Глава 19

— А с чего ты вдруг решил выбраться? — спросил Лёша, выходя из автобуса, и протянул мне руку.

— Хватит дома киснуть, — сказал я. — Пошли, пока погода хорошая.

— А могли бы дома сидеть, в хеллдайверсе варбонды фармить. Я там билд один имбовый нашёл, против автоматонов.

— Хочется же тебе. Пошли уже, — я легко подпихнул его вперёд.

— Куда вчера гонял, кстати?

— На турбазу ездил, на озёрах.

Автобус отъехал, а мы пошли дальше по улице. Погода неплохая, солнце светило и грело, некоторые люди ходили аж в футболках и шортах, но ещё холодно, и я оставался в куртке.

— Ого, топчик, — сказал Лёша. — А с кем?

— С девушкой.

— С Машкой? — удивился Лёша.

— Нет, другая девушка. Не из группы.

— Та блондинка с секции? — он удивился ещё больше, уставившись на меня.

— Рот прикрой, бро, — я посмотрел на него, — а то муха залетит.

— Ничего себе, чел.

Мы пошли в сторону центральной городской улицы, где раньше, ещё в прошлом году, периодически ходили, пока погода позволяла. Потом стало скользко и холодно, мы отложили прогулки, но пора возобновить, раз весна пришла.

Ну а пока шёл, следил за обстановкой. Вышло так, как и думал утром, вернее, чувство тревоги Тумана сработало. За мной приставили хвост, и намётанный взгляд и навыки шпиона обнаружили слежку.

И мне просто хотелось понять, это на постоянной основе, или кто-то отправил за мной пару человек, чтобы посмотрели, что я буду делать.

— А я в ютуб залипал, — рассказал Лёша. — Смотрю, ты пишешь. Думал, до понедельника тебя не будет.

— Раньше приехал.

Та «девятка» ехала за мной от автобусной остановки, но агент внутри пошёл взять шаурму и отстал. А второй сидел на скамейке через дорогу и листал ленту в телефоне. Но я его видел в кафе буквально минут пятнадцать назад, и он переоделся, сняв кожанку.

Других наблюдателей я не засёк. Да, эта группа может передать меня другой через какое-то время, ведь слежка никогда не идёт как в кино, когда преследователь идёт по пятам. Хотя если нужно довести цель до нервного срыва, то могут ходить и следом.

Но всё же обычно они не попадаются на глаза, могут вести со стороны, спереди, ждать на маршруте, передавая новой группе наблюдения. Но это же сколько должно быть у кого-то ресурсов, чтобы организовывать полноценную слежку за обычным студентом?

Я думаю, меня просто проверяют в «Контуре», чтобы удостовериться, что я никому не сливаю то, что произошло на базе, не передаю это конкурентам и не собираюсь стучать их недругам. И вообще, что просто гуляю с другом, чтобы развеяться после произошедшего, хватаясь за привычные вещи. По правда, с Лёшей я и правда общаюсь часто.

А если подслушивают меня прямо сейчас, то поймут, что я не касаюсь того, что было на турбазе, и вообще говорю мало, будто подавлен. При этом смогу зайти, куда мне надо, пока мы якобы гуляем, где глаза глядят. И никто не поймёт, куда я приходил на самом деле.

Потому что если буду ходить один, то это будет подозрительно, и они заинтересуются адресами. Если буду в компании, то обратят внимание, но подумают о другом. Тем более, я Наташе писал, что пошёл погулять с другом, а её переписки могут читать.

— Ты наушники не выключил, — сказал я, услышав тихий шум.

— Точно, — Лёша полез в карман, доставая футляр с беспроводными наушниками, которые не выключились при закрытии крышки, и шумели.

— Как там твой автоответчик?

— О, как раз вчера возился. Сервак надо поставить, и тогда заведётся. Кстати, видел, чё у нас в чатике вчера творилось?

— Даже не открывал.

Мы пошли до торгового центра, обсуждая учёбу, прикольные мемы, и горели с новостей. В целом, обычная прогулка, как и раньше, тут ничего внешне не изменилось.

Первая остановка была в торговом центре. Это тот самый, где я раньше менялся с Супер-Соником, и мне стоит тут иногда мелькать на случай, если кто-то проверяет камеры. Я-то со своим ростом могу примелькаться, а так будут думать, что я здесь бываю часто.

Ну и хотел зайти и кое-что посмотреть. Но сначала мы направились на фудкорт. Я не стал строить из себя эстета-повара и спокойно поел купленную картошку-фри с наггетсами и чесночным соусом, запивая колой.

Сам приготовлю лучше, но иногда в кайф, когда готовит кто-то другой. Наташа вот кашки утром варит, и я их ем с удовольствием.

— Да ты смотри, — с жаром продолжал Лёша начатый на улице разговор. — Вот люди насмотрятся ютуба, сразу мнят себя экспертами в этом деле, хотя просто пересказывают, что блогер им рассказал. Да же? Кринж такой, а подают, будто это база.

— Угу, — я макнул картошку в соус и оглядел зал.

Никто за нами не шёл, но я увидел ещё одну подозрительную машину на парковке, когда входил в торговый центр. Ещё кроме «девятки» я заметил новенький белый якобы «Москвич», который сделан на базе китайской тачки, но собирается у нас за конские деньги. Его я раньше видел у меня во дворе. Рано или поздно кто-то придёт сюда в зал проверить меня.

А суть я понимал, чужой опыт был при мне. Хвост определяется не так, как принято в кино. Там просто: ты видишь человека в шляпе и сразу понимаешь, что это шпион. Нет. С первого раза никогда не узнать, что это хвост.

Но если ты видишь одного и того же человека несколько раз в течение дня, то это звоночек. Особенно если человек при этом меняет одежду, очки, парик, номер машины или даже саму машину.

И Тумана учили подмечать такое сходство, и даже парики с очками его бы не сбили. Сейчас прежний хвост я не видел. Но для них я студент, высокий, видно далеко, куда бы я делся? Просто потяну время, пока им не надоест.

— И ещё, — продолжал Лёша начатый на улице разговор, отпив из стакана с колой, — каждый второй в инете сам себе ставит диагноз СДВГ или депрессию, притом что совершенно не разбирается. И вообще… о чём это я?

Иногда его заносило так, что он душнил, а я терял мысль повествования и вообще забывал, с чего всё началось. И он сам порой тоже не мог вспомнить, о чём говорил. Но сейчас я хоть и думал о своём, отреагировал сразу.

— Ты начал про нейросети, потом продолжил про какого-то блогера с ютуба, а потом у тебя бомбить начало, и тебя понесло куда-то в психологию, — я хмыкнул.

А точно всё рассказал, ничего не упустил.

— Точно, — Лёша закивал. — Ну, короче, пилю я этот автоответчик, и он уже сам может общаться с ботами…

Вот это точно навык Тумана, думать о своём, но при этом слушать разговор и запоминать все ключевые детали. Я вот раньше тупил, мысль ускользала, а сейчас вспомнилось легко.

Но тут был ещё один навык — слушать. Людям нравится, когда их слушают. И выглядит естественно, что он болтает, а я молчу, мол, подавлен до сих пор, но пытаюсь развеяться.

Ну а пока я слушал Лёшу, то увидел, как один из группы слежки вошёл в торговый центр, прошёл в фудкорт и купил себе бургер. Отлично, та самая старая группа, которой очень не нравится работать в воскресенье, вот все и устали. Значит, надо поторчать здесь подольше, чтобы точно махнули рукой.

Взял себе кроссовки на весну, но не понтовые за дофига денег, а по обычной цене, вполне приличные, и ветровку. Глянул костюмы, к ним явно тянуло Тумана, потому что сам я носил пиджак всего раз в жизни, на выпускной. Но неплохо было бы взять себе костюмчик и подшить по фигуре.

После зашёл в канцелярский магазин, купил карандашей, гелевых ручек для себя, и одну в подарочной упаковке, и там же заметил записную книжку, очень похожую на то, что искал.

Она тёмно-синяя, у неё шершавая кожаная обложка, а на этикетке есть надпись Montblanc и цена в 14999 рублей. Ну и ценник. Но точно такая же была у Валеры, и такая же висела на картине в памяти Тумана.

— Хочешь взять? — удивился Лёша.

— Не, так глянул, — я вернул книжку на полку.

Сейчас в памяти ничего не колыхнулось. Значит, сама по себе похожая вещь ничего не даст. Надо оригинал, ту самую вещь, которую держал в руках Туман, которую он помнит до мельчайших подробностей. Тогда дело может сдвинуться. Должно же что-то быть в этих блокнотах.

Ладно, двигаемся дальше. Внизу, в продуктовом, я купил коробку шоколадных конфет и пошёл на выход. На улице заметил, как уезжала «девятка», но совсем в другую сторону, а китайский типа «Москвич» пропал ещё раньше. Кажется, хвост сняли, но пока рано расслабляться.

На улице мы начали спорить о концовке «Атаки Титанов», да и вообще, что четвёртый сезон, сильно растянутый по времени показа, вышел совсем другим по стилю. Но пока Лёша рассуждал об этом, я, посмотрев вперёд, среагировал быстро. Взял парня за рукав и с силой дёрнул в свою сторону, он чуть не упал.

Мимо пронёсся смуглый курьер с термосумкой на велосипеде с моторчиком. Чуть не сбил его с ног.

— Куда прёте? — с акцентом крикнул он, затормозив рядом с нами.

Чуть не сбил его, козёл. Лёша замялся, а я оглядел курьера сверху вниз, ведь был выше его почти на голову, и прикинул, кто он такой и откуда. Кажется, понял.

— Будешь бычить, — без лишних прикрас и украшательств начал я, — я твой велик об тебя самого сломаю. Езжай дальше.

Вот только сказал я это так, что он меня понял.

Я не знал таджикский язык. Но вот Туман знал фарси, на котором говорят в Иране, и эти языки очень сходны, люди понимают друг друга. Так что курьер меня понял сразу и решил не связываться.

— Извините, — курьер отошёл и спокойно поехал дальше.

— Ты чё ему сказал? — удивился Лёша.

— У нас целая комната была с таджиками, они меня материться учили на своём языке, — отшутился я.

Он на меня покосился.

— Да у тебя вид такой, бро, — Лёша хмыкнул, — что тебе можно было просто молча посмотреть, и он бы уехал. А вообще, смотрел тут один фильм старый…

Мы прошли дальше, продолжая болтать ни о чём. Именно туда, куда хотел.

— Подержи рюкзак, бро, — я сунул ему рюкзак, в котором был телефон. — Отлить сбегаю.

Мы дошли до одного дома, который мне был нужен, а хвост где-то потерялся и не нашёлся снова. Лёша пожал плечами и сел на скамейку, доставая телефон, а я забежал к одному человеку, о котором сегодня думал.

Звали её Марья Борисовна, и она должна была помогать нам с адаптацией, но была слишком сильно завалена работой. Женщина, в целом, неплохая, но ей было совсем не до нас.

— Вот завтра и приходи ко мне на работу. Завтра, — пожилая тётка, едва узнав меня, хотела закрыть дверь. — А сегодня у меня выходной. Я и так на этой работе днюю и ночую, и вас из проблем выручаю! За какие-то копейки!

— Конечно, я понимаю, Марья Борисовна, — сказал я с улыбкой. — Вот, возьмите, подарок.

Получив красивую ручку и коробку конфет, она растаяла и подобрела. Ну а я пытался делать вид, что пытаюсь её задобрить, ведь скоро будет ежегодная комиссия соцопеки, которая будет проверять, как я социализировался и не засрал ли выданную мне квартиру.

Честно говоря, учитывая моих соседей, беспокоиться не о чём, но у меня другая задача. Да и формальный повод напрячься был, учитывая тот обыск. Вот якобы и пришёл прояснить момент. К ней тоже придут спрашивать, как я себя веду.

Пока Лёша сидел во дворе и залипал в телефон, я мимоходом спросил Марью Борисовну о красном драконе:

— А вы помните такого Павла Терентьева? В лагере с ним познакомился, а вот недавно узнал, что он умер.

— Паша? — сразу вспомнила его Марья Борисовна. — Жалко его, да. Ему квартиру так и не дали, кстати.

— А почему?

— У бабушки был дом в деревне, поэтому и не положено. Но жить там было нельзя, состояние плохое, Паша в городе снимал, с девушкой. Как же её звали-то? — она задумалась. — Маша, да. Он тогда приходил. Умный мальчик такой был, старательный. Музыку слушал. Но водка эта всё, — с горечью добавила Марья Борисовна. — Допился.

Про его любовь к музыке я помнил и сам, он никогда не расставался с подаренным ему плеером в лагере. И на тех фото, которые мне показывали на базе, я видел наушники на его шее, которые он будто всегда брал с собой.

Ладно, кое-что я выяснил. В подъезде, глянув в окно, чтобы проверить, не вернулась ли слежка, я набрал своего соседа.

— Здорово, Васёк, выяснил?

— Слушай, я пробил за Пашку, — сказал Васёк. — Помер он.

— Да я знаю, — прервал я. — У него девушка была, Маша. Узнай, есть у кого-нибудь её контакт или нет.

— Ща.

Перезвонил он мне через несколько минут. Был контакт, и не только. Оказывается, она переехала в другое жильё, но вещи Пашки могли остаться у неё. Учтём.

Я вышел наружу.

— Домой уже пора, — пожаловался Лёша и показал мне свой фитнес-браслет, где стояло гордое число в 8523 шагов. — Норму почти выполнил, у меня ноги отваливаются, бро.

— Да давай ещё, — предложил я. — Полезно ходить. Место знаю классное, кстати.

Пиликнул телефон, когда я получил от Васька смс-ку с её номером. Ладно, попробуем поискать там. Если у красного дракона осталось хоть что-то из вещей или даже похожая записная книжка, это может мне пригодиться. Главное — найти подходящий повод для того, чтобы в них взглянуть. Тогда, быть может, появится ниточка к кому-нибудь знакомых, среди которых может быть зелёный дракон или та мать драконов, которая тоже мелькала в памяти.

Хотя это вполне может быть не мать, а бать драконов. Кто знает, кого именно зашифровал Туман на картине с боярыней, поднимающей к небу рокерскую козочку…

* * *

Тем временем…

Внедорожник с логотипом фирмы «Контур» ехал по дороге на окраине города.

— Нет, Денис, ну ты вообще не знаешь, как это работает, — заявил Дмитрий Штерн, сидя на заднем сиденье. — Ты вообще не рубишь фишку. Ты слушай, что тебе умные люди говорят.

Сидящий за рулём Денис вздохнул, но промолчал.

— Это природа, — продолжал Штерн, — сама суть всех этих отношений заточена под нашу природу и размножение. Потому что мужик, Денис, нужен для того, чтобы своё семя повсюду оставлять. Чем больше баб оплодотворит, тем лучше.

Денис закатил глаза, но Штерн этого не замечал.

— У него это природная задача, чтобы оплодотворить как можно больше самок. Вот девушка идёт, куда ты смотришь первым делом?

— На неё, — пробормотал Денис.

— Нет. На жопу ты смотришь. На жопу! Пофиг, старая или молодая, любой мужик всегда смотрит на жопу. И оценивает, вставить можно или нет. Скопироваться, блин, ему надо, так природой заложено! Вставил и всё, доволен, жизнь удалась, мужик идёт домой, борщ хлебать, который жена сварила. И всё, он так устроен. А у женщин этот процесс иначе происходит. Они выбирают лучшего среди тех, кто…

Завибрировал телефон в кармане, следом раздались тяжёлые гитарные рифы и быстрая барабанная трель. Штерн посмотрел на экран, ругнулся и ответил, нажав при этом на кнопку в салоне, чтобы закрыться перегородкой от водителя.

— Да, Леонид Аркадьич, добрый день. Да, сейчас, запишу. Да, я помню, ага…

Он полез в портфель, достал оттуда синюю записную книжку с кожаной обложкой и паркеровскую ручку, и начал записывать:

— Я понял… понял… ага… иди нафиг, — сказал Штерн, когда звонок закончился. — Козёл ты старый.

Машина ехала дальше. Он нажал на кнопку, и перегородка опустилась.

— На чём мы там закончили? А, точно, — он усмехнулся. — Соцсеточки этой барышни смотришь. И завидуешь, — Штерн открыл телефон и сайт. — Вон, пацанчик там новый, улыбаются, селфи делают. Но чего поделать, Денис, жизнь такая, если она… да ёпт, чё ему опять надо?

Снова заиграли тяжёлые гитарные рифы, а на экране появился незнакомый номер.

— Слушаю, — отозвался Штерн, не закрывая перегородку.

— Здравствуйте, — раздался тихий голос. — Мне вашу квартиру рекомендовали, которая на Чкалова. Ещё сдаёте?

— Какая квартира, ты куда звонишь? — огрызнулся Штерн. — Ты…

Но его лицо вдруг вытянулось, когда он узнал, кто говорит. Штерн нажал на кнопку, и перегородка снова поднялась.

— Мне вашу квартиру рекомендовали, которая на Чкалова, — повторил тот же голос с небольшим акцентом. — Ещё сдаёте?

— Жильцы уже съехали, — медленно проговорил Штерн и вытер испарину со лба, — но ключи я ещё не забирал, — он сглотнул. — Где?

Собеседник назвал адрес. Штерн опустил перегородку в очередной раз.

— Дуй в сквер на Советской, — устало сказал он. — Потом свободен. Езжай домой, фоточки её разглядывай. Руки не смозоль только.

Денис удивился, но промолчал и доехал до нужной точки. Штерн махнул рукой, чтобы водитель уезжал, и подошёл к киоску, выбирая газету.

— Из «Рук в руки» есть? — спросил он, наклоняясь к окошку.

Сидевшая в киоске бабушка с удивлением уставилась на него и сняла очки.

— Молодой человек, она уже лет десять на бумаге не выходит.

— Дайте что-нибудь похожее, — с раздражением бросил Штерн. — Вон, из «Первых рук».

— Это не похожее, это совсем другая газета, — с возмущением сказала бабушка.

— Да пофиг! — Штерн положил на чашку пятитысячную купюру.

— У меня сдачи нет!

— Ну ё-моё! Уже газету нельзя купить.

В кармашке рюкзака завалялось несколько монет, и их впритык хватило на газету. С ней в руках Штерн сел на скамейку, и через несколько минут рядом с ним опустился грузный мужчина в кепке.

— Эта не та газета, — с заметным акцентом сказал мужчина.

— Вы меня почти пятнадцать лет не трогали, — с досадой произнёс Штерн. — За это время всё изменилось. И газеты этой давно нет. Чё вам надо вообще? Я свои дела с вами закончил.

— Придётся снова, — произнёс Турок. — В нашем деле на пенсию не отпускают. Да и ты недавно возвращался в дело, как я понял.