл, скан ладони не нужен. И это радует, иначе мы туда ни за что не попали бы. Нет у меня прежних ладоней.

Зато коды доступа помню, передаю их Виоле, а она, в свою очередь, на принимающие маяки.

– Проход открыт, – раздаётся девичий голос.

Медленно протискиваемся по разреженному полю, из-за чего чуть трясёт. Но доступы по-прежнему работают. Воинственных киборгов вокруг не засекаю.

Волей-неволей начинаю ждать, что сейчас выйдет отец и заявит, мол, не пущу тебя больше никуда.

Мэл хмурится, всматривается в экран. Переводит на меня тревожный взгляд.