Глава 25 Свекровь лучше знает…

Сообщив, как казалось Эмилю, хорошую новость, он спокойно ушел готовиться к семейному обеду, оставив меня одну со своими не очень радостными мыслями. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, а я осталась сидеть на краю кровати, сжимая в ладонях края шелкового покрывала, которое теперь казалось холодным и чужим. Пальцы дрожали, будто от озноба, хотя в комнате было душно. Где-то за окном щебетали воробьи, но их веселая перекличка резала слух, как ножом по стеклу. Как зачастую бывает, после поступка, совершенного в порыве страсти или сильных чувств, которые мешали мыслить здраво, пришло дикое раскаяние. В горле стоял ком, а в висках пульсировала боль, словно совесть била молотком по наковальне моего черепа. Я поймала себя на том, что бессознательно трогаю участок кожи на шее – там, где еще час назад горели губы Эмиля. Теперь это место жгло, как клеймо. Когда пыл остыл, а разум прояснился, настало мое время сокрушаться о содеянном. В зеркале напротив отразилась женщина с растрепанными волосами и подведенными глазами, в которых читался немой укор. «Похотливая. Безнравственная. Предательница», – шептало отражение, и я резко отвернулась, задев локтем хрустальную вазу на тумбочке. Она закачалась, едва не упав, и я вцепилась в нее, будто это была последняя нить к здравомыслию. В момент крышесносного секса совесть молчала, зато теперь она просто орала, обвиняя меня в непомерном блуде. В голове всплывали обрывки воспоминаний: его руки, срывающие пуговицы с блузки, мой смех, приглушенный поцелуями, шепот: «Ты же этого хотела». Да, хотела. Я пыталась оправдаться в собственных глазах: «Он первый начал… Я была не в себе… » Но даже аргумент, что это случилось в силу непреодолимых обстоятельств, ничуть не помогал. Ведь я сама позволила ему делать с моим телом все что захочется. – Стоп, Зина! – резко сказала я вслух, вскакивая с кровати. Голос прозвучал хрипло, будто я кричала всю ночь. – Если ты продолжишь в том же духе, то просто сойдешь с ума.Происходящее и так напоминало бред сумасшедшего. Перспектива познакомиться с главой семейства ничуть не радовала. Я представила ее: высокая, статная, с пронзительными глазами, которые видят насквозь. Она наверняка носит строгие костюмы и говорит низким голосом, полным авторитета. А может, выглядит как хрупкая фарфоровая кукла, но в ее руках – судьбы пятнадцати мужей. «Сколько раз она рожала?» – пронеслось в голове. Я мысленно подсчитала: если по двое детей от каждого – тридцать. Тридцать родов. Тридцать раз тело разрывали схватки, тридцать раз кричали новорожденные. От одной мысли сжался живот. – Боюсь даже представлять, – прошептала я, глядя на свои руки – те самые, что час назад впивались в спину Эмиля. Теперь они нервно теребили край простыни оставляя мятую складку. Моя больная фантазия рисовала длинный конвейер, присоединенный, сами знаете к чему, который непрерывно выдавал младенцев. Жуть какая! Знакомство с мамой как будто бы меня к чему-то обязывало. Я чувствовала, что все сильнее привязываюсь к этому миру, рискуя увязнуть в нем навсегда. Да за что мне это наказание?! Где я так согрешила-то?! Смена темы для размышления ничуть не принесла облегчения. В итоге на обед я пошла угрюмая, даже для приличия не смогла вымучить дежурную улыбку. – Зина, что с тобой? – Эмиль обеспокоенно посмотрел на меня, когда явился сопроводить в столовую. – Ничего, – буркнула я, нахмурившись, а он не стал дальше расспрашивать, будто понял, что сейчас не стоит меня донимать. Я не люблю, когда выпытывают причину плохого настроения, от этого начинаю злиться еще сильнее. Близкие всегда знали об этом и, когда я приходила с работы не в духе, то терпеливо ждали, пока я сама успокоюсь и обо всем расскажу. Вот и Эмиль как-то понял это. Вспоминая нашу первую встречу, можно сказать, что он изменился. Если тогда Эмиль вел себя как озабоченный подросток, то сейчас был больше похож на зрелого мужчину. – А сколько дней вы меня искали? – вдруг зачем-то спросила я. – Почти четыре месяца, – нахмурился Эмиль, вспомнив тяжелые дни ожидания. Его ответ сильно озадачил. Как такое возможно? Неужели время в том подземелье течет иначе, чем здесь? Больше ничего я спросить не успела, мы вошли в столовую, а там все уже ждали только нас. Мадлен сидела во главе стола, как королева на троне, при нашем появлении она окинула меня оценивающим взглядом, высокомерно вздернув изящную бровь, будто я была незваной мухой на изысканном банкете. Ее глаза – холодного аквамаринового оттенка – скользнули по мне сверху вниз. Я чуть не задохнулась от зависти. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно, играл в ее пепельно-русых волосах, уложенных в безупречную низкую пучку. Каждая прядь лежала как по линеечке, будто сама природа подчинялась ее воле. Ее фарфоровая кожа, без единой поры, казалась светящейся изнутри, словно она пила эликсир из лепестков пиона и лунного света. Что там Эмиль говорил? Что я красивая? – пронеслось в голове. Да нифига подобного. По сравнению с их матерью я просто серая мышь, еще и старая. Мои пальцы сами собой потянулись поправить выбившуюся прядь, но я резко опустила руку, заметив, как Мадлен слегка скривила губы – едва уловимая усмешка, словно она читала мои мысли. Эта женщина выглядела просто великолепно. Даже сидя было ясно, что у нее подтянутая фигура формы песочных часов, подчеркнутая платьем-футляром из темно-синей ткани. Ее талия, обхваченная тонким поясом с изумрудной застежкой, казалась нереально узкой, будто ее годами стягивали корсетом из стали. А грудь… Грудь возвышалась, как два идеальных полушария, не дрогнув даже когда она наклонилась за бокалом вина. Длинные руки, с маникюром цвета воронова крыла, двигались с грацией пианистки, касаясь хрустального фужера. А она точно родила больше двух десятков детей? – я украдкой посмотрела на ее плоский живот под облегающей тканью. Или это шутка какая-то? Может их суррогатная мать вынашивала? Или продала душу дьяволу за вечную молодость? – А вот и наша Зиночка! – радостно воскликнул Людвиг, сидевший по левую сторону от супруги. – Скорее, садись за стол, – он указал на свободное место по правую руку от Мадлен. Помнится, у демонов была такая же посадка за столом, похоже, тут тоже соблюдают иерархию. – Благодарю, – скромно улыбнулась в ответ и заняла место рядом со свекровью, а Эмиль, подвинув мне стул, сел рядом. Все это время Мадлен внимательно наблюдала за каждым моим движением, казалось, на ее лице не дрогнул ни единый мускул. Лишь когда все заняли свои места, она отвернулась и принялась за еду, это послужило сигналом для остальных. Мы обедали молча. Обслуживали нас юноши в одинаковой форме прислуги. От гнетущей ауры главы семейства я чувствовала себя не в своей тарелке и не могла проглотить ни кусочка, поэтому почти ничего не съела. Казалось, мое присутствие тут – какая-то нелепая ошибка и на этом месте должна быть другая, а я просто нагло ворвалась в семью и все испортила. Мадлен как будто чувствовала это и не хотела принимать чужачку. И она была бы права, будь у нее такие мысли, ведь я не собиралась рожать как крольчиха и вообще никак не собиралась. А если б на призыв явилась женщина из нужного мира, эта семья обзавелась бы кучей ребятишек. Но увы, им не повезло. Даже как-то жаль эту семью, не видать им продолжения рода. – Что ж, можем и поговорить, – мелодичный голос прозвучал так неожиданно, что я едва не выронила ложку. Со стола убрали тарелки с основным блюдом и подали легкие закуски и вино. – Людвиг рассказал подробности твоего неожиданного появления в нашей семье и такого же неожиданного исчезновения в самый неподходящий момент, – Мадлен пристально следила за выражением моего лица. Я прекрасно понимала, что она легко распознает откровенную ложь, хотя оставалась надежда, что и женщины в этом мире такие же наивные, как мужчины. – Для меня произошедшее было такой же неожиданностью, как и для вас, – ничуть не соврала я, глядя прямо ей в глаза, ведь на самом деле ни в чем не виновата. – По-хорошему, сдать бы тебя в министерство по надзору за созданием семьи. Пусть они сами разбираются со странностями, – она задумчиво постучала наманикюренными пальчиками по столешнице. – Но мама! – хором воскликнули семеро братьев. – Мы так долго ждали свою женщину, а когда она наконец-то ответила на зов, ее похитили в самый ответственный момент, и нам еще четыре месяца пришлось потратить на поиски, – возмутился Эмиль. – Если мы откажемся от Зины, нам все равно больше не дадут разрешения на проведение обряда по призыву. – Цыц! – Мадлен громко стукнула ладонью по столу, от чего посуда зазвенела и все замолчали. – Это все странно. Женщина из неправильного мира будет плохой женой. И вообще, я пока что не решила, что с ней делать. – Дорогая, – Людвиг решил вмешаться и заступиться за сыновей. Он взял ее ладонь в свои руки и нежно погладил. – Ты же знаешь, что десять лет на зов наших мальчиков никто не отвечал. И эта проблема не только в нашей семье. Это происходит во всем мире. – Ты прав. Еще повезло, что сыновья остальных мужей успели жениться до брачного затишья, – чудесным образом прикосновения Людвига смягчили Мадлен. – Пока я была в путешествии, то слышала много историй о том, что из женского мира давно никто не приходит, кстати, и у нас мужчины перестали уходить на зов. – Тогда ты позволишь завершить ночь единения, чтобы наши сыновья наконец-то обзавелись женой? – Людвиг по-щенячьи заглянул в глаза супруге. – Вот всегда так, пользуешься тем, что ты самый младший и любимый муж и я тебе не могу отказать, – вздохнула она. – Ладно, пусть будет по-твоему. Остается надеяться, что мои опасения не сбудутся и наши мальчики обретут счастье. Во время их диалога братья молча слушали, затаив дыхание, и не смели перебивать. Глядя на них, я тоже не рискнула вмешиваться, хотя очень хотелось вставить свои пять копеек. Супружеская пара так легко решала мою судьбу, без моего на то согласия. Хотя что тут удивляться, в этом мире мало что происходило с моего согласия. Только первый секс с Эмилем был моим решением, и то принятым не в своем уме. Впереди ждала ночь любви с семерыми, от мысли о которой меня по-прежнему бросало в дрожь, то ли от страха, то ли от чего-то более приятного. Но, по-моему, это лучше, чем попасть в какое-то там министерство по надзору за созданием семьи. Неизвестно, что за судьба меня там ждет. Прежде чем придти к окончательному решению, сперва нужно поговорить с Мадлен наедине.