Глава 9 Семеро одну не ждут – и завалят прямо тут

Вечер начался спокойно и размеренно, с тихого треска дров в камине, где языки пламени лизали поленья с похотливой нежностью. Слуги подали легкие закуски и вино. Стол, уставленный серебряными блюдами, напоминал алтарь искушения: устрицы в раковинах-чашечках, виноградные гроздья и сыры с прожилками, напоминающими мраморную кожу. Вино в хрустальном графине переливалось рубиновыми бликами, словно застывшая кровь эльфов. – Очень вкусное, попробуй. – Эмиль наклонился ко мне, его мизинец намеренно задел мое запястье, пока он наполнял бокал. Вино пахло спелыми сливами и мускатом. Первый глоток обжег горло, разливаясь по венам жидким янтарем. “Расслабься”, – шептало тело, когда теплая волна разлилось у меня внутри и немного ударила в голову, расслабив напряженные нервы. Мы перекусили и выпили. Братья сидели, как семь смертных грехов в дорогих костюмах. Давид, откинувшись на спинку кресла, поигрывал ножом для масла – лезвие ловило отблески огня, рисуя солнечных зайчиков на его скуле с родинкой-мушкой. Когда он повернулся, свет скользнул по уху, и я невольно представила, как эти мочки краснеют в страсти. Эдгар, закинув ногу на ногу, жевал виноградную лозу. Его вьющиеся волосы падали на лоб непослушными кольцами, а щетина блестела, будто припорошенная инеем. “Наверняка грубиян”, – подумала я, пока он внезапно не улыбнулся, обнажив зубы, и сердце екнуло, будто пойманное на крючок. Эмиль начал беседу и еще раз представил своих братьев по старшинству. Затем плавно перешел к забавным историям из их детства. Я с неподдельным интересом слушала, любуясь чертами его лица. – Марк, твоя очередь, – Эмиль кивнул в сторону брата с раскосыми глазами шамана. Тот вскочил, опрокинув солонку, и начал рассказывать анекдот про двух гоблинов и ведьму. Его руки летали в воздухе, очерчивая неприличные силуэты, а я внезапно заметила, как его нос с горбинкой забавно морщится при смехе. Тем временем Эдмунд поправлял манжеты с изяществом хищной кошки. Каждое движение отдавалось звоном фамильных перстней. Когда он поднял бокал, его мизинец был изогнут под неестественным углом – аристократическая привычка или старый перелом? Рональд, его двойник-близнец, болтал ногой под столом, задевая мою лодыжку. “Случайно”, – уверял его невинный взгляд, но ботинок упрямо возвращался к моей ноге, как голубь к кормушке. – Эрик, не прячься, – Эмиль потрепал младшего по волосам, и тот покраснел, будто вишня в коньяке. Его щеки украшали глубокие ямочки, за которые можно было простить все что угодно. Вино делало свое дело. Жакет внезапно стал тесен в груди, а шестеро пар глаз скользили по декольте, как по шелковой ленте. Эдгар, разминая пальцы, рассказывал о соколиной охоте, но под столом его колено теперь плотно прижималось к моему. Давид перекатывал орех между пальцев, пристально следя, как я облизываю вино с губ. – У нас женщины носят платья из драконьей чешуи, – Эдмунд провел рукой по воздуху, очерчивая мои бедра. – Но на вас… – Он замер, глотнув вина, и Рональд закончил за него, игриво подмигнув: – На вас любая ткань выглядит как вуаль на статуе богини. Когда подали десерт: клубнику в шоколаде, – Эмиль взял ягоду губами и потянулся ко мне. Смех братьев прозвучал приглушенно, будто из-под воды. Шоколад растаял на языке, сладкий и горький одновременно, а его палец смахнул каплю с моего подбородка, задержавшись на секунду дольше приличия. Хотя о каком приличии можно вообще говорить в этот вечер. – В вашем мире женщины правят королевствами? – спросил Эрик, и его коленка дрогнула под столом. – Только сердцами, – выпалила я, и Рональд фыркнул, поперхнувшись вином. Эдгар вдруг наклонился, чтобы поднять мою салфетку, и его губы оказались в сантиметре от колена. – Осторожно, – прошептал он, теплым дыханием обжигая кожу, – здесь сквозняк. – Его рука легла на мою талию, поправляя несуществующую складку на платье, а большой палец провел по ребрам, считая их, как клавиши. Вечер продолжался. Я с восхищением разглядывала каждого и пусть не физическое, но моральное удовольствие точно получала от созерцания этого великолепия. Это как рассматривать свою любимую коллекцию. Мужчины сильно переживали из-за предстоящего события. Это Эмиль уже относился ко мне, как к родной, и не стеснялся, конечно, он ведь не девственник, весь такой на опыте. Не будем его разочаровывать и говорить, что целомудрие по прежнему при нем. Остальные братья все еще испытывали волнение и робость передо мной, но пара выпитых бокалов развязала всем языки. На самом деле оказалось, ребята свои в доску. Без пафоса и высокомерия. Такие простые и хорошие. А еще очень заботливые и внимательные. Они с огромным удовольствием слушали мои рассказы о мире, из которого я пришла, и неподдельно удивлялись образу жизни, обычаями и традициями. Больше всего их поразило, что в моем мире женщины работали и воспитывали детей, а еще весь быт лежал на их плечах, ну в основном ведь так оно и было. – На Андросе мужчины никогда не позволят жене заниматься чем-то подобным против воли, – Эдмунд произнес это с придворной грацией, поправляя перстень с фамильным гербом. Его пальцы скользнули по краю бокала, оставляя мокрый след на хрустале. – Для нас важно, чего хочет женщина. Тень от камина танцевала на его профиле, подчеркивая аристократическую линию подбородка. Я машинально провела языком по губам, чувствуя, как вино оставляет на них липкую сладость. Его слова повисли в воздухе, смешавшись с ароматом жасминовых свечей и мужского парфюма с нотками древесины. Особым шоком для них было то, что у нас практиковали разводы, а некоторые мужчины с легкостью бросали детей и никак не участвовали в их воспитании. – Какое счастье, что ты теперь не будешь жить в том ужасном мире! – Эрик ахнул, и его длинные ресницы отбросили трепетные тени на щеки с ямочками. Он нервно перебирал бахрому скатерти. – Мы сделаем все, чтобы ты была счастлива. В ответ я лишь мило улыбалась. Ну а что тут можно сказать? Не будем пресекать такие замечательные порывы, ведь велика вероятность, что я останусь тут навсегда. – Тебя ждет долгая и замечательная жизнь, как у богини, – подтвердил Рональд, затем взял пару тарталеток и положил мне в тарелку, его мизинец намеренно задел край декольте. – Эти особенно хороши, попробуй, – прошептал он, и капля крема упала мне на запястье. Прежде чем я успела среагировать, он поднес мою руку к губам, слизав сладость языком. Его зубы слегка сжали кожу, оставив крошечный след. – Долгая жизнь? – переспросила я, делая глоток вина, чтобы скрыть дрожь в голосе. Жидкость обожгла горло, разливаясь по телу жидким бархатом. – А сколько лет в среднем? – Ну, при самом худшем раскладе, около четырехсот. Но ты не переживай. Медицина у нас отменная. Она поможет продлить молодость и поддержать здоровье, – успокоил Давид. – И все-таки как-то не очень хочется четверть жизни ходить беременной, – я неловко улыбнулась, не зная, как им намекнуть, что не собираюсь рожать для каждого. – Только тебе решать, сколько детей у нас будет, – Марк снисходительно улыбнулся. Он сидел рядом справа от меня, поэтому с легкостью дотянулся до моей руки и нежно погладил ее. – Это обнадеживает, – с облегчением поняла, что тут не так уж и плохо. Я много хотела узнать об этом мире, было ужасно интересно, как тут все устроено, но мужчины не прекращали засыпать меня вопросами. А еще они часто делали комплименты. Под воздействием алкоголя и уютной доброжелательной обстановки я окончательно расслабилась. Сказать, что мне нравилось быть в центре внимания и ощущать себя самой желанной женщиной в мире, значит ничего не сказать. Эмоции, что я испытывала, пьянили ничуть не хуже вина. Как-то незаметно посиделки переместились ближе к камину. Опустевшие тарелки со стола убрала прислуга, и сам стол разобрали и унесли, но я заметила это лишь краем глаза и не придала особого значения. Мужчины усадили меня в уютное кресло, под ноги подставили мягкий удобный пуфик, а сами расположились вокруг. Все шло хорошо и непринужденно, я даже на время забыла, для какой цели мы собрались. К полуночи тени сплелись в интимный узор на стенах. Эмиль, сидевший у моих ног, провел большим пальцем по внутренней стороне колена. Его прикосновение, легкое как паутина, вызвало волну мурашек. – Пожалуй, я пойду, – выдохнула я, чувствуя, как влага предательски проступает между ног. Надо отдать мужчинам должное, они не стали возражать, но зато провожали меня таким печальным взглядом, что мое сердце едва не разорвалось от жалости. – Зина! – окликнул меня Эмиль, когда я взялась за дверную ручку и потянула на себя. – Что? – спросила, нахмурив брови, замерев и не оборачиваясь. – Хотя бы поцелуй на ночь можешь нам подарить? – и ведь зараза, спросил таким голосом, что я не смогла отказать. Подумаешь, поцелуй, жалко что ли. Эрик, целуя, дрожал, как лист на ветру. Эдмунд прикусил мою нижнюю губу, оставив крошечную метку. Рональд задержал поцелуй, его язык на миг коснулся моего, словно пробуя запретный плод. Но когда подошел Эмиль, мир перевернулся. Его руки обхватили талию, прижимая так, что швы на одежде затрещали. Поцелуй был как удар тока, губы жгли, язык требовал подчинения. Сквозь тонкую ткань брюк я ощутила его возбуждение, твердое, пульсирующее, словно второе сердце. Его пальцы впились в бедра, оставляя синяки-обещания. И как тут устоять? Честное слово, я старалась изо всех сил! И пусть меня потом совесть замучает, но я больше не могу! Обвив шею Эмиля руками, я позволила себя поднять и отнести на огромную кровать. В глазах потемнело, когда он бросил меня на перину, усыпанную лепестками. Семь пар рук потянулись ко мне…