Глава 39 Сбежать нельзя остаться

Еще четыре месяца в подземном аквариуме научили меня двум вещам: наги храпят, как трактора с пробитым глушителем, а их чешуя отличная терка для сыра. Кстати, под землей большинство нагов предпочитали передвигаться с помощью хвоста, а не ног, и Офион не был исключением. Его «походка» напоминала скрежет метлы по мрамору, особенно в три часа ночи, когда он полз за стаканом воды, снося по пути вазы с ядовитыми орхидеями. Я издевалась над ним как могла, заставляя выполнять нелепые прихоти беременной. Сам виноват, не нужно было меня похищать. А еще как-то было собрание на лобном месте возле статуи богини Адиши – семиметровой дамы каменных одеяниях. Роды были уже не за горами, и наги решали, кому я рожу следующего ребенка, споря яростнее, чем фанаты «Зенита» и «Спартака» на трибунах стадиона. Офион, обвив хвостом мой стул, как удав, настаивал, что ему мало одной дочери. Остальные змеехвосты шипели, что будет несправедливо: «Пусть сначала каждая чешуя в племени обзаведется наследником!» Спор перерос в потасовку. Кто-то запустил в оппонента кубком с вином, кто-то швырнул булыжник. Воспользовавшись шумихой, я юркнула за статую богини и обомлела. Между каменными складками ее юбки зиял тайный ход, пахнущий свободой и… плесенью. Сбежать тогда не удалось, Офион опомнился и быстро нашел меня. Но мысль о тоннеле не покидала меня ни на секунду. Не зря же я три недели сушила грибы-галлюциногены, о которых прочитала в книге, найденной в местной библиотеке. Свободного времени для чтения у меня было более чем достаточно, а грибов в этой пещере еще больше. Их-то я и подсыпала в еду муженьку, щедро приправив рагу. – Дорогой, – сладко протянула я, когда он пошатнулся, уронив хвост в декоративный мини фонтан в нашей столовой. – Не хочешь массаж? – игриво подмигнула, изображая из себя роковую соблазнительницу, а не беременную женщину в растянутом балахоне до пят. – Ты… ты вся светишься… как богиня… – его зрачки расширились до размеров блинчиков, а язык заплетался, как пьяная гадюка. – Ага, – мысленно перекрестилась, завязывая ему глаза чулком, который не стирала со дня похищения. – Ложись на живот. Пока наг бредил о «сияющих садах Адиши», где, видимо, танцевали толпы беременных женщин, я привязала его хвост к батарее (да, в пещере почему-то были чугунные радиаторы). Конечно, сомнительный способ обездвижить могучего нага, но все же лучше, чем ничего. – Говори, что за тоннель за статуей богини? – ткнула ему под ребро вилкой, хотя это было не обязательно, зато грело душу. – Ты… ты предательница… – он глупо улыбнулся, будто это комплимент. Грибы работали исправно. Офион видел во мне прекрасного ангела с крыльями, но нужно было торопиться, неизвестно, как долго продлится действие. – Милый, я не предательница. Я – гуманист. На шестидесяти семи мужьях табличку «Часы обслуживания» не повесишь. Удостоверившись, что мои догадки были верны, рванула к тоннелю, прикрывая живот руками, будто это штурмовой щит. Беременный живот мешал бежать, зато отлично сбивал с толку нагов-охранников. Они пятились, шипя: «Адиша велела беречь потомство!» – как будто я несла не ребенка, а ядерный чемоданчик. «Прости, малыш, но сейчас твоя мама боевая единица!» – мысленно извинилась я, протискиваясь в лаз. Проход оказался узким, как джинсы после новогодних праздников, и пахнущим плесенью и грибами. Но через полчаса ползания и трех приступов изжоги, впереди забрезжил свет. Сердце заколотилось, как барабанная дробь. И тут… знакомое шипение: – Мммояяя… Богиня… – Офион, оторвавший батарею от стены, полз за мной, волоча за собой радиатор, как собака поводок. От страха, что желанная свобода вот-вот ускользнет, я бросила сумку, которая только мешала, и ускорилась, насколько это было возможно в моем положении. Последний рывок и я вывалилась наружу, прямо в объятия мужчины в сером мундире с эмблемой в виде переплетенных колец. – Вы Зина? – он сверкнул серебряным жетоном, на котором красовалось «МПНЗСС: Министерство по надзору за созданием семьи». – Ох и долго же пришлось вас искать! Вас же ищет весь Андрос и… – он заглянул в блокнот, – семеро… нет, десять мужей: люди и демоны. За его спиной десяток таких же серых мундиров пленили нагов светящимися сетями. Офион, застрявший хвостом в путах, орал: «Она моя! Ребенок мой!» – Согласно пункту номер четыреста пятьдесят семь «Б», – комиссар развернул длинный свиток, – беременность, наступившая в результате незаконного призыва, не является… – Да заткнитесь вы со своими пунктами! – перебила я, хватая его за лацкан. От меня пахло пещерной плесенью и сыростью. – Где мои мужья? Шоколад? Душ? Туалет без аудитории в шестьдесят семь голодных мужиков,?! Комиссар попятился, наступив на хвост оцепеневшему нагу: – Э-э-э… Душ будет, когда вас вернут домой. А насчет мужей… – он нервно сглотнул, – вам предстоит суд по определению права на жену. Я посмотрела на небо. Настоящее! С облаками! И солнцем! На комиссара, на Офиона, вырывающегося из сетей с криком «Вернись! У нас осталось шестьдесят шесть братьев!», и рассмеялась. Суд? Отлично. Там точно будет туалет без свидетелей.