Глава 18

Владимир Николаевич Чернявский, известный в определенных кругах как Володя Черный, искренне считал, что к своим шестидесяти годам он достиг всего, чего хотел.

Ставя перед собой четкую и определенную цель, он всегда шел к ней, не гнушаясь пользоваться для ее достижения всем тем, что удачно подворачивалось под руку.

Законы этики и морали, а так же принятые нормы поведения, учитывая его некий… статус, не волновали его никогда. Безжалостный, своенравный, упрямый и беспринципный – таким его знали с малолетства, с самой первой ходки. Таким он и остался, разве что со временем успел набраться немного терпения и стал куда более осмотрительным.

И теперь у него было всё: деньги, связи, немалая сфера влияния, непререкаемый авторитет в определенных кругах. Его боялись и уважали.

Однако… как и у любого нормального человека, у Владимира Николаевича была своя небольшая слабость, противиться которой иногда не было ни сил, ни желания.

И слабостью этой были, как ни странно, женщины…

Нет, не любая из них. Первая попавшая вертихвостка уже давно не могла вскружить ему голову, его никогда не впечатляли аппетитные, но наполненные силиконом дуры, не велся он и на красивые глаза опытных охотниц за приданным.

Но… существовала та категория женщин, которым он не мог отказать, если они очень его просили.

 Именно по этой причине Владимир сейчас сидел в небольшом презентабельном ресторане в центре города, ожидая назначенной встречи. Неспешно потягивая заказанный кофе со сливками, мужчина смотрел сквозь огромное окно на шумный проспект, улыбаясь своим мыслям. Привычка всегда приходить заранее часто играла с ним злую шутку, заставляя впоследствии ждать своего собеседника по десять, двадцать минут, а то и полчаса.

Впрочем, так было даже лучше – оставалось больше времени, чтобы разместиться со всеми удобствами, пока незаметная охрана внимательно изучает незнакомую местность, заблаговременно ища пути отступления.

Не то, чтобы Володя Черный всерьез опасался за свою жизнь… Такого, как он вряд ли может напугать пресловутая старуха с косой – уж слишком часто они сталкивались, и каждый раз обходились лишь мимоходными приветствиями, а не тесными, продолжительными объятиями.  Но осторожность явно никогда не бывает лишней, не так ли? Не стоит звать гостью в черном, пока не уверен, что действительно хочешь ее увидеть.

Короткий визг шин отвлек внимание мужчины.

Отставив крохотную кофейную чашку, Владимир взглянул на подъехавшую тачку – огромный черный внедорожник с «мажорскими» номерами. Но криминальный авторитет, который, как известно, бывшим не бывают, уже знал, что из-за открывшейся дверцы появится не молодой прилизанный мальчик, привыкший сорить направо и налево деньгами, доставшимися ему от родителей. Не-е-ет…

Надежда Станиславовна Алехина была не тем человеком, который воспитал бы такое подобие человека, коих множество гоняло по городу, разбивая родительские тачки, нюхая наркоту в дорогом клубе и затаскивая бесчисленное количество очередных девочек на ночь в свою престижную квартирку.

Эпатажная, слегка легкомысленная, любительница кокетства и жеманства иногда удивляла его своей наивностью. Однако вместе с ними, у Наденьки, его далекой подруги бурных подростковых времен, сохранились и совершенно противоположные качества, такие как упрямство, железобетонная воля и умение настоять на своем.

Истинная английская леди с замашками Фюррера… Так, кажется, когда он сам ее в шутку описал? И не ошибся ведь!

Впрочем, Володя Черный вообще редко когда ошибался.

И когда старая знакомая попросила его срочно встретиться с ее внуком, он не посмел отказать, не смотря на некоторую занятость и переполох в городе, вызванной отъездом одной крупной фигуры, бегством еще двоих и выход на финансовую арену третьей…

Михаил Алёхин был на самом деле не тем человеком, кто его интересовал на данный момент. Но, несомненно, с этим мальчишкой у него было желание познакомиться лично.

Владелец элитного клуба, отстроенного не только по собственному проекту, но и за собственные средства, за ним числился категорический отказ от продажи в нем наркоты, прямой посыл поставщиков паленого алкоголя, и полное отвержение какой бы то ни было «крыши»…

Да, этот парень заслуживал уважения. Хотя бы потому, что у него, внутри его клуба и его банды царили свои собственные законы, за несоблюдение которой приходилось расплачиваться. Здоровьем, деньгами, потерей доверия…

Байкеры не терпели предательства и крысятничества среди своих. Не выносили насилия над женщинами. Были связаны тесными узами настоящей дружбы, за «своих» готовы были отдать всё и даже больше…

Удивительные порядки среди молодых людей, не успевших разменять еще и тридцати лет.

- Владимир Николаевич? – спокойным, ровным тоном спросил парень, остановившись возле его столика.

Рост выше среднего, развитая мускулатура бывшего боксера, длинноватые золотисто-русые волосы, зачесанные назад, идеально подобранный дорогой классический костюм темных тонов – что ж, Володя должен был признать, что Наденьке удалось привить своему внуку чувство вкуса и присущую ей аккуратность и опрятность.

Неудивительно, что он смог так легко и достаточно долго скрывать от нее свою истинную, байкерскую натуру.

- Верно, - усмехнувшись собственным мыслям, мужчина кивком головы указал на стул напротив. Вставать и подавать руку он не стал: да, парнишка заслуживал уважения, да, имел связи, да, приходился ребенком можно сказать друга, но... Не дорос еще, малец. Не те годы, и не то положение. - Присаживайтесь, Михаил. Рад знакомству.

- Взаимно, - по всей видимости, парень был прекрасно осведомлен о некоторых законах, и потому свою руку протягивать не стал. Спокойно опустившись на стул, не снимая пальто, словно намекая на непродолжительность предстоящего разговора, Михаил положил руки на стол перед собой и, сложив пальцы домиком, подтвердил словами действия. - Я не отниму у вас много времени.

- В общем-то, я не тороплюсь, - усмехнулся мужчина, разглядывая юнца, машинально отмечая его расслабленную позу, упрямство во взгляде и слегка, едва заметно напряженные плечи. Парнишка умел общаться с людьми выше себя по статусу, это было видно. Однако... подобный собеседник ему явно предоставился впервые.

- Владимир Николаевич, - выгнув брови, парень сдержал собственную усмешку. - Боюсь, этот разговор не из тех, что придется вам по вкусу. И вряд ли вы станете смаковать его за бокалом коньяка.

- Вот как? - отставив чашку с допитым кофе, Чернявский откинулся на спинку стула. - Что ж, время, как известно, деньги. Люблю деловых людей. Я тебя слушаю. Для чего тебе понадобилась встреча со мной?

- Речь пойдет о вашем племяннике, - переплетя пальцы, начал Михаил, внимательно наблюдая за реакцией своего собеседника. - Владлене Артуровиче Островском.

- Даже так? - протянул мужчина с ноткой удивления. - Неожиданно. И чем же тебе насолил мой... кхм, родственник?

- У вора в законе не может быть семьи, вам ли этого не знать? - с мягкой усмешкой на губах, парень проявил прекрасную осведомленность о том, с кем он сейчас имеет дело. - Однако, как я знаю, не поддерживая семейных отношений, вы связаны с ним некоторыми делами. Я не буду сейчас перечислять их, называть конкретные суммы, отмываемые через университет, а так же способы их получения и источники - вы и сами их прекрасно знаете.

- Занятно, - не подтверждая, но и не отрицая слова байкера, криминальный авторитет задумчиво склонил голову на бок, усваивая неожиданную для себя информацию. Побарабанив пальцами по столу, он хмыкнул. - Допустим, это так. И что ты хочешь от меня услышать в ответ?

- Ничего, - покачал головой младший Алёхин, до сих пор сохраняющий абсолютное спокойствие. - Кроме вашего слова, что вы не будете вмешиваться в то, что произойдет довольно скоро. Артур Островский сядет, и надолго - я об этом лично позабочусь. Денег и связей мне для этого хватит, как и доказательств.

- С чего ты решил, что я тебе позволю это сделать? – насмешливо поинтересовался вор в законе, рассматривая сидящего перед ним мальчишку с новой стороны. - Только потому, что я близко знаком с твоей родственницей? Не обольщайся, мальчик. Этого мало.

- Владимир Николаевич, ну я же не идиот, - со смешком заметил Михаил.

Откинувшись на спинку стула, оставив одну руку на столе, он хмыкнул. - И не настолько наивен, чтобы подумать, что вы поддадитесь влиянию женщины. Вам нельзя иметь семью, постоянных связей с одной и той же женщиной – это считается слабостью. Это один из воровских законов. Однако... Как мне стало известно, уже многие года вы нарушаете его, проживая совместно с некой Валентиной Семеновной Беловой, которая успешно скрывается у вас же дома под видом горничной. Более того, у вас с ней есть совершеннолетняя дочь. И чтобы это подтвердить, не понадобится даже тест ДНК - вы с ней почти на одно лицо.

- Ты понимаешь, кого ты сейчас собрался шантажировать, щенок? - не выдержав, гаркнул мужчина, подаваясь вперед. Особой терпимостью он и так никогда не отличался, а уж когда речь заходила о подобных вещах... - Ты ничего не докажешь!

- Возможно, - просто пожал плечами парень, ни капли не испугавшись, хотя стоило бы. За подобные разговоры куда более близким друзьям и соратникам бы пришлось расплачиваться, и очень скоро. - Только это и не потребуется.

Достаточно лишь пустить слух, и на ближайшей сходке с вас спросят. Вы, конечно, всё предусмотрите и заранее заготовите доказательства своей непричастности...

Но что если в доказательства вашей невиновности, вас попросят убрать эту девушку, дабы больше этот вопрос не поднимался? А в случае вашего отказа, кто знает, что вам грозит? По ушам вам вряд ли дадут, то есть своей короны вы не лишитесь. Но финансовое наказание, пощечина и, как следствие, падение авторитета вполне возможны. Последствия этого, думаю, вам известны.

- Сучонок, - сузив глаза, криминальный авторитет открыто и зло посмотрел на своего собеседника, не сдержавшись и нервным жестом поправив галстук на шее.

- Ты не понимаешь, кого пытаешься развести...

- Я прекрасно понимаю это, Владимир Николаевич, поверьте, - сцепив руки в замок, байкер подался вперед, говоря негромко, но уверенно. - Но у меня нет иного выхода. Мне нужно, чтобы вы остались в стороне, когда начнутся терки с Островким. Мне с вами не тягаться.

- Я ведь могу просто тебя убрать, - задумчиво произнес Чернявский тоном, от которого у людей обычно кровь стыла в жилах и они, испугавшись всерьез, начинали потеть и ерзать на своем месте, не зная, куда деть руки. - И никто не о чем не узнает.

- Можете, - вопреки всему, парнишка и теперь не испугался и просто пожал плечами. А после, медленно и показательно, чтобы не дразнить лишний раз ошивающегося неподалеку охранника, потянулся к карману за сигаретами, - Не возражаете? - получив разрешающий хмык, Михаил закурил и, взглянув на заснеженную улицу за окном, задумчиво проговорил, аккуратно счищая пепел о край пепельницы. - Вы можете убить меня. Мою семью, моих друзей, родных и

близких. Для вас репутация превыше всего, в том числе и человеческой жизни. Я понимаю. Но только нет никаких гарантий, что после моей смерти правда о вашей гражданской жене не всплывет на районом, а после и на федеральном сходняке.

Кто знает, кому я уже успел сказать об этом, и какие оставил распоряжения на случай, если со мной что-нибудь случиться. Вы любите рисковать, насколько я знаю. Но стоит ли Островский того? Подумайте.

- Что ты хочешь? - вопрос законника прозвучал резко и хрипло, а его глаза, напоминающие сейчас глаза дикого волка, смотрели диковато, жутко...

Настолько, что приближающая официантка решительно развернулась на половине дороги и поспешила скрыться обратно на кухне.

- Невмешательство, - смело смотря прямо на мужчину, ответил младший Алёхин, явно уверенный в своих действиях. - Только и всего. Мне плевать, что вы проворачиваете с Островским и как, кто и что будет после него... У меня с ним личные счеты. Он сядет, а потом делайте что хотите. Никто ни о чем не узнает - даю слово.

- Допустим, я тебе поверю, - прищурившись, задумчиво произнес Чернявский, постукивая по белоснежной шелковой скатерти кончиками пальцев. - И останусь в стороне... Один вопрос, парень. Чем же Владлен ухитрился тебе так насолить?

- А не нужно было трогать мою женщину, - откровенно усмехнулся Михаил, как прежде глядя в глаза вору в законе, не испытывая при этом и тени страха.

Он был уверен в своей правоте.

- Вот как... - изумленно выгнув брови, мужчина откинулся на спинку стула.

Задумчиво пожевал нижнюю губу, обдумывая произошедшее... И вдруг приказал. - Рассказывай. Всё, что знаешь.

- Особо рассказывать нечего, - снова закурив, байкер слегка дернул плечом, явно не испытывая никакого удовольствия от затянувшейся беседы. - Я уже сказал -мне плевать, какие дела он проворачивает в университете и за его пределами. Я не знал о них ничего, как и о нем самом. Но лишь до тех пор, пока к моим друзьям за помощью не обратилась моя же женщина, которую этот урод исполосовал ремнем в собственном кабинете. Трещина в ребре, отбитые внутренности синяки...

Вы не хуже меня знаете о последствии подобных побоев. И моя девушка стала не единственной - почти десяток девочек подверглись домогательствам с его стороны. Под угрозой отчисления, благодаря запугиваниям и избиениям они делали все, что он хотел.

- Родственники?

- Он выбирал тех, за кого некому было вступиться, - невесело усмехнувшись, покачал головой Михаил. - Он ошибся только раз. Не принял в расчет меня,

решил, что стоит напугать мою девушку моим возможным убийством, и она будет молчать. Зря. Я своего никому не отдаю. Тем более женщину...

- Значит, вот, в чем проблема, - задумчивость на лице Чернявского возрастала все больше, в то время как злость уходила из его глаз. Как любой законник, он не приемлил насилия над прекрасным полом. Только тот, кто слаб, обидит женщину.

А слабых уважать не за что... - Это меняет дело.

- И почему же? - иронично выгнул брови младший Алёхин, уже успевший понять по лицу Володи Черного, что шутить он не настроен.

- Да потому что, мальчик, - усмехнулся в ответ мужчина. - Что с Островским меня никогда не связывали никакие дела. Ни родственные, не финансовые. Он не наш, и никогда им не станет. Паршивой овце в стае волков не место...

Мих осознал свалившуюся на него информацию далеко не сразу.

С трудом добытая информация, тщательно выверенный план, бессонная ночь, в ходе которой он тщательно продумал весь разговор, куча потраченных нервов и времени, а в итоге... Всё зря?

Такие люди, как Володя Чёрный шутить не будут. И уж тем более не станут кидать отмазки и открыто отрицать свою причастность. За базар он отвечает, это бесспорно.

И потому выходит, что сам байкер только что крупно облажался.

- Твою ж мать!

- Мать - святое, - добродушно усмехнулся Владимир. Стрельнув у своего собеседника сигарету, закурил и, выпустив кольца дыма, подтвердил недавние мысли владельца «Максимуса». - Ладно, разрешу я твою беду, не гневи Бога почем зря.

- Интересно, как? - резко выдохнув дым, почти огрызнулся Мих, чувствуя, как все его прежнее спокойствие летит к чертям собачьим. Если раньше он держал себя в руках, зная, что перед подобными людьми показывать свои слабости не стоит, то теперь выдержки просто не осталось.

Он и так рисковал собственной жизнью (да и не только своей), придя сюда... А теперь оказалось, что только лишь потерял время и, возможно, нажил себе опасного врага!

- Толковый ты парень, хоть и вспыльчивый, - прищурившись, сквозь дым посмотрел на него Владимир. - Сработал хорошо, да только не знаешь много.

Владлен не наш человек, не по понятиям он живет. С таким, как он, я дел не имею.

Попытался раз, когда сопляком он еще был, да не срослось. На том и закончил. А слухи, сам знаешь, как долго по злым языкам ходят.

- Потому все и считают, что именно вы его покровитель, - слегка успокоившись, Алехин провел рукой по волосам. Если вор говорил в лицо нечто подобное, удара в спину от него можно было не ждать - свое презрение законники выражали всегда открыто. Затушив окурок в пепельнице, Мих решился на вопрос. - Но если это не вы... тогда кто?

- Раз уж знаешь ты одну мою тайну, пожалуй, скажу и вторую, - смерив парня долгим взглядом, вроде бы добродушным, но скрытое предупреждение в нем нельзя было не заметить. Достав из внутреннего кармана пиджака ручку, Чернявский написал на салфетке пару строк. - С Владленом не будет иметь дел никто из наших. И не вступится за него, будь спокоен. Он выбрал не ту сторону.

- Спасибо, - забрав бумажку, Мих, не глядя, сунул ее в карман. А после, сдержав вздох, медленно произнес, говоря уверенно. - Владимир Николаевич, думаю, мне стоит извиниться. Я сам не перевариваю шантаж, но... выхода не было. Мне нужно прижать эту суку, иначе он от моей девушки не отстанет. Будьте спокойны, о ваших тайнах никто и никогда не узнает.

- Все тайное рано или поздно становится явным, - философски усмехнулся мужчина, гася уголек на сигарете кончиками пальцев. Выбросив окурок, стряхнул вытер сажу с рук и хмыкнул. - Ну, покажи хоть, что за женщина такая, ради которой ты ко мне прийти не побоялся.

Отказываться байкер не стал. Достал из кармана бумажник, вытащил из пластикового кармашка фотографию и протянул ее законнику.

Тот долго всматривался в снимок, задумчиво его рассматривая. А потом кивнул головой, возвращая:

Красивая. За такую и умереть не жалко.

- Надеюсь, умирать мне в ближайшее время не придется, - невесело отшутился Алёхин, убирая бумажник в карман и поднимаясь. - Еще раз спасибо, Владимир Николаевич. Надеюсь, без обид?

- Что с обиженными делают, ты и сам знать должен, - отозвался мужчина, тоже поднимаясь. Взяв с соседнего стула свое пальто, он вдруг остановился, задумчиво глядя перед собой. А потом повернулся к собравшемуся было уходить рокеру. – Ты вот, что, парень... Владлен - человек гнилой, поганый. От него с любой стороны подвоха жди. За свое он еще ответит, но уже по другому закону, по нашему. А до тех пор, если помощь понадобиться, ты меня набери - помогу еще раз, по-

доброму.

- Неожиданно, - не скрывая удивления, протянул Михаил. - Но отказываться не буду. Один вопрос...

- Почему? - понимающе посмотрел на него Чернявский, надевая пальто и поправляя высокий воротник. - Есть у меня слабость, Миша. Какая, ты уже и сам понял. Раз я пошел против корешей, оберегая свою женщину, разве тебя понять не смогу? Шантаж - гнилое это, не по твоему нутру, не по-людски. Но раз и на него решился, чтобы любимую защитить, значит, настроен серьезно. Это по мне, уважаю.

Алёхин улыбнулся, впервые за весь разговор, просто и открыто.

Получить одобрение, уважение, помощь, а самое главное, прощение вора в законе - это дорого стоит.

Однако... что ему дальше делать-то?

***

От парковки возле ресторана неспешно отъехал приметный «Хаммер» с аэрографией улыбающегося Джокера на боку. Дорогой внедорожник живо вклинился в большой поток машин, характерный для обеденного часа в центре крупного города. И лишь спустя несколько минут за ним хвостом пристроился еще один кроссовер, черный и агрессивный, вынырнувший неизвестно откуда.

Машины больше часа лениво плутали по городу, и лишь потом, незаметно свернув под арку в малоприметный переулок, вывернули на улицу, соседнюю с тем самым рестораном. Остановившись около элитных высоток, но лишь на минуту, дожидаясь, пока охранник в будке сверит номера и откроет шлагбаум. После чего оба внедорожника скрылись в подземной парковке, въезд в которую располагался прямо посреди заснеженного двора с обилием детских площадок – теперь сторонним наблюдателям, если, конечно, они были и не потерялись в процессе петляния по городу, не удастся понять, в какой именно из домов отправились владельцы элитных машин.

Мих и Лектор молчали всю дорогу от парковки до лифта. Не заговорили и пока поднимались, сохраняя якобы спокойные выражения лица, скрывая за непроницаемой маской кучу эмоций.

Они не стали обсуждать произошедшее, даже очутившись внутри просторной двухуровневой квартиры на последнем этаже.

- Лёш? - не успели парни войти внутрь, как на щелчок запираемой двери в огромный холл-прихожую вышла довольно молодая женщина, кутавшаяся в теплую серую кофту, плащом закрывающую ее до колен. Темноволосая, хрупкая, казавшаяся почти эфемерной и какой-то болезненно-бледной, она была все так же красива, как когда-то. - Ты рано. Что-то случилось?

- Ничего, мам, всё в порядке, - подойдя к женщине, Лектор с нежностью поцеловал ее в висок и мягко, ненастойчиво попросил. - Иди наверх, ложись. Врач сказал, что тебе нельзя долго ходить. Мы ненадолго, перекусим и на работу.

- Ой, здравствуй, - только сейчас заметив второго байкера, спохватилась она.

Внимательно всмотрелась в его лицо, слегка напрягшись при виде дорогого костюма, часов и запонок, и неуверенно произнесла, не отрывая испуганного взгляда, в котором с трудом, но всё же появилось узнавание. - Ты же... Миша, да?

- Миша, - подтвердил рокер, не двигаясь с места, чтобы случайно не напугать хозяйку квартиры. - Здравствуйте, Ольга Викторовна.

- Давайте я вам чай хотя бы поставлю, - натянув длинные рукава кофты до самых костяшек, слегка успокоившись, робко предложила женщина, поглядывая то на сына, то на его гостя.

- Не надо, мам, - отрицательно покачав головой, улыбнулся Лектор и, обняв мать, ненавязчиво увлек ее вглубь квартиры. - Пойдем, я помогу тебе лечь.

Мих дождался их ухода, и только после этого скинул пальто и разулся. Пристроилверхнюю одежду на вешалке, а затем прошел прямиком в кабинет друга, дверь в который находилась как раз за лестницей, ведущей на второй этаж. Заметить вход можно было, только если точно знаешь, что она там есть.

Разговаривать в машине или его квартире было опасно, а на кухне Ярмолина их могла послушать Ольга Викторовна. Ей подобные нервные потрясения были ни к чему - она до сих пор еще не оправилась от несчастного случая, произошедшего не столь уж давно. К тому же, она боялась посторонних, особенно если они были строго и дорого одеты... И на это была причина.

- Пока без улучшений? - едва в кабинете показался сам Ганнибал, негромко спросил Мих, сидящий на краю письменного стола из темно-красного дерева.

Достать коньяк из бара он уже успел, но плеснул совсем чуть-чуть, только для того, чтобы успокоить расшатавшиеся за каких-то полдня нервы.

Он ведь даже из ресторана сегодня мог не выйти живым или до квартиры друга банально не доехать...

- Она старается, но... - байкер подошел к бару и тоже налил себе, для той же цели.

И, сделав глоток, пожал плечами. - Сам понимаешь, за один день такое не забывается.

- Да уж, - отозвался Мих. Он прекрасно понимал состояние друга и его нежелание распространяться на тему произошедшего с его матерью, и настаивать на разговоре не стал. Вместо этого допил залпом коньяк, и только тогда достал из кармана салфетку, на которой было написано нужное ему имя.

Да только разворачивать ее он пока не спешил, пережидая некоторый отходняк после случившегося.

Вместо этого достал из нагрудного кармана крохотный пластмассовый кругляшок с короткой антенной - прослушку, через которую Яролин, оставаясь в своей машине, слышал весь его разговор с вором в законе.

- Ты молодец, Мих, - наблюдая за другом, тихо и серьезно заметил Лектор, складывая руки на груди. - Я бы хрен стал так рисковать.

Алехин криво усмехнулся, откладывая «жучок» на стол: молодец-то молодец, только в итоге хрен еще знает, что получилось...

- Я догадывался, что Чернявский не знает о развлечениях своего племянничка, - закурив, задумчиво произнес Михаил. - В ином случае, он бы его покрывать не стал. Законники не терпят насилия над женщинами. И не любят, когда ими кто-то прикрывается. Теперь, когда Островский попадет на зону, ему просто не выжить.

Опустят в лучшем случае.

- Если попадет, - поправил его задумчивый Ганнибал. Присев на другой край стола, он повертел в руках пузатый бокал. - С другой стороны, можно просто подождать, пока его грохнут - Володя Черный не простит того, что его авторитетом пользовались.

- Это мое дело, Лектор, - отрицательно качнул головой Алехин, усмехнувшись. - Чернявский ясно дал понять, что вмешиваться не будет. Он дал мне шанс разобраться самому и обещал помощь. Это больше, чем я рассчитывал. Не оправдать его надежды будет... чревато. Он простил шантаж только потому, что я сам хочу поквитаться с этой мразью. Оставить все как есть, значит потерять его уважение. Тем более, ты предлагаешь опять сидеть, сложа руки, и ждать? А Риш что я скажу? Что ей опять придется сидеть в четырех стенах? Нахрен, Лёх. Я устал прятаться по углам.

- Тогда чё сидишь? - в удивлении вскинул брови Ярмолин. - Показывай, млять, на кого на сей раз охотиться будем!

Тонкой иронии друга Мих не оценил, но хмыкнув, развернул бумажку. Перевернул, пробежался взглядом по трем словам, написанным четким, крупным почерком... и выругался.

Громко, смачно и нецензурно!

- Да мля-я-я-ять, - рассеяно проведя рукой по светлой шевелюре, выдал Ганнибал, который тоже успел заценить имя того, с кем им теперь придется иметь дело.

Покрутил его в памяти, подумал и тихо матюгнулся. - Лучше бы это был очередной вор в законе.

И действительно: с криминальным авторитетом еще можно было как-то договориться, указать на воровские законы, понятия и их несоблюдения, ввести сходняк в курс дела и попросить справедливости...

Но как надавить на заместителя главного прокурора города - это, конечно, тот еще вопрос!