Глава пятьдесят вторая

Мелагрен

– Прости меня, Мэл, – бормочет папа. – Я уделял тебе слишком мало времени. Если бы я только знал…

– В этом нет твоей вины, пап, – шепчу дрогнувшим голосом. – Я была уверена, что справлюсь. Даже предположить не могла, что это такой прицел на всех нас. На «Кибериум»…

– Да, – соглашается Кэр. – Моему процессору зачем-то просто необходимо стало попасть в «Кибериум». Не знаю, как долго смогу его сдерживать.

Ну вот, наверняка после папиного воздействия. Но злиться на него не могу – представляю, как он сейчас точно так же сердит на меня, и при этом безумно за меня переживает!

– Думала, что защищаю вас, а вышло наоборот, – вздыхаю.

Я продолжала бы нести это бремя сама, никому и слова не сказала бы, если бы знала, что этим огражу своих родных! Ни секунды не сомневаясь! Но боюсь, уже не смогу. Наоборот, молчание может слишком дорого нам обойтись. И потому я найду в себе силы всё рассказать.

Пока собираюсь с мыслями, папа переводит взгляд на киборга:

– Теперь я не могу взять в толк, зачем им Кэрран.

– Ламан, – отвечает тот. – Киборги – очень удобные носители для душ. Мощные, выносливые, с кучей дополнительных функций.

Кэр приподнимает руку, которая в движении превращается в дуло. Мне кажется, или он даже в какой-то мере гордится новыми возможностями?

– Киборги – очень лакомый для «бессмертных» кусок, как и планета, которая полностью им подконтрольна. У людей нет возможности подать сигнал бедствия, перехватывают. И нет таких мощностей, чтобы остановить сразу всех киборгов. Потому… нам нужны нейтрализаторы.

– Будут, – отвечает папа. – Мы с Авеном составили контракт. Установки почти готовы. Но я уже не уверен, что открывать там филиал по выращиванию клонов – хорошая идея.

– Ещё и филиал по выращиванию клонов, – вклинивается молчавший до этого Атоль, покачивая сынишку. – Да для них там просто рай.

Какое-то время стоит тишина. Перевариваем. Даже пытаемся приступить к еде. И почему все серьёзные разговоры происходят обязательно за столом? Ни у меня, ни у папы аппетита так и не появилось.

– Клоны для экспериментов… – хмурится отец. – Как это вообще возможно? Мэл тут говорила, что нужно к чему-то привязать. Разве чужая душа приживётся в чужом теле?

– Получается, приживётся, – разводит руками Кэр, переглядывается с Танарой. Быстро, и всё же это не проходит для отца незамеченным.

– Мэл, почему ты в прошлый раз про Кэррана не сказала?

– А ты поверил бы? Ты был настроен держать меня дома и тащить его на проверку. И отобрать Виолу!

– Мне… кинули кляузу на Виолу. Я хотел изъять корабль, чтобы изучить, разобраться.

– Кто кинул?

– Не знаю! Просто пришло сообщение, что корабль опасен.

Очень хорошо, просто отлично!

– Виоле давно уже время на техосмотр, Мелагрен. Зачем ты сопротивляешься? Что с твоим кораблём не так? Что там с вашими клонами? Ты начала говорить. Донесли, я помню. Пришлось… ликвидировать.

– Как это звучит. Ликвидировать. Я ведь работала с ними! Тестировала! И у неё… у моего клона оказалась душа, понимаете? У клона Лин – нет. А моя копия оказалась живой! Я заметила это только после того, как начала видеть.

– Ты не должна была с ней работать. Вообще не должна была знать о них. Я же всё засекретил!

Папа плещет в бокал воды из графина, делает несколько глотков. Снова проверяю готовность медика и медибокса.

– Но я узнала, – вздыхаю. – Прости. Я не могла не протестировать их. Мы подружились. А потом… прилетела комиссия Альянса с отрядом зачистки.

– Живых клонов убивать нельзя, – хмурится Танара.

– Они были незаконными, – горько кривится папа. – Штрафа оказалось мало, комиссия настояла на показательном уничтожении. Чтобы другим неповадно было нарушать!

– Я пыталась её спасти, – шепчу. – Я бы выбила ей шанс! Но мне не хватило времени. Её пришли усыплять. И я… я не знала, что получится, сама не верила, я просто должна была попробовать! Не могла оставить её умирать!

– Что ты сделала, Мэл? – побелевшими губами спрашивает отец.

– Мой корабль тогда находился на техосмотре. И я исполнила то, о чём мы говорили с Вараном. Рискнула перенести её душу, привязать к ИскИну. И… получилось.

Тишина звенит, обволакивает, опускается на нас рваными хлопьями, разделяя. Или сближая.

– Виола… конечно, изменилась. Она иначе оперирует информацией. ИскИн, пронизывающий весь корабль, даёт ей слишком много возможностей… Но я сохранила её душу.

– Что ты наделала, Мэл? – шепчет отец.

– Я хотела её спасти! Мне жаль, что не было возможности сделать это иначе. Теперь есть, но тогда – не было!

– К чему ты привязала её? – тихо спрашивает Кэр. – Что находится внутри?

– Волосы. Волосы несут много информации о человеке. Я не думала, что выйдет, срезала прядь на память. Но вышло.

– Теперь – есть? – как всегда, цепко вычленяет главное отец. – Что ты хочешь этим сказать?

– Думаешь, я могла оставить это так? Не могла! Я начала видеть души. И должна была отсеивать детей, у которых процент сознательности ниже необходимого минимума. Я видела, что они живые, и никому не могла этого сказать!

– Помню, ты пыталась понизить барьер, добиться промежуточных мероприятий, дополнительных шансов. Но тебе отказали.

– Разумеется. Списать дешевле.

– Что ты сделала, Мэл?

– Я… организовала им школу. Организовала школу и вывожу в неё детей, которые должны пойти в расход. Не подходят по каким-то параметрам для правительственной программы. Живых детей, с душой, которых породили мы на нашем «Кибериуме»! Которые смогли развиться, несмотря ни на что! Ни на ускоренное взросление, ни на то, что большую часть времени они проводят в биожидкости! Без общения, связи с миром… Это мы сделали их такими!

– Как же это безответственно, Мэл!

– А просто убивать их, значит, верх ответственности?! – срываюсь на крик. Знала, что меня вряд ли поймут даже родные, но не думала, что будет так больно. – Если бы я создала эту школу раньше, Виола жила бы сейчас! Полноценно!

– Что ты натворила, Мэл… – отец разом становится старее и будто даже ниже. Сгорбившись, допивает воду и продолжает смотреть в бокал, словно видит там нечто ужасное, потустороннее, неотступное.

– Это целый прорыв для науки, – твёрдо произносит Кэрран, сжимая мою руку. Давая понять, что на моей стороне. – Теперь ясно, почему ты им нужна.

Сейчас, складывая всё вместе, мне тоже становится ясно. Наверное.

– И ещё кое-что, – добавляю. Раз уж рассказывать всё, значит, всё. – Виола – мой клон. Тоже побывала на грани жизни и смерти. И она, как выяснилось, тоже умеет видеть души.

– Разумеется, для «бессмертных» она бесценна, – бормочет папа.

– Может, ещё и переселять со временем научится, – добавляет Кэр.

– Ты породила монстра, дочка!

Молчу. Породила. Не хотела. Признаю.

– Не она, – неожиданно вступается за меня Кэрран.

– Что-то вы спелись за моей спиной, – выдаёт Лин.

– Её загнали в ловушку, это же очевидно! – не обращает внимания на выпад сестры Кэр.

– Ну, Мэл… – изрекает ошарашенный Баллен. – Ну ты и… Не удивлюсь, если тебя захотят разобрать на множество мелких клончиков. Каждый – способный видеть и переносить.

– И наверняка захотят, – мрачно отвечает Кэр. Безотчётно обнимает, словно желает укрыть, защитить от любого, кто попытается меня клонировать. – Просто не знают ещё, насколько удачным вышел эксперимент.

– А вы? – поворачивается папа к Атолю с Танарой, словно вдруг сообразил, что они слышали слишком много семейных тайн. – Какое ко всему имеете отношение?

Смотрит на Чимку, мирно сопящего у собственного папани на руках. Будто бы мелкий тут самый подозрительный.

– Меня наняли привезти киборга, который потом стал телом для Кэра. С конкретной планеты – думаю, потому, что на него слабо действуют нейтрализаторы. Не знаю, предполагали ли они, что Кэрран сможет отобрать у процессора управление, или он должен был смотреть на всё и мучиться от бездействия. Я понятия не имел, кому и для чего понадобился АР-24. Но когда Мэл вышла на меня, её припугнули, а от меня попытались избавиться.

Это он про Нила, наверное. И наш побег со станции.

Отец поднимается, и я тоже подскакиваю. Бросаюсь к нему вокруг стола, обнимаю… Но он отстраняет меня.

– Прости, Мелагрен. Мне нужно всё обдумать. И понять, как тебе помочь.

Папа твёрдой походкой выходит из обеденного зала, так и не притронувшись к еде. Он всегда казался таким сильным, крепким, как скала. Непобедимым, стойким. Но я-то знаю, что сейчас творится внутри него.

Знаю, и являюсь причиной. И от этого так бесконечно больно!

Делаю единственное, что могу: прошу наш домашний ИскИн проконтролировать его здоровье. Мы уже потеряли Авена, и своего отца я терять не хочу.

Сильные руки вдруг обнимают, прижимают к себе. И даже не глядя я узнаю Кэра. И нахожу успокоение на его груди.

Странно, но почему-то понимание, что всё было подстроено, будто стирает барьеры и навязанные страхи. Вдруг остро осознаю, что хочу быть с этим человеком. Этим мужчиной. Не важно, в каком он теле!

– Не думала, что ты уведёшь моего жениха, Мэл, – произносит Лиония, подходя.

– Это единственный вывод, который ты сделала из разговора? – раздражаюсь.

– На детских клонах ты и раньше была поведена, – пожимает она плечами. – Я тебя со всеми твоими тараканами люблю. А вот жениха уводить, ничего мне не сказав, – некрасиво.

– Ты не слишком-то по нему скучала! И вместо того, чтобы заглядываться на сексуальных киборгов, лучше бы подумала, как помочь!

– Мужчина сам должен решать свои проблемы, – выдаёт сестрица. – Как наш папа. Тот, кто нуждается в помощи женщины – слаб.

– Папе я тоже помогаю… в отличие от некоторых, – бросаю, не сдержавшись.

Лин какое-то время смотрит на нас.

– Чем тебе помочь, Мэл? – вздыхает.

– Я люблю тебя, Лин! – на миг обнимаю её. – Но сейчас единственное, чего я хочу – это отдохнуть.

Лиония кивает – как всегда, красивая, сдержанная, холодная. Она никогда не любила рассуждать, копаться в побуждениях и выискивать первопричины. Просто принимала всё как данность, со спокойным безразличием.

Но она любила и любит меня. И готова помочь. Это я тоже знаю и ценю.

– Мэри, проведи гостей в комнаты, – прошу.

– Я позабочусь, – произносит Лиония. – Иди отдыхай.

– Спасибо, Лин. Идём, Кэр.

Беру его за руку. Кажется, сейчас как никогда мне нужен рядом мужчина. Сильный. Надёжный. Понимающий.