Глава 10 И хочется, и колется

Грудь распирало от невыносимого томления, а внизу живота будто образовался тугой узел, который нужно было срочно развязать. Чем мы, собственно, и занялись. Я поняла, что все, сдалась. Вот так просто? Пока меня терзали сомнения, Эмиль уже сбрасывал пиджак, затем расстегнул рубашку. Каждое его движение было наполнено силой и уверенностью, притягивая мой взгляд к его мускулистому телу. Он оголился до пояса и навис надо мной, упершись руками в кровать. Его кожа блестела в свете свечей, словно полированный мрамор. – Ты такая красивая, – прошептал, разглядывая мое лицо. Конечно, скорее всего, кроме матери и женщин-то не видал, поэтому любая будет для него красивой. Хотя да, я не страшная, обычная, среднестатистическая. Но в этот момент все равно чувствовала себя особенной. Взгляд Эмиля соскользнул на губы. Он приблизился и поцеловал, сначала нежно, потом увеличил напор, и его язык проник в мой рот. Я просто не смогла не ответить и уже сама начала принимать активное участие в происходящем, погружаясь в водоворот ощущений. Вот уже мой пиджак полетел на пол, а затем блузка. Я осталась в брюках и бюстгальтере, в красивом, между прочим, кружевном, полупрозрачном. Мои соски затвердели от возбуждения и легко проглядывались сквозь полупрозрачную ткань. Давид не оставил это без внимания и, присоединившись к нам, стал ласкать мою грудь, не торопясь оголять ее, словно наслаждаясь каждым мгновением. Переведя затуманенный от удовольствия взгляд на остальных братьев, увидела, что все они уже раздеты и в полной боевой готовности. Их тела были словно произведения искусства. А ведь я была права. Размер членов у них в одном диапазоне и ничем не уступают Эмилю. Вид обнаженных богатырей, жаждущих моего внимания, вернул меня в действительность. Поняв, что я творю что-то совершенно невообразимое, попыталась остановить эту оргию, но куда там. Пальцы Эмиля уже скользили по молнии моих брюк, оставляя на коже следы, будто раскаленные угли. Мужчины вошли во вкус. Семь целомудренных жеребцов наконец-то получили доступ к женскому телу. Конечно, у них в этот момент работала совсем не та голова. Разве ж они меня услышат? Попыталась вдохнуть, чтобы крикнуть “стоп”, но воздух застрял в горле. Семь пар рук, семь дыханий, семь сердец, бьющихся в унисон с моим, оргия превратилась в ритуал, где я была и жрицей, и жертвой. – Где моя сумка?! – голос сорвался на октаву выше, шокировав любовников неожиданным вопросом. Даже Эдмунд замер, его губы, только что пленившие второй мой сосок, застыли в полуулыбке. – Все хорошо, она вон там, – Эмиль указал на изголовье кровати, где бархатная подушка с вышитыми драконами прикрывала кожаную сумку. Его пальцы, не прекращая движений, расстегивали пояс, и металлическая пряжка звенела, как кандалы. – Я видел, что ты забыла, поэтому приказал принести сюда. – Подожди, подожди, дай кое-что взять в сумочке, – вырвалось срывающимся шепотом. Уж не знаю, что именно я собиралась достать, возможно, просто хотела оттянуть неизбежное. Одно я знала точно, нужно было любым способом остановить это семикратное прелюбодеяние! Рука метнулась к сумке, нащупывая холодный силикон среди шелковых лент и флаконов. Давид, прильнув губами к ключице, провел языком по впадине у основания шеи, а его рука сжимала грудь так, будто хотел выжать из нее нектар. Сквозь туман желания мелькнула мысль: “А может, ну ее, эту верность?” Но пальцы уже сжали резиновую вагину “А может, ну ее, эту верность?” – сквозь туман желания мелькнула мысль, но рука уже нащупала силиконовую вагину. Все, что произошло дальше, не поддается никакому объяснению. Раздался громкий скрежет, будто тысяча зеркал треснула одновременно. Пламя свечей погасло, оставив после себя запах гари и першение в горле. Невесомость подхватила тело, как осенний лист, а затем – удар копчиком о каменный пол, от которого искры посыпались из глаз. – Какого хрена?! – шипя, схватилась за холодную стену, пальцы скользнули по влажному мху. Сумка лежала рядом, ее ремень зацепился за ногу. Огляделась: те же сырые стены, те же железные кронштейны с железными чашами и тлеющим углем, свет от которого едва позволял разглядеть окружающее пространство. Подземелье. Но как это возможно? Значит, не обязательно было сидеть возле чулана и ждать, когда проход откроется? Получается, если б я сейчас переспала с семью красавцами, то навсегда осталась бы с ними? Это ж какую огромную ошибку я чуть не совершила! Страшно представить! Кряхтя и потирая ушибленный зад, кое-как поднялась и на всякий случай заглянула в сумку. К счастью, все на месте. Кто его знает, когда и что может пригодиться. Я уже убедилась, что любая вещь может быть полезной. Так, от мегагрупповухи я сбежала, хоть и не особо к этому стремилась. Теперь хорошо бы лифт найти. Вот в какую сторону идти сейчас, ума не приложу. Никаких опознавательных знаков. Хоть бы указатели придумали. Налево пойдешь – к извращенцам попадешь, а направо пойдешь – домой точно не попадешь. Потерла ушибленный зад, чувствуя, как синяк пульсирует в такт сердцебиению. Выбор? Он всегда между плохим и хуже. Но сумка тянула плечо вниз, напоминая: в ней лежит все необходимое, чтобы выжить. Даже если “все” – это силиконовый мастурбатор. Увы, опять придется наугад. Дрожащими руками я поправила выбившиеся пряди волос, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Надеясь на удачу, я закрыла глаза, несколько раз повернулась вокруг своей оси и пошла в ту сторону, к которой остановилась лицом. В этот раз в коридоре было еще страшнее. Сырой, затхлый воздух обжигал легкие, а заунывный вой раздавался со всех сторон, отражаясь от каменных стен зловещим эхом. Каждый шаг давался с трудом, и я боялась столкнуться с теми, кто издает эти звуки. – Ы-ы-ы… – жутким, заунывным голосом разносилось по всему подземелью, словно плач потерянной души. – И-и-и… – вторил ему не менее пугающий голос, но уже другой тональности, будто хор призраков оплакивал неведомые потери. От этих завываний мороз бежал по коже, а волоски на руках вставали дыбом. Я вслушивалась в каждый шорох, ожидая нападения из темноты. Лифта, как назло, нигде не было, только бесконечный коридор, уходящий в неизвестность. Через пару часов изматывающих поисков, когда ноги уже отказывались идти, а надежда таяла как утренний туман, я призналась себе, что у меня нет шансов выбраться. Может, развернуться и попробовать пойти в другую сторону? Еще часа три блужданий, и, может быть, выход найдется? Стоило мне об этом подумать, как впереди показалась дверь, точь-в-точь такая же, как и та, через которую я попала к Эмилю и его семейству. Тяжелая, кованая, с причудливой резьбой, она словно манила меня к себе. Подойдя ближе, я остановилась в нерешительности. Какова вероятность того, что там мой мир? А что, если там еще больше желающих получить жену? Пятнадцать мужей – я точно не выдержу. Может, все же поискать другую? Но я так устала, а другой может и не быть. Страх упустить возможность вернуться домой заставил меня заглянуть за дверь и проверить, что там. «Посмотрю всего одним глазком, – наивно думала я, – и если там не мой мир, сразу закрою». Как только я коснулась ледяной ручки и приоткрыть дверь, меня буквально засосало потоком воздуха внутрь. Темная воронка закружилась перед глазами, утягивая в неизвестность. К моему дикому ужасу, я попала в кромешную тьму, такую густую, что она казалась осязаемой. Сколько бы я ни моргала, пытаясь привыкнуть к темноте, лучше не становилось. А еще я не могла пошевелиться, будто невидимые путы сковали мое тело. В какой-то момент начала думать, что ослепла или вообще погибла. Ну не бывает настолько темно. Даже в самых глубоких пещерах есть отблески света, а здесь ничего, только бесконечная тьма и леденящий душу холод.