Глава 17

То ли я где-то слышала, а может, читала… что прошлое, которое ты всячески пытаешься забыть, обязательно надет способ напомнить о себе, так или иначе еще хотя бы раз мелькнет в твоей жизни. Такие мысли мне всегда казались излишне философскими и не несущими под собой ровным счетом ничего. До сегодняшнего дня, пока я не убедилась в обратном.

Я сразу узнала длинноногую блондинку — бывшую девушку Даниила. В который раз подумала, что она очень красива, и таких редко бросают. И очень удивилась, что пришла она ко мне — ведь именно Олеся (я даже запомнила ее имя) дожидалась меня на крыльце клиники.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась я, догадываясь о цели ее визита.

Заранее настроилась услышать много чего неприятного и никак не была готова к ласковой улыбке, которой осветилось лицо девушки. Впрочем, фальшь в улыбке сквозила, и ее я разглядела сразу.

— Добрый вечер, — ответила Олеся. — Вы, наверное, удивлены… Но мне нужно с вами поговорить.

И конечно же, она выбрала момент, когда Даниила нет в клинике. Он совсем скоро должен вернуться, он обещал, но пока еще его нет.

— О чем? — спросила я напрямик.

— О Дане, — не стала увиливать и она тоже.

— Ну… давайте поговорим, — хоть я и понятия не имела, зачем.

Ни мне ни ей ничего это не даст, потому что в нашей ситуации решение принимать только Даниилу. И он его уже принял. Но и грубо прогнать ее я не смогла, хоть и не ждала от беседы ничего приятного.

— Прогуляемся? — предложила Олеся.

— Давайте, — согласилась я и первая спустилась с крыльца.

— А давайте не в парке? — догнала меня Олеся. — Еще не поздно, до отбоя целый час, кажется. А тут… слишком много любопытных глаз и ушей.

Ну да, на нас уже поглядывали и делали это не стесняясь. А в эти вечерние часы тут всегда было людно. Покидать территорию клиники я не должна без разрешения. Но кажется, с недавних пор я тут на особом положении, которым и решила воспользоваться. Ох как зря!..

Мы вышли за ворота клиники, никем не остановленные. Олеся сразу же направилась к лесной аллее, по которой не так давно я провожала на электричку Славу. А потом я не могла попасть в клинику и набрела на заднюю калитку и домик доктора… Воспоминания вызвали улыбку, и в который раз я неприятно поразилась, что иду сейчас рядом с его бывшей и собираюсь с ней о чем-то разговаривать, чего делать совершенно не хочу.

— Вы хотели поговорить, — напомнила я Олесе, которая почему-то шла молча рядом.

— Да, сейчас, — как-то поспешно ответила она и оглянулась. А еще через пару шагов остановилась и повернулась ко мне. — Зачем он вам?

Я тоже остановилась и честно ответила.

— Я его люблю.

О ком шла речь, уточнять не нужно было — думали мы сейчас об одном и том же человеке.

— Вы же беременная! — с неприязнью глянула она на мой живот. Дурные предчувствия ощутимо кольнули сердце, и я невольно обхватила живот руками, в попытке защитить малыша. — Не от него. Зачем вы навязываете ему чужого ребенка? Думаете, раз отец его вас бросил, то можно найти другого — получше и побогаче?

Куда делась та приветливая посетительница, которой старалась выглядеть Олеся с самого начала? Впрочем, иллюзий на счет ее отношения ко мне я и не питала.

— Мне кажется, это касается только меня и Даниила. Не хотелось бы обсуждать наши с ним отношения еще с кем-то…

— Ваши отношения? — перебила меня Олеся. — А у вас уже с ним отношения?!

На этот вопрос я отвечать не стала. Сказала лишь:

— До свидания! — и повернулась, чтобы идти обратно.

Разговаривать и дальше в таком тоне не собиралась. Да и с самого начала я должна была отказаться от этой прогулки и беседы. Если узнает Даниил, что я ему скажу?

— Стой! — грубо схватила меня Олеся за руку. — Скажи, что расстанешься с ним и оставишь его в покое, — приблизила она ко мне свое лицо и с угрозой в голосе проговорила.

Мелькнула мысль, насколько же она выше меня — настоящий модельный рост. Да и фигура выдавала в ней профессию.

— Не скажу, потому что не собираюсь этого делать. И я уже все сказала.

Не стала уподобляться ей и переходить на «ты», как и тоном старалась говорить лишенным эмоций.

— Тогда, пеняй на себя, — ухмыльнулась Олеся, развернулась и быстрым шагом стала удаляться от меня в направлении железнодорожной станции.

Какое-то время я смотрела ей вслед, прислушиваясь к себе. Подействовала ли на меня ее угроза? Разве что, самую малость. Угроз я не боялась — люди часто ими грешили, как и проклятиями. Я разве что не понимала, как можно желать другому чего-то страшного, не боясь, что все может вернуться к тебе бумерангом. Нет, Олесю я не боялась, меня было кому защитить.

Постояв еще какое-то время, направилась обратно в клинику. Только вот, уйти далеко не успела. Через пару шагов какая-то мощная сила увлекла меня за толстый ствол дерева. Эта же сила меня прижала к стволу, да так ощутимо, что в первый момент нечем стало дышать. Потом я поняла, почему так, — прижимали меня за шею, сдавливая ее все сильнее. И перед собой я видела что-то камуфлированное, чью-то куртку. Как ни старалась взглянуть выше, не получалось. Но гораздо важнее мне сейчас казалось сделать хоть крохотный глоток воздуха, иначе… иначе я просто-напросто задохнусь.

— А ты миленькая, — дыхнули мне в лицо стойким перегаром. И уловила я его только потому, что горло мое отпустили. Я же принялась хапать ртом воздух, наполненный этим самым перегаром. — Хотел тебя просто придушить не до смерти, пару раз пнув в твой животик. Но, пожалуй, планы мои изменились. Беременных мне еще иметь не приходилось, — раздалось пошлое над ухом.

К тому моменту я уже отдышалась, хоть и мутило меня все сильнее. И коленки подкашивались. Но на ногах помогало стоять неверие — я просто не верила, что все это происходит со мной и сейчас.

Взгляд мой скользнул вверх по камуфлированной куртке, и почти сразу же в глазах потемнело. Это лицо я узнала, даже несмотря на то, что выглядело оно сейчас иначе. Одутловатое, в ореоле длинных и спутанных волос, заросшее щетиной и местами в прыщах… Но эти глаза, что глядели на меня как тогда — их я не смогла бы ни забыть, ни спутать ни с какими другими. И вот тут я закричала, а вернее, завыла и принялась сползать по дереву на землю.

— Слушай меня внимательно! Только пикни о том, что здесь было, и я тебя уничтожу. Тебя и твою семью заодно…

Это было так давно! И было ли это? Все годы я пыталась уверить себя, что не было, пока не вернулся кошмар в лице все того же насильника. Но сейчас под угрозой оказалась не только моя жизнь, но и жизнь моего ребенка.

— Ты чего расселась? — прорычал насильник и подхватил меня подмышки, потянул вверх.

Это словно послужило сигналом, и я ударила его. Что есть силы, коленом, по чему-то мягкому. Очень надеялась, что попала в цель, пока не убедилась в этом. Насильник взвыл и согнулся. При этом пальцы его сомкнулись на моем запястье и едва не сломали руку.

Я закричала что есть мочи, теряя над собой контроль. Брыкалась и пиналась, не замечая, куда попадаю. Адская боль прострелила скулу, и голова дернулась так, что едва не отлетела. Затылком я ударилась об дерево и принялась оседать на землю. В следующий момент оказалась поверженной и прижатой к земле грязным вонючим телом. Руки мои насильник крепко удерживал над головой и от перегара, которым дышал мне в лицо, рвота подступила к самому горлу.

Сознание немного прояснилось, когда он принялся копошиться у меня между ног, одновременно пытаясь стянуть с меня брюки.

— Не делай этого снова… — получилось выдавить, хоть горло уже сжимали спазмы, а слезы застилали глаза.

— Снова? — просипел он, оскаливая гнилые зубы в ухмылке. — Да я еще и не начал. И не ори, а то хуже будет! Здесь тебя точно никто не услышит…

Мой ребенок!!! Мысль прострелила сознание, и я снова закричала. Опять он меня ударил по лицу, и в глазах потемнело. Сознание уплывало стремительно, но я продолжала кричать. Неправда! Врешь ты все, тварь! Меня услышат и придут на помощь, нужно только сделать для этого все возможное.

Я не останавливалась ни на секунду — всеми силами пыталась вывернуться из-под него, не давала ему стянуть с меня брюки и кричала. Удары сыпались градом, и мне казалось, что постепенно перестаю чувствовать свое тело. Но в голове билась мысль, что пока я сопротивляюсь, моему ребенку ничего не угрожает. Как только силы покинут меня, так сразу же наступит конец всему.

Странная вещь — облегчение. Когда оно наступает, казалось бы, и силы должны постепенно возвращаться. Но на самом деле все происходит с точностью до наоборот. Стоило только подоспевшему на помощь сдернуть с меня насильника, как только мои руки и я сама оказались свободными, а перед глазами мелькнуло бледное, но такое любимое лицо, так сразу же я провалилась в темноту. Но эта же темнота и принесла мне успокоение — в моей душе выключили свет, который нес мне боль.

***

Первая, кого увидела, когда пришла в себя, была плачущая Инга. Подруга сидела на краю кровати и размазывала слезы по лицу. Почему-то обрадовалась, когда поняла, что Инга не накрашена, а то к слезам примешались бы еще черные разводы. И почему это показалось мне важным?

Я в больничной палате, судя по белым потолку и стенам, как и отсутствию лишней мебели. Живая! Но ломит все тело, особенно лицо.

— Господи, Настя, ты очнулась! — встретилась Инга со мной взглядом и разрыдалась пуще прежнего.

— Ты чего слезы льешь? — спросила я.

На самом деле, хотела спросить, но губы так опухли, что едва шевелились, и слова слиплись в какую-то вязкую кашу.

Нет, меня не мучала сильная боль, но она была какая-то тупая и выматывающая.

Ребенок! Руки мои потянулись к животу, а внутри моментально растекся холод. Пока я не нащупала живот. И я помнила каждую секунду, проведенную в лесопосадке — от разговора с Олесей, до момента появления Даниила. Знала точно, что и об этом не забуду никогда!

— Что с ребенком? — получилось выговорить более членораздельно.

— Все в порядке, не волнуйся, — взяла меня Инга за руку, все еще продолжая всхлипывать. — Врач сказал, что угроза миновала. Настя, но как же так?!. - снова запричитала она.

— Врач?.. — выцепила я главное слово. — Какой врач?

— Ну, Шевцов, какой же еще! Он тебя сюда принес и никого к тебе не подпускал, пока не закончил осмотр и не сделал все для спасения тебя и твоего ребенка. Это мне медсестры рассказали.12727c

— А… как ты узнала?

— Лора твоя позвонила с твоего телефона. Она так вопила в трубку… В общем, — махнула Инга рукой и снова прослезилась.

— Хватит плакать, я же жива, — сделала попытку улыбнуться я.

— Настя!.. — простонала Инга. — Ну ты зачем пошла туда?..

Теперь уже и я этого не понимала, ведь дурные предчувствия подсказывали мне, что не нужно этого делать.

— Дура потому что! — процедила сквозь зубы, отворачиваясь к стене.

Теперь мне было стыдно за собственное поведение и больше всего перед Даниилом.

— Как он? — спросила у Инги через какое-то время.

— Точно лучше, чем ты, — усмехнулась она, разглядывая мое лицо.

У Инги получилось успокоиться и перестать плакать.

— Что, все так плохо? — еще одна усмешка стоила мне новой волны боли.

Немного позже я рассмотрела и свое лицо, когда уговорила Ингу подать мне зеркало. Картина мне предстала ужасающая, но почему-то не напугала. Местами кожа была рассечена до крови, как поняла по нескольким нашлепкам лейкопластыря. Повсюду припухлости, особенно на губах, которым досталось больше всего. Синяки, конечно же… Но все это не смертельно и до свадьбы заживет. Главное, что с малышом все в порядке.

Свадьба… Почему-то думала я о ней не иносказательно, а в прямом смысле. Может, потому что ни на минуту не усомнилась в твердости принятого решения выйти замуж за Даниила, как и его — жениться на мне.

Инга уехала, когда пришел Даниил. Ну и с его появлением я перестала замечать и думать о ком-то еще. Моя подруга — самая лучшая, поняла все правильно и испарилась по-тихому.

Я не заметила следов побоев на моем дорогом докторе. Слава богу! Сия доля его миновала. Наверное, сработал на руку фактор внезапности. Только вот, его глаза… Он смотрел на меня так, словно осуждал, но старался не делать этого.

— Прости, — не нашлась я, что еще можно было сказать.

Сейчас я понимала, как сильно он за меня испугался. И только за это он меня и осуждал. Мне же было ужасно стыдно. А еще в глубине души я мечтала, чтобы он убил насильника. Несбыточно мечтала, потому что понимала, как это жестоко. И не по отношению к насильнику, которого ненавидела и презирала всей душой. А по отношению к Даниилу, который не убийца точно!

— Ты поправишься. Все будет хорошо с тобой и с ребенком, — присел он на край кровати.

— Я знаю, — ответила я, страдая от того, как он смотрит на меня и каким голосом говорит.

— Настя, я… — голос его сорвался, и он спрятал лицо в ладонях.

Господь! Что я пережила в тот момент. Настоящий шок, вызванный силой мужских эмоций, с которыми он не мог справиться. Но, слава богу, глаза Даниила остались сухими, когда он снова посмотрел на меня. Лишь где-то глубоко, на самом дне плескались невыплаканные слезы, которые придавали красивым черным глазам лихорадочный блеск.

— Когда я услышал твои крики и увидел тебя… Думал, что сойду с ума…

— Прости, — повторила я и схватила его за руку, сжала ту что есть силы.

Он должен понять, что своим необдуманным поступком я никому не хотела навредить и меньше всего ему.

— Если бы с тобой что-то случилось, я бы не смог жить дальше, — тихо проговорил он и положил голову мне на грудь. — И больше с тобой ничего подобного не случится. Я этого не позволю.

— Я знаю, — зарыла я пальцы в его густые немного вьющиеся волосы. — Я знаю…

Рядом со мной сейчас находился мужчина, за которым я могла чувствовать себя как за каменной стеной. Это был мой мужчина, которого я, оказывается, искала всю свою жизнь. Только вот, почти всю свою жизнь я не отдавала себе в том отчета. Много лет я стремилась к спокойствию и стабильности. Мои чувства дремали, или я растрачивала их часто попусту. Пока не появился Даниил… И в эту минуту, чувствуя на груди тяжесть его головы, я поняла, что всю жизнь ждала нашей встречи. Как и он ждал меня — в этом я тоже не сомневалась.