Глава 23

Стул подо мной скрипел и качался, а Гриневич ещё пытался нависать, будто хотел, чтобы я грохнулся прямо перед ним. А мне было нужно взглянуть в его записную книжку. Даже не читать, а просто глянуть, что есть с обратной стороны обложки.

Интересно мне, что там спрятано, я в памяти даже отдельное место под это подготовил. У меня там был резной деревянный столик, где лежали две записные книжки из трёх, как раз рядом с костями для маджонга и картинами с драконами.

Сегодня будет третья книжка, если это и правда зелёный дракон. Жаль только, что редко удаётся вспомнить, с кем говорил Туман лично, а с кем нет, ведь так было бы куда проще. Я узнаю его знакомых иначе.

Правда, столик, который получился в памяти, выходил странный. Я ставил его в одно место, а он каждый раз оказывался в другом зале, у другой картины. Интересно память работает, будто Туман связывал всё это с чем-то другим.

— Значит, увидев, что он убежал в лес, ты кинулся следом? — не скрывая скепсиса спросил Гриневич, отпив из бутылки с минералкой.

Он всё пытался вызнать подробности того приключения на турбазе, причём в основном спрашивал только о моменте ночной погони.

— Ага. Там берёза ещё была или клён. Ну или дуб.

Я делал вид, что туплю по-чёрному, как на прошлой сессии. Когда люди раздражены, о них можно узнать больше.

— Так дуб или клён? — в голосе у него послышалось раздражение.

— Или вообще сосна? — я почесал затылок.

— Могу позвонить, чтобы тебя закрыли на несколько суток, тогда память-то прочистится! — с угрозой сказал Гриневич, поставив бутылку на стол.

Крышку не закрыл, что я тут же отметил, собирая в голове импровизированный план.

— А за что? — я приоткрыл рот, будто сильно испугался.

— Чтобы мозги мне не ***! — воскликнул он. — Когда говорить начнёшь?

— Я и так говорю.

— По делу.

— Я по делу и говорю.

— Вадим, ну ты же умный человек, спортсмен, девушки стадами бегают. Неужели хочется здесь сидеть и время тратить?

Гриневич подходил и так и эдак, но успеха не было. Он то пытался меня запугать, то начинал льстить, а потом начал подлавливать на мелочах, что не выходило, ведь я запоминал всё, и по итогу ему стало надоедать.

А я всеми силами показывал, что голова у меня и правда состоит из сплошной кости. Чем сильнее он меня недооценивает, тем проще мне будет жить в дальнейшем.

Из его кармана заиграл рингтон, он достал телефон, но вышел, захватив с собой книжку, чтобы что-то из неё прочитать. Зараза какая, забрал с собой!

Время-то идёт, а мне на секцию ещё и в автошколу. Впрочем, и он его тоже тратит, а я всеми силами показывал, что капитан занимается бесполезным делом. Если бы я был музыкантом, то отлично бы играл на нервах.

— Значит, — сказал Гриневич, когда вернулся и бросил книжку на стол, — Холодов увидел, как за тобой бежит этот… как его?

— Лысый, — подсказал я. — Из Ванпчамена.

— У-у-у, — что-то промычал капитан, очень недовольно. — Ну, короче, лысый бежал. И Холодов сразу выстрелил в него?

— Тот в меня палил. Чуть не попал. А майор в него уже после этого.

— А как было на самом деле? — спросил он громче. — Холодов тебе сказал, чтобы ты его выгораживал?

— Нет?

— Угу… у тебя учёба сегодня была? — зашёл Гриневич с другой стороны и снова отпил воды.

— Да.

— Понятно. Железнодорожный вуз, значит?

— Да.

— Сессию закрыл?

— Да, — сказал я, и приготовился ответить на следующий вопрос.

— Ты Холодова выгораживаешь?

— Нет.

Мне кажется, что Гриневич подозревает за собой какой-то косяк, вот и боится Холодова, что тот его разоблачит. И чтобы выплыть, он тоже может пойти на многое. Пока давит официально, по своей должности. Дальше начнёт выкручиваться иначе, даже подставить сможет.

Ну а я твёрдо решил майора не топить. По крайней мере, про него я знал, а Туман считал, что знакомый враг лучше, чем тот, о ком даже не подозреваешь. Тут хотя бы предсказуемый. И он меня знал, но не как шпиона, а как обычного парня, и давно решил, что я не опасный. И я делаю всё, чтобы он и дальше не менял обо мне мнение.

Раз Холодов такая заноза для всех, пусть сидит на работе и вычисляет шпионов Ланге и их пособников. Чем чаще он их отвлекает, тем реже они будут докапываться до меня. А то обнаглеют, и не только до меня доберутся, но и снова украдут Периметр, чем бы эта штуковина ни была.

И главный довод, почему я так решил — Холодов применил табельное, когда решил, что меня вот-вот убьют, и захотел спасти. Будь он беспринципным чекистом, вполне бы рискнул мной, и даже на похороны бы не пришёл.

И, кстати, Туман тоже знал, что Холодов разборчивый, поэтому и пытался взять меня в заложники. Надеялся что-то выторговать. Может, даже план какой-то был, и если бы не этот провод…

— И куда бежал? — спросил Гриневич с усталостью в голосе.

— Ща нарисую маршрут. Есть ручка? — я потянулся вперёд.

И как бы невзначай задел бутылку. Она упала, вода полилась на стол, Гриневич заматерился. Я схватил его телефон, чтобы спасти, и якобы случайно сбросил рукой за записную книжку ещё с пачкой бумаг.

— Лебедев! — прошипел Гриневич. — Тебя за такое вообще расстрелять надо.

— Вот ваш телефон, — я поднял гаджет над столом, будто собрался положить прямо в лужу. — Уцелел.

— Куда? Вода же там, — он выхватил телефон.

Я подобрал бумаги, возвращая их хозяину, пока он матерился, боясь, что вода зальёт ему ноутбук, и подобрал его записную книжку.

— Блин! — ругнулся я, легонько стукнувшись макушкой о стол, когда поднимался.

Но это было спланировано. Я выронил книжку, взял снова и раскрыл именно там, где мне надо.

И содержимое технических данных, сделанных на отдельном вкладыше на обратной стороне обложки, впечатались мне в память навсегда.

— Ты чё там забыл? — Гриневич посмотрел на меня сверху.

Но не увидел, куда я глядел, а я протянул ему записную книжку.

— Вот!

Есть! У меня вышло.

Теперь есть три кода из трёх, и общий код теперь знаю. Осталось его расшифровать и понять, куда он применяется.

Тут надо подумать получше, чем я и занялся, пока Гриневич вытирал стол и ругался.

Какие можно сделать выводы? Очевидно, что раз Туман ничего не забывал, то это была подсказка для кого-то другого. Для всех трёх драконов, чтобы они могли что-то найти, только объединившись?

Нет, они бы тогда не хранили это на виду. И точно забрали бы это у красного, а не бросили бы в вещах. Они вообще не поняли, для чего им это выдал Туман, но просто держали при себе. Дорогая же вещь, качественная и красивая.

Ладно, сложим все три… Я хотел посмотреть их во дворце памяти, но почему-то столик снова оказался в другом зале. Перемещение там не занимало времени в реале, и я уже смотрел их на новом месте, но мне стало интересно, почему все три книги лежат не рядом с драконами, а перед портретом чумного доктора? Это же Ланге, как я понимал, но как…

И тут меня озарило. Так сильно, что я аж замер. Точно! Теперь бьётся!

— Ты чё это, Лебедев? — спросил Гриневич, сощурив глаза.

Решил, что у меня шок от произошедшего, а я решил подыграть.

— А вдруг вы меня за это посадите? — я показал на стол. — Оформите мне измену и посадите на двадцатку строгача.

Он укоризненно посмотрел на меня и рассмеялся.

— Начитаетесь своих страшилок в интернете. За это мы не садим. Вот твои переписки сначала проверю, а потом и посажу, — Гриневич засмеялся громче. — VPN ставил? Наш клиент, значит.

Пока он веселился, я прикидывал дальше. Память работала, как и воображение, и я отлично представлял себе портрет чумного доктора. Это же Ланге, я давно заметил, что все почему-то зовут его доктором.

И когда я присмотрелся, то понял, что это не просто портрет. За этой рамкой была видна дверь. Прямо в памяти я её распахнул… и меня аж бросило в пот. Охренеть, что это было?

В этом проходе не было света, и свет из зала его не освещал. Там даже не было мутной дымки, которой была подёрнута большая часть дворца, мешая мне смотреть. Здесь просто чернота и обугленные стены, где пахло горелой проводкой.

Я понял. Этот участок памяти уничтожен, он сгорел вместе с самим Туманом.

— Ты даже вспотел, — сказал Гриневич с неожиданным сочувствием. — Да ладно, не ссы дугой, завтра день другой, — снова вернулся к своим шуточкам.

Должно быть, из-за того, что заглянул так глубоко в чужую память и проник в мысли умирающего, вот и почувствовал себя так странно.

— Так и запишем, — продолжал капитан, черкая ручкой. — Что ночью, в лесу…

Он записывал, а я запоминал. Теперь я понял, для чего Туман передавал своим агентам эти три блокнота. Это не для них. Это вообще бомба замедленного действия. Он так сделал на случай провала, чтобы кто-то потом нашёл всех трёх его агентов и все три части кода.

Поначалу отмёл было эту мысль, ведь Туман не делился наработками, но потом до меня дошла суть. Эти коды не для Ланге. Они для Холодова. Они нужны на тот случай, если бы майор вычислил всех троих драконов-агентов. Тогда он бы увидел эти записные книжки и получил код.

И суть-то вот в чём. Туман считал, что он мог провалиться только по одной причине — предательство Ланге. Или что Ланге потом избавится от него после дела. И вспоминая разговор с Зеро и Паяльником, так изначально и планировалось.

Поэтому в этом коде был компромат на доктора, который мог найти Холодов и использовать, чтобы потопить предателя. Шпион хотел отомстить нанимателю руками своего злейшего врага на такой случай.

Я получил козырь, правда, ещё неизвестно какой. И зелёный дракон этого не понимает, Гриневич ищет не это, а способ обезопасить себя самого.

А почему зал сгорел? Наверняка в момент смерти Туман думал, что это Ланге его предал, вот и был рядом с тем залом. Поэтому там всё уничтожило.

Ладно. В моих руках сабля без рукоятки, и я держу её прямо за лезвие. Это оружие опасно для меня самого, и пользоваться таким неудобно. Но надо бы понять, что именно здесь зашифровано и как это может навредить Ланге, чтобы в нужный момент я этим воспользовался.

Посидел в кабинете ещё пятнадцать минут, после Гриневич выписал мне пропуск, чтобы я смог уйти, а я посмотрел на его подпись. И, когда зашёл в туалет, то с третьей попытки смог её скопировать. Полезный навык.

* * *

Я даже успел на секцию, и, хотя чувствовал себя неважно, всё равно позанимался. После отсидел в автошколе на теоретическом занятии. А на выходе оттуда меня ждали.

Майор Холодов курил недалеко от крыльца, стоя рядом со столбом, обклеенным объявлениями. Я молча подошёл к нему.

— По правде, когда только выпустился из детдома, — сказал я, глядя на множество объявлений, — то чуть не клюнул на одно из таких. Вот типа такое, где обещают быстрый заработок.

— И что там было? — спросил майор, выпуская дым изо рта. — Кладменом поработать?

— Чего только не было, — я хмыкнул. — Предлагали вкинуть деньги, чтобы с них зарабатывать. Или данные паспорта хотели, чтобы микрозайм оформить. И закладки предлагали, да.

— И не пошёл?

— Нет, конечно. Уже допёр к тому времени, что нас все хотят обуть. Наивные же после детдома. Так что пошёл учиться вместо всего этого.

— Ну, котелок у тебя варит, — сказал Холодов, оглядев меня. — Хотя как вспомню, что ты в лес побежал, — он покачал головой. — Догадался же…

— Вы по поводу допроса? — сменил я тему. — Я сказал всё, как на деле было. Что лысый в меня стрелял первым, а вы в него уже после этого.

— Я слушал твои показания, — майор кивнул, так и глядя на меня, — запись шла.

Он не показывал, что думал об этом, но явно оценил, что под давлением я ничего против него не сказал.

— Я по другому поводу пришёл, — продолжил Холодов.

— Какому?

Майор затушил окурок о край урны и посмотрел на меня. Вербануть меня хочет, это точно. Потому что его обкладывают со всех сторон, и он не знает, кому верить.

— Смотри, Лебедев, в чём дело. Мой номер у тебя остался?

— Вы мне не давали.

И это правда. Я знал его номер наизусть, в моей памяти он вытравлен на лезвии меча палача, но сам майор мне его не давал.

— Тогда держи, — он протянул визитку. — Я так думаю, скоро к тебе подойдут по одному вопросу поговорить. Не факт, конечно, но если это так, то беги оттуда со всех ног, Лебедев, и звони мне в любое время дня и ночи. В ментовку забегай, в ФСБ. Хоть стекло разбей, лишь бы внимание привлечь, я потом отмажу от ментов. Но наедине с ним не оставайся. Опасные это могут быть люди.

— А кто ко мне подойдёт? — спросил я, уставившись на него.

— Знал бы, было бы проще. Но он будет спрашивать о том случае, когда тебя чуть током не убило. И о том гаде.

Вот же майор. Его карьера на волоске, давят со всех сторон, а он всё стоит на своём и пытается раскрыть людей Ланге в городе. Принципиальный, идёт до конца. Ещё и предупредил меня об опасности.

Значит, смотрим по сторонам в поисках очередного агента от Ланге, который идёт по следам Тумана.

* * *

— О-о-о! Нас ждут из темноты, — играл телефон «Сектора Газа».

Включил музыку сразу, дошёл до кухни, начал думать, чтобы такого приготовить на завтрак. А пока думал, заметил притаившуюся в шкафу пачку дошика, который не ел с того самого дня, как оказался втянут в эту историю.

А почему бы и нет? Но с такими навыками просто заварить лапшу в пенопласте у меня рука не поднялась. Можно сделать покруче.

Я достал небольшую кастрюльку и сковородку. На сковороде обжарил две тигровых креветки в соевом соусе, потом убрал их и пожарил там же мелконарезанный имбирь, чеснок и перчик чили до золотистого цвета.

А вместо воды я использовал другое. Ещё давно убрал в морозилку кубики бульона. Как-то сварил куриный и говяжий бульон по всем правилам, и просто его заморозил. В готовке бывает нужно часто.

Разогрел бульон в кастрюльке, добавил чуть-чуть воды, чтобы дело шло побыстрее, и дождался, когда закипит. Варил лапшу всего две минуты, чтобы оставалась упругой. Приправ из пакетика не сыпал, у меня хватало своих, а в конце добавил дольку лимона для кислоты, и покрошил зелени.

Почти ресторанное блюдо. Хотя почему почти? Оно и есть ресторанное, рублей в 900 такое бы оценили как минимум.

* * *

Пары прошли, как обычно, без приключений, после занятий я направился к остановке, но ещё у ворот заметил чёрный джип с логотипом «Контура». Сделал вид, что не заметил их, хотя понимал, что они приехали ко мне.

Раздался гудок, и дверь открылась. Оттуда вышел мужчина с поседевшими висками, одетый в чёрное пальто поверх костюма.

— Подвезти? — спросил он с вежливой улыбкой.

Это же шеф Наташи, Леонид Аркадьевич Лисицын, а в машине сидел его зам Штерн. Лисицын у меня был на отдельной картине с Якубовичем, для Штерна я пока особой картины не делал, сохранил всё на общей, которую я выделил для «Контура».

— Да я лучше на автобусе, Леонид Аркадьич, — сказал я.

— О, помнишь меня, Вадим, — Лисицын улыбнулся. — Да у меня тут предложение одно есть.

— От которого невозможно отказаться? — тут же парировал я.

— Нет, конечно, не такое радикальное, — он засмеялся. — Просто я в людях понимаю и говорю это без ложной скромности. А ты очень интересный молодой человек. Верно, Дмитрий Андреич?

— Стержень есть, — произнёс Штерн, оглядывая меня.

— Ну и о чём поговорить? — спросил я, прикидывая в голове варианты, для чего я мог понадобиться главе филиала фирмы «Контур».

Впрочем, вариантов могло быть не так и много. И это не смерть Тумана, так что Холодов предупреждал не о нём. Эти о смерти Тумана знают с самого первого дня, и меня изучали. Тут что-то другое. Вербовка? Может быть.

— О том, что в последнее время творилось. Подвезу, и обсудим заодно, — Лисицын показал на машину.

— Нет, я с незнакомыми не езжу, родители так учили. Но могу сходить к вам в офис, — тут же придумал я.

Ведь когда я буду в офисе, то смогу что-нибудь там увидеть и вспомнить побольше. Даже короткие обрывки воспоминаний от мест, где бывал Туман, помогали вытаскивать из памяти целые залы.

Ну и кроме того, Лисицын явно больше уважал тех людей, которые могли настоять на своём.

— Договорились, — он кивнул и вернулся в машину.