Глава 22

«Давай ко мне, — написал я Наташе. — Вечером приготовлю кое-что топовое».

В ответ прилетел смайлик с глазами-сердечками, а следом:

«Буду через два часа)))».

Хорошо, что она не упирается, не спорит, не говорит, что занята или что у неё плохое настроение, как постоянно делала Даша. Ну так это и не девочка уже, понимает больше.

Наташа вообще более прямая в повседневной жизни, чем многие девушки, кого я знал. Если ты ей не нравишься, отошьёт без полунамёков, а если нравишься, то держится рядом. Но она и постарше их будет.

А вот по работе таится и многого не говорит, мне только навыки Тумана помогают понимать примерную картину, чем занимается она и «Контур», этот странный сплав частной охранной компании и спецслужбы с большими связями в ФСБ.

Но об этом буду думать позже, сегодня вечером я праздную получение наследства от Тумана, и надо думать об ужине. Целое наследство, можно сказать, о котором знаю только я и больше никто.

Туман в свои собственные методы никого не посвящал. Он мог передать наверх позывные агентов и какие-то намёки, но его работа даже для нанимателя оставалась тайной. Вот доктору Ланге и приходится отправлять агентов, которые идут по следам Тумана. Вот только эти следы заканчиваются на мне, поэтому мне и приходится крутиться.

Приложение с музыкой запустило другую песню, не «Сектор Газа», но тоже было в тему:

— Ели мясо мужики, пивом запивали…

Надо подготовить вино заранее, ведь десятилетнее Barolo надо подавать особым образом. Ну, посмотрим, понты это, или и правда можно улучшить вкус вина. Я-то не спец в таких делах, и мог пропустить бокальчик-другой пива, а тут такое вино.

Я вскрыл пробку недавно купленным штопором и медленно-медленно перелил вино в стеклянный кувшин с большим горлышком, чтобы оно насытилось воздухом и избавилось от осадка. У меня не было особого декантера, но и кувшин подойдёт.

Здесь, конечно, не Средиземное море, чтобы вино насытилось морским воздухом, но и я не такой уж привереда и любитель вина. Сойдёт. А вот насчёт мяса я заморочусь.

Кувшин я оставил в стороне и занялся стейками. Снаружи этот кусок покрыт толстым слоем твёрдой засохшей корки, и есть её нельзя, надо убирать целиком.

Срезать пришлось много, сухой корки было не меньше трети. Но это обычное дело в таких случаях, а учитывая, что мясо само по себе дорогое, ценник за такой стейк выходит конский.

Но я не парился, не думал, а просто резал. Расслабился даже, руки сами делали, будто я уже приготовил сотни этих стейков.

Ножик наточил на камне, проверил остроту, подцепив ногтём, резал лишнее и выбрасывал. Понимал, что раз убрал корку, то мясо уже не будет храниться долго. Так что я выбрал два самых аппетитных толстых куска аж по пять сантиметров, и положил их на тарелку на бумажные полотенца.

И тут зазвонили в дверь, но звонили необычно, долгими трелями с перерывом. Наташа звонит не так, менты вообще ломятся, их манеру я давно запомнил. Пошёл посмотреть, кто это явился, выглянул в глазок и узнал нашего почтальона, Андрея Ивановича, живущего в соседнем подъезде.

Склочный мужик, ещё и голос высокий, въедливый. Он носит кучу бумаг по социалке и знает, что я сирота, и от этого не любит. Как и многие другие.

Но он что-то притащил, и лучше узнать сразу, а не откладывать на потом.

— Вам повестка, — объявил он, подозрительно смерив меня взглядом.

— Я в институте учусь, какая армия? — удивился я.

Нет, это другая повестка. Хотя, признаться, я её ждал как раз на завтра. Но Андрей Иванович решил вдруг повозмущаться.

— В институтах вам ещё дают учиться, — пробурчал почтальон, хмуря брови. — И квартиры на халяву, и учёба, и…

— И в детдоме ещё на халяву кормили, представьте себе, — отмахнулся я. — Любите вы этим попрекать, будто я у вас эту квартиру забрал. Давайте уже письмо, — я протянул руку. — У меня вино стынет. Халявное, кстати.

Он нахмурил брови ещё сильнее, но протянул письмо, я поставил подпись и спровадил его подальше.

Это не армия и не полиция. Это заказное письмо, что Лебедеву Вадиму Александровичу надлежит явиться для дачи показаний… в следственный отдел управления ФСБ по нашей области.

Ну, эти-то бы меня нашли, даже если бы я это письмо не взял. И самое интересное, что явиться надо не к майору Холодову, а какому-то капитану Гриневичу, причём рядом с должностью капитана стояли другие три буквы — УСБ.

Это управление собственной безопасности ФСБ, их, можно сказать, инквизиция, которая расследует дела против сотрудников спецслужбы. Сами фейсы их сторонятся, и если УСБшники за кого-то взялись, то просто так не отпустят. Но зачем один из них зовёт меня?

Пу-пу-пу… но ведь Холодов застрелил агента, и следователь, возможно, приезжий, копает против него, а я же свидетель. Интересно как всё вышло.

Но выясню всё завтра сам. С опытом Тумана можно понять даже невысказанные вещи.

А пока… ну, чего тянуть? Надо готовить. Следак только завтра, а есть уже хочется. Вот только его фамилия меня зацепила. Будто я её слышал или слышал что-то на неё похожее.

Ладно, скоро увидим. А пока продолжим.

Я поглядел на стейки и достал свою любимую чугунную сковороду. Подойдёт идеально.

Наташа скинула скриншот из приложения, что поехала на такси. Мясо лежало при комнатной температуре, я его обсушил бумажными полотенцами и заранее посолил крупной морской солью.

Тут тоже момент важный, надо солить минут за сорок, потому что соль вытянет влагу, но затем она впитается обратно. Или сразу перед жаркой, чтобы влага не вытянулась. Если посолить минут за 10, то мясо может свариться, а не пожариться, и это будет совсем другое блюдо. А вот поперчить лучше позже.

Сковороду нагрел так, что капля воды при попадании на дно не шипела, а испарялась. Масло не лил, а помазал кисточкой само мясо.

Теперь стейки. Быстро положил оба. Зашипело так, что заглушило музыку, а я прижал оба куска лопаткой ко дну. Теперь две минуты не трогать, так и корочка сформируется, и не прилипнет.

Ну и шипит. А я ждал, сколько нужно. Заметил, что не обязательно смотреть на часы или ставить таймер, у Тумана был навык считать время про себя. Причём достаточно точно, если счёт идёт совсем недолго, буквально 2–3 минуты. Может, и дольше можно, но я не проверял.

Перевернул, через пару минут убавил огонь. В сковороду забросил солидный кусок сливочного масла, зубчики чеснока, веточку тимьяна и розмарина.

Масло вскоре вспенилось, и я наклонил сковороду и начал поливать мясо этим же маслом, минуты полторы. Теперь полагается воткнуть термометр, но у меня его не было, и я полагался на приобретённое чувство готовки.

Как же мне его раньше не хватало. А то в этих книгах вечно написано «варить до готовности, соли по вкусу», и хрен знает, сколько длится это «до готовности», и сколько сыпать по вкусу, чтобы не пересолить.

В таких книгах никогда не бывает нюансов для чайников, вот у меня и не получалось готовить. Но зато сейчас выходило отлично.

Достал мясо щипцами, положил оба куска прямо на деревянную доску, накрыл фольгой, чтобы отдохнуло. А на гарнир просто бросил в ту же сковороду помидоры-черри прямо на ветке, и они неплохо так пожарились.

И когда закончил, раздался знакомый звонок в дверь — два длинных и короткий. Наташа всегда так звонила, а у меня получилось отлично рассчитать время, чтобы всё приготовить как раз в нужный момент.

* * *

— Да как у тебя получается? — спросила Наташа, откладывая вилку и нож. — Даже в ресторанах так не делают.

— Видосик смотрел, так же попробовал, начало получаться. Не попробуешь — не узнаешь.

Я потёр живот. Действительно наелся, одного толстого куска хватило.

— Это точно талант! — заявила она. — Сколько сама ни пробовала, никогда такой стейк не выходил. Ещё толстый такой, а прожарился. А мясо где взял?

— В «Пятёрочке», — отмахнулся я, наливая вино. — Главное — не передержать на сковороде.

Короче, подал я всё в лучшем виде, и мы переместились на диван с бокалами вина. Наташа не дегустатор вина, и не различала сорта, но ей понравилось.

И уже на диване поговорили о деле. Я рассказал о повестке.

— Мне тоже прислали, Вадим, — начала она. — И всех, кто на базе был, тоже вызвали. Но шеф передал, что это ничего страшного, формальность, переживать не надо. Там уже всё решено наверху, но так положено. Можем тебе адвоката дать, если хочешь.

— Выручить сможете? — спросил я.

— Ты же нам помогал. Но это всё против того майора Холодова устроено, — она сбавила голос.

— И чем он вам не угодил?

— Не нам, но я не знаю, что у них случилось, — сказала Наташа, и я понял, что она и правда не знает. — Но сходить надо, просто рассказать всё ещё раз. А там разберутся.

Значит, в управлении решили сожрать Холодова, и для этого прислали следователя. Но кто именно решил?

И ещё мысль, что Туман бы не торопился сживать со свету старого врага. Хотя бы по той причине, что враг, о котором знаешь, не так опасен, как тот, о ком ты даже не подозреваешь.

А ведь Ланге будет посылать людей и дальше, а Холодов может устраивать им проблемы, ведь с ним они точно не смогут договориться. Ладно, завтра обдумаю, решу, как делать. Для начала, надо бы поговорить с этим следаком, ведь я для него обычный пацан. Ну а если нет, то в этом его надо убедить.

* * *

— Вообще-то, Лебедев, — заметил декан Иванов, — в депо принято приходить до начала рабочей смены минимум за тридцать минут. Тех, кто приходит к самому началу смены, в депо не любят.

Я посмотрел на часы, которые висели в коридоре, и на которые пялился Иванес.

— Во-первых, Василий Иваныч, часы встали ещё в пятницу, батарейка села, и это время совсем неправильное. Во-вторых, в институте такой нормы нет, а я всё равно пришёл даже раньше, чем положено.

— На всё оправдание есть, — пробурчал он.

— В депо таких не любят? — я хмыкнул.

— Всё тебе шуточки, Лебедев, — декан пошёл дальше.

— А ревизоров в депо просто обожают, — заметил Лёша, выходя из кабинета. — Вадя, слыхал? Пару у Фаллоса отменили!

Таким звучным прозвищем мы прозвали доцента Фаллера, который вёл у нас теплотехнику. Но новость хорошая. Лёша поднял руку, и я хлопнул его по ладони. Всего одной пары нет, а такое радостное ощущение, что жизнь удалась. И омрачало это ощущение только то, что после этой пары будет другая, и домой сейчас не уйдёшь.

Но всё равно народ здорово обрадовался. И раз у нас появилось полтора часа личного времени, вся группа разбрелась кто куда. Мы с Лёшей зашли пожевать чебуреков, а за нами увязался наш одногруппник Славик Куприянов.

Вечно невыспавшийся парень спорил с Лёшей в принципе на любую тему, хоть психология, хоть игры, хоть музыка. Спорили из любви к процессу, и в какой-то момент я даже никак не мог уловить, о какой группе они говорят. Похоже, какая-то старая иностранная, которую слушали ещё их отцы, и парни тоже стали. Не все же слушают рэп.

— Чё ты опять несёшь? — недоумевал Славик. — Касагранде это вообще лучшее, что случалось с группой со времён Джои. Слышал, какой он техничный?

— Не, ну так-то, конечно, он свои барабаны долбит, как драм-машина, но души-то нет! — возмутился Лёша. — А вот Джей поначалу группу не вывозил, но потом раскачался, скилл приобрёл, и уже группа перестала его догонять! Вот и слили его.

— Что за спор опять? — спросил я. — Ничего не понял. Кто все эти люди?

— Барабанщики. У Лёши опять бомбит, что я с ним не согласен, — Славик хмыкнул. — Ему вообще к психологу надо походить, чтобы не пригорало каждый раз. Или видео посмотреть, будет знать, как всё устроено в этой жизни.

— Да иди ты! — воскликнул Лёша. — Опять каких-то теорий заговора наслушался. Или к очередному инфоцыгану пришёл? Он тебе про успешный успех рассказывал?

— Нет, Лёш, ты вообще не догоняешь, — Славик стал серьёзнее. — Я тебе видос скидывал, а ты не смотрел. Ты смотри, — он начал жестикулировать, — есть мораль господ, а есть мораль рабов. И вот чтобы не быть рабом…

— А-а-а, опять! Застрелите меня, — Лёша заткнул оба уха.

— Хорош, мужчины, — сказал я, останавливая обоих. — Вы хоть в чём-то сходитесь?

— Что лучший современный актёр — Николас Кейдж, — не думая сказал Славик.

— Не гони! Мы же тогда договорились, что…

— Что там у тебя с твоим умным автоответчиком против мошенников? — спросил я, меняя тему, пока опять не начали. — Когда испытывать будем?

— Ещё немного надо. И Славика надо подключить, — хитро добавил Лёша. — Он же доверчивый, тогда нашёл работу — лайки ставить на Озоне за триста рэ, а потом влетел на десять тысяч, когда предложили товар выкупить. А так за него автоответчик поговорит.

— Ну тебя, Лёш, это случайно было!

— Рассказывай, кто такие, — сказал я. — Может, вычислим и разоблачим. Потом на Ютуб зальём.

— Ну, уже не найдёшь, — Славик пожал плечами, посмотрел в окно и замер. — О, смотрите! Это чё, Иванес на новой тачке?

И правда, декан Иванов только что вышел из чёрного внедорожника через дорогу и открыл дверь женщине, которая была увешана драгоценностями, как новогодняя ёлка игрушками или как негр-сутенёр из американских фильмов цепями.

А тачка у декана не простая, а китайский типа премиальный паркетник… какая там марка? Да хрен знает, Туман в китайских тачках не понимал.

Но я понимал, что такое за зарплату препода не купишь. Это надо минимум электровоз угнать, или…

О, понял. Он же всё в министерство ездит, с какими-то грантами всё возится. А для бывшего ревизора принцип «Тащи с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость» — священен. И даже смена работы не повлияла на его привычки.

Да, гранты, которые как-то превратились в паркетник. В былые времена он бы наверняка купил «бэху», или «мерс», или даже «пассат», который стоял у меня в гараже. А так его хватило только на китайца.

Хм-м. Может, прижать его к ногтю? Проверить навыки и гаджеты Тумана и выяснить всё, а потом так обложить продажного декана, чтобы ему было совсем не до того, чтобы валить кого-то на сессии.

Прикольная мысль, обдумаю. Надо сделать это, чтобы не подставиться из-за него, а между делом. Вот как в тот раз, когда разгромил один колл-центр и сейчас ждал, когда они расслабятся, чтобы взяться за следующий.

* * *

Пары закончились, по плану дальше у меня секция по кикбоксингу и автошкола, но это если я успею после допроса в ФСБ. Так что я купил сосиску в тесте в буфете, перекусил и поехал туда.

Здание управления ФСБ по области давило всех, кто был рядом. Мрачный и тёмный большой дореволюционный дом был сделан из серого кирпича, окна казались тёмными, у входа всегда торчали чёрные машины.

Я прошёл внутрь и двинулся к вертушке. Место и правда неуютное. Внутри мало чем отличалось от полиции, но на вертушке на меня смотрели, как на врага народа, да и в коридорах тоже косились.

Но я шёл, ощущая, будто был здесь раньше.

Туман для чего-то сюда приходил? Возможно. Скоро узнаем. Пока же я шёл, запоминая всё. И даже нашёл нужный кабинет с первого раза.

— Это вы, значит, Лебедев?

Высокий белобрысый тип в синем костюме сидел за столом в нужном мне кабинете и крутил в руках серебристую паркеровскую ручку. Говорил вежливо, но интонации хитрые-хитрые.

— И не на самокате? — спросил он, хитро улыбаясь. — Странно. Молодёжь ведь любит самокаты.

— На автобусе, — сказал я, изучая его. — И терпеть эти самокаты не могу на самом деле.

— А-а-а, — протянул капитан Гриневич. — Да я тут думал с утра. Вот гонки на велосипедах называются велогонки. А как называются гонки на самокатах? Самогонки!

Ну и кринж. Он засмеялся, но через секунду смех резко исчез, и он сурово уставился на меня. Я сделал вид, что мне стало неуютно, хотя эту манипуляцию видел издалека.

— Ладно, Лебедев, давайте поработаем, — вкрадчивым голосом произнёс Гриневич. — У нас тут не америкосовские суды, и на Библии клясться не надо, но лучше говорить честно…

Он пытался выбить меня из колеи, но это у него такая профессиональная манера. А я смотрел на записную книжку, которую он положил перед собой.

У неё была тёмно-зелёная кожаная обложка той же текстуры, что у Валеры и Пашки, то есть белого и красного дракона.

Но… стоять! Его фамилия Гриневич. На английском Грин (Green) означает «зелёный» и… ни хрена себе! Действительно, интересно девки пляшут.

Картина же ещё была, где зелёный дракончик прятался от медведей в сосновом лесу. Я ещё тогда подумал, что агент может скрываться в ФСБ, чтобы его не нашли.

Не ты ли тот зелёный дракон, капитан Гриневич? И не копаешь ли ты под Холодова, чтобы спастись самому? Ведь два дракона из трёх уже мертвы, и третий боится угрозы со стороны опытного чекиста.

Надо бы как-то это выяснить, пока идёт допрос. И обязательно хоть краем глаза заглянуть в его книжку в поисках третьей части кода. Другой такой шанс может предоставиться нескоро.