33 · Бренна

Мне нравится квартира Джейка. Она большая, просторная, и здесь всегда уютно и тепло, в отличие от моего подвала в Гастингсе, где всегда царит пробирающий до костей холод. Знаю, что не смогу остаться тут навсегда, но пока наслаждаюсь своим пребыванием здесь. С ним.

Некоторые мои друзья по-прежнему не разговаривают со мной, и это отстойно, но я уже начинаю относится к этому спокойно. Джона Хемли не специально сломал Хантеру запястье. Я убеждена, что это был несчастный случай. И конечно, Хантер тоже ни в чем не виноват: он же не знал, что переспал с девушкой Джоны. Это Вайолет – или как ее там – притворилась одинокой, изменив своему парню. Но все же она была девушкой Джоны, и парень, понятное дело, сорвался. Да, он отреагировал очень резко, но случилось то, что случилось.

И раз уж речь зашла о досадных ситуациях, сегодня мои друзья снова ощутили горечь поражения. Комитет Первого дивизиона по хоккею с шайбой среди мужчин провел отбор кандидатов, и Брайара не оказалось в числе тех шестнадцати команд, которые будут участвовать в национальном чемпионате. Гарвард прошел автоматически, потому что выиграл регулярный сезон. Еще из нашей конференции прошли Принстон и Корнелл, потому что их рейтинг оказался выше.

Сейчас по телевизору дикторы как раз анализируют финалы конференций. Я сижу в телефоне, пока Джейк смотрит программу, но как только Кип Хаскинс произносит знакомое имя, тут же поднимаю голову.

– Они говорят про Нейта? Прибавь звук.

Джейк нажимает на кнопку на пульте. Телевизор начинает звучать громче.

– Этот матч должна была выиграть команда Брайарского университета, – говорит Кип своему соведущему.

Я поворачиваюсь к Джейку с широкой улыбкой.

– Слышал, Джейки? Даже дикторы так считают.

– Ну-ну, но только вы не выиграли тот матч, верно?

– Тише, детка, я же смотрю!

Он фыркает.

В это время Кип приводит довольно разумные аргументы.

– Двое их лучших игроков были выведены из матча. Ты сможешь положа руку на сердце сказать, что противостояние было равным? Точно так же в сезоне восемьдесят третьего – восемьдесят четвертого годов «Ойлерз» играли в финале за Кубок Стэнли без Уэйна Гретцки и Пола Коффи.

– О, идите к черту! – возмущается Джейк. – Как он может сравнивать Хантера Дэвенпорта и Нейта Родса с Гретцки и Коффи!

– Но они и правда очень хороши, – замечаю я.

Джейк в изумлении смотрит на меня.

– Уровня Гретцки?

– Ну, нет, – вынуждена признать я. – Но до его уровня вряд ли кто-то дотягивает.

– Я дотягиваю, – самоуверенно заявляет он.

Я закатываю глаза, но в глубине души думаю, что Джейк прав. Не считая Гаррета Грэхема, в последнее время из колледжа выходило не так уж много хоккеистов с потенциалом Гретцки. Джейк – настоящий самородок.

– Профессионалы – это тебе не студенты колледжа, – предостерегаю я его.

– Ой, да ну! А ты играла во многих командах НХЛ, я смотрю?

– Конечно! Провела несколько сезонов в Нью-Йорке – с «Айлендерс» и «Рейнджерс». Два сезона с «Мейпл Лифс»[26]…

– О, заткнись! – Джейк притягивает меня к себе на колени и начинает целовать мою шею.

– Я еще не закончила смотреть передачу, – протестую я.

Дикторы снова спорят, но сейчас это уже совсем смешно, потому что Тревор Трент говорит практически то же самое, что и Кип Хаскинс. И все же они приходят к согласию, что в матче Гарвард-Брайар силы однозначно были неравны.

– Слышал? – торжествующе восклицаю я. – Даже они знают правду! Вы не можете утверждать, что выиграли тот матч.

– Конечно, можем! – возмущается Джейк. – Потому что мы выиграли его! Алло? Гарантированный пропуск в национальный чемпионат?

– Да, но… Ладно, я больше не собираюсь спорить на эту тему, – ворчливо говорю я. – Просто знай, что если бы Хантер и Нейт были тогда на льду, матч мог бы закончиться совершенно по-другому.

– А вот это правда, – соглашается Джейк.

– Я слышал, это все из-за девушки, – говорит Тревор, и ведущие «ХокиНет» усмехаются друг другу.

Кип изображает задумчивость.

– Тогда перед нами встает другой вопрос, – говорит он. – Если ты так по-детски ведешь себя, размахивая кулаками из-за какой-то девушки на самом важном матче сезона, разве ты не заслуживаешь, чтобы тебя удалили до конца игры?

– Хантера не удаляли! – кричу я на телевизор.

Тревор поддерживает меня.

– Дэвенпорта не удаляли. Он получил травму. Зачинщиком был Джона Хемли.

– Но как тогда оправдать Родса? – парирует Кип. – Он – капитан команды. Чем он думал, когда бросился в драку?

– Чертовски верно подмечено! – встревает Джейк. – Родс сам вырыл себе яму.

– Ты знаешь этих хоккеистов! Импульсивные парни, – продолжает Тревор. – Они действуют, подчиняясь гневу и страсти.

Джейк одобрительно вскрикивает.

– Ты это слышала, красотка? Я агрессивный и страстный.

– И это так меня заводит.

– Вот и славно. Становись на колени и отсоси у меня. Видишь, какой я агрессивный и страстный?

Я шутливо бью его по руке.

– Меня это совсем не привлекает.

– Ладно, тогда раздвинь свои ноги, чтобы я смог сделать тебе куни.

– А вот над этим я подумаю.

Он ухмыляется мне.

– Держи меня в курсе.

Но я прекращаю дурачиться, потому что ведущие начинают обсуждать моего отца.

– Дженсен провел отличный сезон, – говорит Тревор. – Очень жаль, что его команда не прошла в национальный чемпионат, но будем надеяться, что в следующем году они покажут совершенно другой результат. Я искренне считаю, что сейчас Дженсен – самый лучший тренер в Первом дивизионе.

У меня сжимается горло. Стоит ли мне написать папе? Наверное, он очень разочарован тем, что для Брайара сезон закончился именно так.

– Мне надо написать отцу, – говорю я. – Ну, выразить свои сожаления.

– Уверен, он это оценит, – мягким тоном отвечает Джейк.

Оценит ли? Понятия не имею. Но все равно отправляю ему короткое сообщение, в котором пишу, что они провели отличный сезон, а в следующем году будет еще лучше. Он не отвечает, но это и понятно – папа не особо любит писать сообщения. Я лишь надеюсь, что он прочитал мое и знает, что я думаю о нем.

К моему ужасу, на глаза наворачиваются слезы.

– Ты… – Джейк это замечает и спрашивает с ноткой беспокойства: – Ты плачешь?

– Нет. – Я тру глаза. – Отправила папе сообщение, и что-то взгрустнулось. Ненавижу, когда он злится на меня. Он вообще почти не проявляет никаких эмоций, а если и делает это, то либо осуждает, либо злится.

– Знаешь, звучит как-то странно. Ты ненавидишь, когда он злится на тебя, но при этом тебе все равно, если он тебя осуждает? – растерянно спрашивает Джейк.

– Ну, не совсем. Мне не все равно. Просто я к этому уже привыкла. – Я вздыхаю. – И, наверное, понимаю его. Я ведь говорила тебе, что не была идеальной дочерью.

– И что? Подумаешь, немного отбилась от рук в старшей школе. Все подростки такие.

– Я не просто отбилась от рук. Я… – В горле встает ком, и мне трудно говорить. – Если честно, думаю, отец стыдится меня.

Во взгляде Джейка мелькает тревога.

– Что ты такого сделала, детка? Убила учителя?

– Нет. – Мне удается улыбнуться, хотя улыбка выходит слабой.

– Тогда что?

Меня грызут сомнения. Я еще никому не рассказывала об этом, кроме психолога, к которому папа заставил меня ходить в выпускном классе. Он проконсультировался с терапевтом команды в Брайаре, и тот сказал ему, что после всего того, через что я прошла, мне будет полезно поговорить об этом с кем-то другим. Поэтому несколько месяцев я ходила к психотерапевту, и хотя она помогла мне адаптироваться, но так и не смогла объяснить, как нам с отцом снова наладить наши отношения. Которые с годами стали лишь ухудшаться.

Лицо Джейка спокойное, вся его поза излучает поддержку. Могу ли я доверять ему? Вся эта история так унизительна, но если люди узнают об этом, конец света не наступит. Мне просто не нравится сама мысль о том, что меня будет осуждать человек, чье мнение по-настоящему имеет для меня значение.

Но Джейк еще ни разу не осудил меня. Ему все равно, что я веду себя как стерва. Он не обижается на мои подначки – ему нравится подначивать меня в ответ. К тому же он открыто рассказывал мне о своей жизни, хотя… легко быть откровенным, когда у тебя нет скелетов в шкафу.

– Ты уверен, что хочешь встретиться с моими скелетами? – криво усмехнувшись, спрашиваю я.

– Боже, ты точно кого-то убила, да?

– Нет. Я залетела, когда мне было шестнадцать, и чуть не умерла.

Признание вылетает быстрее, чем я успеваю прикусить язык. Ну вот, все. Наступает гробовая тишина, и я робко заглядываю в глаза Джейку.

Проходит добрых пять секунд, когда он отвечает, тихо присвистнув:

– Черт. Ладно. – Он медленно кивает. – Ты забеременела. Эрик был?..

Я киваю в ответ.

– Я потеряла девственность с ним. Но что бы там ни думал мой отец, мы не относились к сексу легкомысленно. На тот момент мы регулярно занимались им уже больше года и всегда пользовались презервативами. Я очень строго к этому относилась, потому что не принимала таблетки – мне было слишком неловко говорить об этом с папой.

– Я заметил. Насчет презервативов, – говорит Джейк. – И теперь понимаю почему.

– Когда у меня случилась задержка, я не хотела верить. Думала, что все из-за стресса. У женщин иногда случаются задержки, и это не всегда из-за беременности. Но когда месячные не приходили уже два месяца, я решила сделать тест.

Никогда не забуду, как внутри меня что-то оборвалось, когда я увидела положительный результат. Первым делом я позвонила Эрику, но от того звонка было больше вреда, чем пользы.

– Эрик сказал, что это не такая уж большая проблема, мы разберемся. Но тогда его команда как раз играла в плей-офф, и расписание у него было очень хаотичным. Он обещал отвезти меня к доктору, но только после того, как закончатся матчи.

Джейк сурово хмурится.

– И как долго тебе нужно было ждать?

– Несколько недель. Но я поискала в интернете и выяснила, что процедура вполне безопасна, если срок не больше трех месяцев. И прежде чем ты спросишь, да, я хотела это сделать. Я не хотела ребенка. Мне было только шестнадцать. Эрик тоже его не хотел.

Стоит мне вспомнить о тех днях, как на меня накатывает грусть. Как же я была напугана!

– Я не могла поехать в одиночку, – объясняю я Джейку. – Мне было очень страшно. И очень стыдно рассказать обо всем своим кузинам или кому-нибудь из подруг, что уж говорить про отца. Я хотела ехать с Эриком, и мы все спланировали. У него должно было появиться больше времени после плей-оффа, он смог бы отвезти меня в Бостон, и с этим было бы покончено.

Джейк проводит своей рукой по моей, чтобы успокоить.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это.

– Я… на самом деле, аборт я так и не сделала. Мы записались на прием, но так и не доехали до Бостона. Через несколько дней у меня началось кровотечение. Ну, так, пятнышки крови. Я поискала в интернете, и на большинстве сайтов было написано, что в первом триместре такое случается. Потом позвонила Эрику, он тоже залез в интернет и решил, что в этом нет ничего страшного.

– Где он тогда был?

– В Ньюпорте, вместе со своей командой. Тем вечером они играли в полуфинальном матче. Он пообещал, что перезвонит мне после матча, чтобы узнать, как я, и сдержал обещание. Кровяные выделения не исчезли, но они были совсем маленькими. – Я качаю головой. – Команда Эрика тогда одержала победу, и они отправились праздновать. Я просила его вернуться домой, но он ответил, что раз мне ничто не угрожает, в этом нет смысла, и сказал ничего не говорить папе.

– И ты просто сидела дома, а кровотечение продолжалось? – изумленно спрашивает Джейк.

– И да, и нет. Как я уже говорила, сначала все было не так уж страшно. Эрик сказал мне не волноваться, да я и сама думала, что разнервничалась из-за пустяков. Так что я просто решила забыть об этом, надеясь, что кровяные мазки пройдут. Мы с папой поужинали, потом я посмотрела кино у себя в комнате. А потом, спустя пару часов, эти кровяные выделения превратились… не в выделения. – У меня сжимается горло. – Я снова позвонила Эрику, сказала, что мне становится хуже, что я расскажу папе, потому что мне нужно в больницу. Но он не разрешил мне, потому что боялся, что мой отец убьет его, когда все узнает.

– Эгоистичный мудак!

Меня подташнивает, но я все равно пересказываю Джейку события того вечера.

– Эрик все-таки решил вернуться, чтобы отвезти меня самому. Сказал мне сидеть тихо, что он уже собирается и приедет, как только сможет. Он был в двух часах пути от меня.

– А твой папа был на первом этаже вашего дома?

Оторопелое выражение лица Джейка вызывает во мне чувство стыда, и я проглатываю вставший в горле ком.

– Да-да, я чертова идиотка и знаю об этом, хорошо? – На глазах наворачиваются слезы, и я быстро стираю их.

– Нет, я не считаю тебя идиоткой, – касаясь моей руки, торопливо говорит Джейк. – Клянусь! И я все прекрасно понимаю. Ты была напугана. Тебе было всего шестнадцать, а парень, который должен был поддержать тебя, предпочел отрываться на вечеринке со своим друзьями вместо того, чтобы отправиться домой в ту же секунду, как только ты сказала ему, что что-то не так.

Джейк так яростно защищает меня, и это чертовски мило.

Я киваю.

– Но на тот момент я уже больше не могла рисковать и ждать еще два часа, когда объявится Эрик. Если он вообще собирался приезжать.

– Значит, ты рассказала отцу?

– Не успела. – Мой голос срывается. – Кровотечение продолжалось весь день, а тогда уже было девять часов вечера… Я начала чувствовать слабость и головокружение. А когда встала, то сразу же потеряла сознание прямо в ванной, где папа меня и нашел. – Меня начинает тошнить еще сильнее. – Лежащей в огромной луже крови. Нам даже пришлось снимать там пол, потому что следы крови никак не оттирались.

– Господи Боже.

– Папа отвез меня в больницу. Но эту часть я не помню. Помню только, как в ванной у меня потемнело перед глазами, а потом я очнулась в больнице, где мне сказали, что у меня случился выкидыш и я чуть не умерла от большой потери крови.

Джейк тревожно поднимает брови.

– Разве это нормально?

– Нет. По-видимому, выкидыш был неполным, и не все ткани плода вышли из матки. Поэтому кровотечение лишь усиливалось.

– Вот дерьмо! Мне очень жаль.

Я киваю в знак благодарности. Но это не все, что произошло тогда в больничной палате. У меня случилась истерика прямо перед отцом, я плакала и снова и снова просила у него прощения, но он просто стоял там как истукан и почти даже не глядел в мою сторону. И чем больше я рыдала, тем ничтожнее себя чувствовала. Я всегда была сильной и стойкой, а тут вдруг разревелась перед ним, как маленький ребенок.

С тех пор он смотрел на меня совсем по-другому. И не только потому что ему было стыдно за то, что я залетела. Мне кажется, еще ему было стыдно и за то, как я тогда расклеилась. Папа не уважает слабых, бесхарактерных людей, а той ночью я показала себя именно такой.

– С тех пор наши с папой отношения изменились. Он на два месяца забрал меня из школы, потому что я была чересчур эмоциональна. У меня была депрессия, я все время плакала. Мы сказали всем, что у меня мононуклеоз, и только Эрик знал правду.

– И после всего этого ты продолжала с ним встречаться? – мрачно спрашивает Джейк.

– Ох, нет. – Я невесело смеюсь. – И причин тому было много. Для папы он стал врагом номер один. Папа презирал его, и как-то даже чуть не избил до полусмерти, потому что он продолжал приходить к нам, пытаясь поговорить со мной. Папа запретил мне видеться с ним, и я была только рада подчиниться. Я не могла простить Эрика за то, как он повел себя тем вечером, когда я потеряла ребенка. Я ведь со слезами умоляла его приехать, отвезти меня в больницу, но ему было плевать. – Во мне начинает закипать злость. – Я ведь могла умереть! Но он предпочел напиваться с друзьями и курить травку вместо того, что убедиться, что со мной все в порядке.

Я опускаю голову на плечо Джейка, и он играет с прядями моих волос.

– Папа стал опекать меня больше, чем нужно, и это получалось даже забавно – он был очень занят на работе, чтобы контролировать, следую ли я всем установленным им для меня правилам. Так что по большей части я все равно делала, что хотела, а потом он отчитывал меня. Я вернулась в школу, обратно в выпускной класс, и стала вести себя, как любая другая девочка-подросток, которая стремится привлечь внимание своих родителей. Обычное ребячество, но чем больше глупостей я делала, тем больше он замечал меня. Поэтому я пропадала ночами, напивалась, отрывалась на вечеринках, специально заставляя его переживать за меня.

Я сгораю от стыда, вспоминая о тех временах. Но все мы совершаем дурацкие поступки в подростковом возрасте. Гормональные всплески и все такое.

– Но прошло уже пять лет, а папа все равно смотрит на меня как на одно большое разочарование, как на ничтожество. Несмотря на то, что я уже давным-давно исправилась. – Я грустно пожимаю плечами. – Но что есть, то есть, верно?

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это. – Джейк прижимается губами к моей макушке. – Но ты не ничтожество, Бренна. Тренер Дженсен слепой, если не видит этого. И считать свою дочь разочарованием, потому что она случайно забеременела? Это по-скотски. Ты этого не заслужила. И ты тем более не заслужила всего того, что с тобой сделал этот козел Эрик. Мне трудно представить, что ты по-прежнему общаешься с ним, что испытываешь к нему даже капельку сострадания.

Я вздыхаю.

– Мой срыв после выкидыша – ничто по сравнению с тем, что случилось с Эриком. Потеряв меня, он начал скатываться вниз. И забил на финальный матч тоже из-за меня.

– Нет, это все из-за него самого, – исправляет меня Джейк. – Не обманывай себя, детка. Его рано или поздно все равно бы выгнали из команды, даже если бы он и выиграл тот чемпионат. Эрик Ройс никогда бы не попал в НХЛ. У него уже на тот момент были явные проблемы с алкоголем и наркотиками. Он мог бы спалиться на анализах мочи, попасться на хранении, что-нибудь такое точно бы случилось, я тебе гарантирую.

– Может, ты и прав. Но в то время я чувствовала себя ответственной за него. Я больше не хотела с ним встречаться, но должна была заботиться о нем. Это все так запутанно, что я даже не могу тебе толком объяснить. – Я поднимаю голову с плеча Джейка. – Эрика никогда не было рядом, когда он был так нужен, так почему я не могла просто сказать ему: «Пока, парень», – и позволить и дальше гробить свою жизнь?

– Потому что ты хороший человек.

– Наверное. – Помедлив, я добавляю: – И ты тоже.

– Да ну, брось!

В горле встает горячий ком.

– Нет, правда. Посмотри только, сколько всего ты сделал для меня! Помог мне спасти моего бывшего, который ничем не заслужил этого спасения. Ты приютил меня. Только что выслушал обо мне столько омерзительного и даже не осуждаешь меня. Эрик был – и есть – одним из самых эгоистичных людей, которых мне доводилось встречать. Но ты нет. Ты хороший парень, Джейк.

Он неловко ерзает на месте, и это очень мило. Хотя можно было бы подумать, что он будет в восторге услышать, как кто-то нахваливает его.

Я несколько раз сглатываю, потому что ком в горле, кажется, растет и растет. Это так непохоже на меня. Обычно я не такая эмоциональная. Но несмотря на неприятное, унизительное чувство, поселившееся у меня в животе, я все же произношу слова, идущие от самого сердца:

– Спасибо, что поддержал меня.