Эпилог

Жизни свойственно меняться так и тогда, как и когда ты совершенно не ждешь. Именно это и произошло с моей жизнью, хоть перемены в ней я и тщательно планировала. Только вот, она решила внести в мои планы свои коррективы.

Так много всего произошло за каких-то несколько месяцев, что мне пришлось полностью переосмыслить жизненные ценности. Но, с другой стороны, на то они и ценности, чтобы оставаться неизменными — тем самым, чем все мы должны дорожить.

Моя история подошла к концу. Все, что хотела рассказать, я вам поведала, кроме, разве что, финала. А еще я повстречала новых людей, чьи судьбы не оставили меня равнодушными. Ну и с прошлым своим мне пришлось столкнуться, чтобы и его постараться принять как даденное мне жизненное испытание.

После того происшествия в лесу мне три дня не разрешали вставать с кровати. И кормили меня тоже в палате, как королеву, сервируя еду на специальном переносном столике. Догадайтесь, кто на это время стал моим личным и очень придирчивым стражником? Правильно! Даниил! Почти все время он проводил со мной. И не только днем, но и ночью, устраиваясь на узкой и неудобной кушетке. Я и уговаривала его, и злилась, но все бестолку — палату он покинул только вместе со мной. А все три дня отлучался из нее исключительно по неотложным рабочим вопросам, когда требовалось его присутствие. Даниил даже пытался кормить меня с ложечки, но тут я по-настоящему взбунтовалась. Ну, честное слово — не инвалид же я! Да и на поправку я шла довольно быстро, гораздо медленнее сходили следы побоев с лица, но и на них через какое-то время не осталось и намека.

Не только с Даниилом мне приходилось бороться во время болезни. Излишняя опека Лоры порой выводила из себя. Эта сердобольная женщина решила, что моему восстановлению помогут только витамины, и буквально заваливала меня фруктами. Все эти горы продуктов мне приходилось как-то пристраивать. Но даже тот факт, что фруктами теперь активно питались все беременные женщины клиники, не мог остановить Лору таскать их мне. Ну и она скрашивала мое одиночество в те моменты, когда отсутствовал Даниил, хоть я и в тайне уже начинала мечтать остаться в тишине и покое хотя бы ненадолго. Нет, Даниил мой покой не нарушал, не подумайте. Напротив, он вносил в него дополнительную гармонию, отлично вписываясь в мою личную атмосферу. Но иногда мне просто хотелось побыть одной, но тут появлялась Лора…

Бороться мне приходилось и с Ингой, которая решила навещать меня каждый день. Тут уже пришлось включить начальницу и велеть подруге побольше внимания уделять моему бизнесу, пока он не развалился по вине ее любви ко мне.

С Ингой у нас состоялся еще один разговор, и я рассказала ей, что случилось со мной много лет назад. А началось все с того, что в мое клининговое агентство приехал тот самый клиент, которого я велела Инге вычеркнуть из списка. Он настаивал на сотрудничестве, а подруга не могла ему аргументированно отказать. Ну правильно — она и сама недоумевала, почему я тогда так отреагировала. Ну и я ей все рассказала… Как оказалось, трудно было только начать, а потом слова сами полились из меня. Я рассказывала, восстанавливая в памяти тот день до мельчайших подробностей. Иногда даже казалось, что заново переживала весь тот ужас. Но, как ни странно, потом мне стало легче. Пройдя через ад во второй раз, я смогла принять его и смириться.

Ну и мне пришлось поведать подруге, что виновником моей вынужденной изоляции и постельного режима стал все тот же насильник. Не умолчала я и про Олесю — ее роли во всей этой истории.

Не буду описывать вам реакцию подруги, скажу только, что Инга рвала и метала, потрясала кулаками и грозила всем виновным страшной карой. Тогда я подумала, что все это только слова и пустые угрозы. Не то чтобы я не хотела наказать злодеев, просто пока у меня на это не осталось моральных сил. А вот Инга решила стать моим палачом, за что я ей даже благодарна. Правда, узнала я обо всем гораздо позже…

После разговора со мной Инга отправилась к Даниилу. От нее он узнал мою историю. В глубине души я даже радуюсь, что не видела его реакции, но именно он стал инициаторов справедливого возмездия. Наказать насильника за то, что совершил много лет назад, Даниил не мог. Да и что-то мне подсказывает, что исключительно ради меня он не стал ворошить прошлого. Но именно он написал заявление в полиции, в котором рассказал обо всем честно — о том, чему сам стал свидетелем, и о том, что поведала ему Инга.

Я обо всем узнала непосредственно перед судом, на который меня вызвали в качестве свидетеля. Не хочу долго рассказывать об этом, потому что до сих пор неприятно вспоминать лицо того опустившегося типа, который даже на суде вел себя нагло и развязно. Олеся билась в истерике, но это и понятно. По собственной глупости она разрушила свою карьеру модели и получила пять лет принудительных работ. Даниил был непреклонен, и никакие уговоры на него не действовали. А говорить с ним пытались все, начиная от родителей Олеси и заканчивая ее начальником. Я в это дело не лезла, справедливо полагая, что за грехи нужно расплачиваться. Олесю мне было разве что немного жаль — ведь здоровый человек с нормальной психикой вряд ли на такое способен. Но, как ни крути, а виновата во всем была только она сама.

Насильник получил максимальный срок — восемь лет лишения свободы и какой-то там штраф, суммы я не запомнила. Обвинили его в нападении, сопряженном с применением насилия и угрозы, опасной для жизни и здоровья. Вот уж о ком я точно не сожалела и даже считала, что ему еще повезло, что наказание слишком мягкое. Оставалось надеяться, что отсидев срок в местах, не столько отдаленных, он больше не захочет совершать ничего подобного. Но и на это надежда была призрачная — как правило, таких людей жизнь ничему не учит.

Вот так мое прошлое оказалось отмщенным. И спасибо за это я должна сказать провидению и Даниилу. Не думаю, что стремилась именно к такому результату, но после всех судебных тяжб, когда злодеи понесли заслуженное наказание, дышать мне стало как-то свободнее, что ли. И тогда же я узнала, что в тот дом насильник попал случайно — просто задержался после бурной вечеринки. Что никакой он не хозяин и даже не друг хозяина. Стало быть, тогда мне просто крупно не повезло на него нарваться. Он же уже тогда был конченным подонком. В общем, после длительных уговоров Инги я согласилась сотрудничать с тем клиентом.

На этом мне бы хотелось закончить рассказывать вам о грустном, но не получается, потому что еще не все страницы перелистнуты. А так хочется уже поделиться с вами своим счастьем в чистом виде!..

Моя мать умерла ровно через месяц после визита в клинику. Сообщила мне об этом Инга, которой позвонили из хосписа, где все и произошло. Инга же мне сказала, на какой день назначены похороны. Что я тогда почувствовала? Трудно сказать… Что-то щемящее поселилось в душе. Со временем ощущения притупились, но оставили после себя след, который я буду хранить всю свою оставшуюся жизнь. Мать я не любила, но уже давно простила ее за все. И мне очень хотелось не думать о ней плохо.

Я компенсировала хоспису затраты на организацию похорон, но на самом погребении не присутствовала. Даниил только уточнил, окончательное ли мое такое решение? Настаивать ни на чем не стал, и вообще эту тему предпочел обходить молчанием. Инга была на похоронах, а вскоре привезла мне письмо, которое пришло на адрес моего агентства. Письмо было от матери, посмертное, значит. И совсем короткое…

«Настя! Я уже умерла, а мертвым можно говорить то, что никогда не скажет живой. В глубине души я всегда знала, что отношусь к тебе несправедливо жестоко. Думала об этом каждый день и каждый час, когда обижала тебя и старалась отравить тебе жизнь. Твоя мать всегда была настоящей сволочью, отдающей себе в том отчет. И нет этому оправданий. Как и прощения я у тебя не прошу. Но, может быть, тебе хоть чуточку легче станет, если узнаешь, что я тебя любила. Понимаю, что ты сейчас думаешь, что это неправда. Но поверь, и такая любовь существует, когда любишь и делаешь больно. Я очень плохой человек, и если есть ад, то я уже там… Ну а тебе я желаю счастья с человеком, который тебя любит по-настоящему. Кажется, я знаю, кто он. И еще я думаю, что смогла бы любить твоего ребенка, если бы ты разрешила ему иметь такую бабушку. Но это все лирика. Прощай. И не вспоминай меня».

Вот и все — короткое сухое письмо в духе моей матери. Но, прочитав его, я впервые заплакала именно по ней. И я ей поверила, хоть и не поняла ее.

Ну вот и настало время счастья, не считаете? Моего личного счастья, которым я хочу поделиться с вами. Счастья, к которому ты идешь сквозь тернии, но которое потом наполняет твою жизнь и делает ее цельной. Выстраданное и выплаканное у судьбы счастье — именно так оно досталось мне. Только, не подумайте, что я ищу жалости. Ничего подобного! Я просто рассказала вам честно свою историю и чем она завершилась.

Пока я лежала в изоляторе, но не изолированная от внешнего мира, пришли результаты цитогенетического исследования плода. Сообщил мне о них Даниил и сделал это так торжественно, что я не знала, то ли мне впору прослезиться, то ли можно рассмеяться над его нарочитой серьезностью. Но я уже научилась читать по его глазам, и в тот момент в них плескалась радость.

Анализ пуповинной крови моего ребенка не выявил ни одной из часто встречаемых хромосомных аномалий. Никакой синдром кого-то там моему малышу не грозил. И этот было очень хорошим признаком. Однако, он не отменял резус-конфликта. Количество антител в моей крови по-прежнему было выше нормы, но также хорошим фактором являлось то, что они не нарастали, как сообщил мне Даниил. То есть, мне, как и до этого, нужно было регулярно сдавать анализы и следить за титром.

А вот в клинике меня Даниил не оставил. Как только я покинула изолятор, так сразу же перебралась жить к нему. Отныне он сам лично наблюдал меня, разве что, возил в клинику на анализы. Хорошо, когда твой любимый еще и очень хороший доктор! Мой Даниил именно такой, и с ним я себя чувствовала в надежных руках, как и доверилась ему беспрекословно. Ну и в клинике меня принимали, как жену Щевцова — всеобщего кумира, которого когда-то я назвала падишахом. Он и был таким, но моим личным. Захоти он заиметь гарем, лично передушила бы всех наложниц. Шучу! Я просто им безумно гордилась и в глубине души млела от мысли, что принадлежит такой мужчина безраздельно мне одной.

В конце июня нас с Даниилом пригласили на свадьбу — Наташи и Славы. У них все было просто замечательно — родители с обеих сторон смирились и подружились. Молодой семье купили отдельную квартиру, где те принялись строить свой быт, как могут. Свадьба была пышная и запоминающаяся. Ну а мы с Даниилом на ней присутствовали в качестве дорогих гостей.

Настала очередь рассказать про Лору, с которой мы очень сдружились, и за пределами стен клиники наша дружба не стала слабее. Доносить ребеночка у Лоры получилось до тридцати двух недель. Мальчик родился слабенький и с маленьким весом. Врачам клиники пришлось побороться за его жизнь, но у них получилось. После еще месяца в клинике Лору с малышом выписали. К тому моменту мальчик весил два с половиной килограмма и вел себя как нормальный доношенный ребенок. Лора была счастлива, но ее счастье не шло ни в какое сравнение с эйфорией Петра — вот кто точно парил на десятом небе и готов был залюбить до смерти всех врачей и медсестер клиники, когда забирал оттуда жену с ребенком. Тогда я даже пришла к выводу, что Лоре с мужем повезло разве что чуточку меньше, чем мне.

Ну а теперь я хочу рассказать вам о самом главном — о том, чему, собственно, и посвятила я все свое повествование.

В начале июля мы с Даниилом поженились. Свадьбы не было — на этом настояла я. Ну подумайте сами, какая свадьба, когда у невесты живот уже лезет на нос! И от платья невесты я тоже отказалась, по той же причине. На торжестве присутствовали только самые близкие и родные. Ну а после торжественной части мы все отпраздновали это событие в ресторане. Так я стала законной женой своего любимого доктора и поселилась в его доме уже полноправной хозяйкой. Разве что, с меня взяли обещание, что когда малыш родится и немного подрастет, мы с Даниилом обвенчаемся в церкви, и тогда на мне будет настоящее белое платье с фатой. Ну ладно, я согласилась, потому как о венчании даже не мечтала. А ведь так наш брак свершится и на небесах тоже.

Даниил торопился со свадьбой и не зря. Как он мне сам объяснил — рожать я могла начать в любое время после тридцатой недели. Все зависело от того же титра антител, который пока еще держался хоть и высокий, но стабильный.

А вот после тридцать четвертой недели титр начал расти, и Даниил назначил мне день родов. Волновалась я ужасно, и видя мое такое состояние, Даниил поговаривал о кесаревом сечении. Но и тут я настояла, что рожать хочу сама.

Когда наступил день родов, Даниил разбудил меня поцелуем и сообщил, что пора. Эту ночь мы провели в его домике в клинике, где теперь он тоже не ночевал один — в те дни, когда оставался в клинике на ночь, он брал меня с собой.

— Скажи, что ты не волнуешься, — попросил меня он, не переставая целовать.

— Если только самую малость, — честно ответила я.

— Ты мне доверяешь?

— Больше, чем кому-либо и даже себе, — улыбнулась я, обвивая шею Даниила руками и привлекая его к себе.

Обожала, когда он клал голову мне на грудь, а я ласкала его волосы и баюкала как ребенка!

— Вот и правильно! Ничего не бойся, потому что я буду рядом.

Родовой процесс начался через час, после того как мне поставили стимулирующую капельницу. Чтобы ускорить его, Даниил вскрыл околоплодный пузырь и выпустил воды. Вот тогда начался мой личный ад. Не думала, что боль может быть настолько сильной. Что схватки будут чередовать друг друга с такой бешеной скоростью, а в перерывах между ними мне будет казаться, что схожу с ума… Мне думалось, что роды длятся вечность, но прошло всего три часа с начала схваток, как меня перевели в родзал, где и начался непосредственно процесс родов.

Дальше все прошло на удивление быстро и почти безболезненно. А когда мне на грудь опустили красный пищащий комочек, я поняла, что боль отступила полностью. Ну и рядом я видела счастливое хоть и уставшее лицо Даниила. И меня мало волновало, чем там занимаются повитухи — послед, разрывы… какая разница, если рядом со мной любимый муж и крохотная дочурка.

Лиза — так мы назвали свою дочь. Да! Именно нашу с Даниилом, как я и стала считать, едва полюбив этого мужчину. Малышка родилась в тридцать пять недель с недобором веса. Худенькая и длинная, но педиатр меня заверил, что все функции у нее, как у доношенного ребенка. И в клинике нас долго не продержали. Вернее, не продержал Даниил, ведь он мой врач, вы помните. Уже на четвертый день он забрал нас с малышкой домой. А еще через месяц, когда Лизонька наша подросла и окрепла, мы ее окрестили в церкви. Но сначала нас с Даниилом обвенчали — тут он был непреклонен и настоял именно на такой последовательности.

Сейчас, когда пишу эти строки, Лизе уже исполнилось три года. Я счастлива! Вот так счастлива, какой только может считать себя женщина. Все призраки прошлого остались в том самом прошлом. А живу я настоящим, где безумно люблю мужа и дочь. И в этой любви я планирую купаться всю свою жизнь, хоть и понятия не имею, сколько мне ее отмерено!