Глава 33

В этот момент захотелось треснуть себя больно. Ну и чего мы добились?! Хорошо, что еще хватило ума шепотом разборки наводить, в свидетелях только Вэкс да Морк, у которого сейчас вид не лучше, чем у Хаула. Словно это он, а не его друг с невестой... с женой поругался.

Жена! В этот момент до меня окончательно дошло, что сегодня произошло. Все мои требования, озвученные пару минут назад, показались мне смешными. Ну, какой "с родителями познакомишь", "предложения сделаешь", если мы уже женаты. Поджав губы, я почувствовала себя обделенной. Я все понимаю, он хотел защитить, хотел, как лучше. Но я всегда мечтала о белоснежном платье, чтобы красивый первый танец, двухэтажный торт. Торжество и поздравления. А теперь у меня уже никогда этого не будет.

Зато есть мужчина, наверное, самый лучший в этом мире. Тяжело вздохнув, я смирилась с тем, что красивой невестой мне не быть. Ну и пусть. Не будет платья, торжества и танцев. Зато будет любимый муж.

— Руку на место положил, — тихо, чтобы никто не слышал, прошептала я Хаулу, — в комнате поговорим, и все мне расскажешь.

Храмовник растерянно на меня глянул, но руку мне на талию вернул. А потом стиснул так, что ребра хрустнули и улыбался он при этом так мило и подкупающе, что закралась мне в голову черная мысль.

— Ты меня разыграл, да, — пробурчала обижено я,— вызвал жалость?

Он молчал и продолжал улыбаться.

— Отвечай? — прошипела я тихонечко.

— Не могу, единственная моя, ты запретила мне лгать, — Хаул склонился и нежно поцеловал меня в висок. — К тому же ссориться с женой дело неблагодарное.

— Мальчишка, — выдохнула я, — не смей так делать больше.

— А ты не смей говорить, что не хочешь меня любить. Что скажешь мне "нет". И что женой моей быть не желаешь.

Нормально. Вот гад милый. Отвернувшись, я натолкнулась на полный ненависти взгляд двух седовласых мужчин. Видела я их мельком раньше, но знакома не была. На их искаженных злобой лицах сквозило столько омерзения и все это явно в мой адрес. Высокомерно задрав голову, послала ответный взгляд. Не проняло!

— Вы что-то хотели сказать моей жене, профессор Ганусс? Или может вы, учитель Фикас? — ледяным тоном, громко на всю аудиторию поинтересовался Хаул.

Мужчины моргнули и, мельком посмотрев в сторону храмовника, быстро отвернулись.

Услышав такие имена, я фыркнула. Как они им подходят. А вообще, после этого маленького инцидента, я поняла, что быть Ириной ДартФао в таком змеином окружении не так уж и плохо.

Все-таки прав Хаул. Если на мгновение забыть о своих детских мечтах о пышных нарядах и вальсе, который я специально учила, будучи подростком, чтобы на собственной свадьбе не оплошать, то выходит, что все не так уж и печально.

Чего от себя скрывать: не безразличен мне мой храмовник. Еще никогда глядя на мужчину, я не ощущала, как сердце устремляется вскачь. Ничьи поцелуи раньше не заставляли подгибаться пальчики на моих ногах. А Хаул смог разбудить во мне такие чувства. Сумел вытеснить все воспоминания об Алексее. Так что, наверное, сейчас просто стоит отпустить все ниточки своей жизни и пусть вьются так как угодно судьбе. Ну, не будет у меня всей сказки до конца. Перескочили мы момент с пышной свадьбой. Главное, чтобы "жили они долго и счастливо" никуда от нас не делось.

— Хаул, а если бы я не пошла сегодня тенями, что бы ты сделал? — тихо спросила я, поглядывая на довольного жизнью храмовника. Он явно не горевал по поводу нашего скоротечного брака.

— Свидание и соблазнение, — он ответил это таким заговорщическим голосом, что я прыснула со смеху. За что получила еще парочку ядовитых взглядов коллег. Ректор сейчас разбирался с кафедрой стихийной магии, так что можно было пока не прислушиваться.

— И как бы ты меня соблазнял? — не удержалась я.

— Медленно и со вкусом, — прошептал храмовник мне на ушко так, чтобы никто не слышал.

— Ого, — я впечатлилась. — а если бы я снова сказала "нет"?

— Тогда бы просто признался в любви, взвалил на плечи и силком утащил в тень. Ты бы брыкалась, сопротивлялась, обзывала меня мерзавцем. В ответ я бы воровал из столовой самые вкусные котлетки, задабривал тебя подарками и демонстрировал, какой я положительный со всех сторон. Тебе стало бы стыдно меня не любить, и ты ответила на мои чувства.

— Ты в этом так уверен? — я уже пожалела, что так легко на эти тени согласилась. Там такая программа моего покорения была с котлетами и соблазнением.

— Естественно, — Хаул легко пожал плечами. — Мы созданы друг для друга. Я с того момента, как ощутил твоё прикосновение, ночи не сплю - все представляю тебя в своей постели под своим любимым одеялом. Как ты там спишь одна и без меня!

На меня нахлынуло легкое смущение. Я-то тоже засыпала под желтым пледом, вспоминая, что он принадлежит одному обаятельному и такому притяжательному жнецу.

— Но все же, почему ты так отреагировала бурно на мое призвание? Ты так не хотела за меня замуж? Это было обидно, Ирина, — Хаул все-таки вернул разговор в это русло. Видимо, его и, правда, задело мое возмущение. Здесь я ощущала свою вину. Сдержанней мне нужно быть.

— Хотела, Хаул, — тихо прошептала я, придвинувшись к мужчине и приподняв голову, чтобы дотянуться до его уха, — но я не люблю, когда мне врут. Обманывают там, где можно было сказать правду. Я ведь действительно поверила в помолвку. Уже планы построила: год встречаемся, привыкаем друг к другу, потом брак. У нас, в моем мире, так, как у вас, дела не делаются. Я все еще живу законами своего мира. Сложно мне отбросить разом почти три десятка лет жизни и быстро адаптироваться к вашей реальности. Поэтому, Хаул, я прошу - не делай так больше. Я все пойму, ты мне не безразличен и мне очень жаль, что я расстроила тебя. Я не хотела. И здесь устраивать разборки не стоило. Но твоё признание, как снег на голову летним днем. Это было неожиданностью. Полной.

— Я не буду больше умалчивать о чем-либо, я обещаю, — тихо шепнул Хаул и поцеловал меня, не заботясь о том, что на нас уже откровенно пялилась половина присутствующих. — Свидание в силе?

— Конечно! С тобой хоть на край света. Но сейчас мы привлекаем к себе много внимания, — тихо выдохнула я и попыталась сесть ровно.

— И что с того? Я храмовник. Мне вообще дела нет до их возни. Я здесь, чтобы контролировать их работу, а не заглядывать им в глазки. Ты моя жена и вообще вне досягаемости. Хоть на столе тут спляши, вякнуть не посмеют. К тому же, твоя специальность относится в первую очередь к специальностям "Целительство" и " Некромантия", а это опять-таки моё поле деятельности. Мы не шумим, не позволяем себе грубых вольностей. Так что пусть уткнуться вперед и не крутят головами.

В голосе Хаула слышался лед и пренебрежение. Словно мы о тараканах беседу вели.

— Ты так ненавидишь их, — подметила я.

— Не всех, но большинство. Снобы. Ничего не представляющие собой людишки, занимающие эти места не за собственные заслуги, а только потому что посчастливилось родиться аристократом, — в словах Хаула было достаточно яда, чтобы кого-нибудь словесно убить.

— Знаешь, ненависть - это плохо. Уверена, среди них есть и достойные люди, — проговорив эту фразу, я осмотрелась, но, признаться, никого хоть немного внушающего доверия не увидела. Хотя, на втором ряду с самого края сидел профессор Шау. Вот он как раз и яркий пример того, что не стоит всех под одну гребенку чесать.

— А ты знаешь, что Нарт Шау посватался к Марике? — поинтересовалась я. — А он ведь тоже аристократ.

— Да, — Хаул отыскал взглядом объект обсуждения, — я с самого начала сказал, что есть и те, кто понимает сложившуюся ситуацию и выступает на стороне храмовников против императорской службы выявления одаренных. Нарт наш верный союзник. Я несколько лет воевал рядом с ним: бывало и душу его в теле удерживал. Однажды и он спас мою шкуру от покушения. Мы старые знакомцы. По мне, так деканом должен быть он, а не ДолСоу, хотя и у последнего, к моей досаде, есть масса положительных сторон.

— И все-таки странно: он презирает крестьян, но выступает на их стороне? — я глянула на красавца мужчину, высокомерно восседающего на первом ряду. Рядом с ним со счастливой физиономией обнаружилась и Алия Олио.

— Я не настолько близко с ним знаком, чтобы ответить тебе на этот вопрос. Он действительно проявляет неприязнь к низшему сословию, но при этом известно, что у него была постоянная любовница из простолюдинов. Про его ребенка я тебе рассказывал. Но не все там так просто. И с женщиной той и с дочерью, которую забрали, не поставив в известность отца. Я никогда не лез в его жизнь, но думаю у него, как и у всех нас, есть свои скелеты в шкафу.

Я кивнула. Интересно, что же там за тайна в жизни декана. Хаул тихонько сжал мою руку и кивнул в сторону ректора. Следующие полчаса мы слушали порядок прохождения аттестации. Информации было столько, что я вытащила листок и принялась записывать. Очень многие последовали моему примеру.

Совещание закончилось только через четыре часа.

Стоило ректору озвучить, что все свободны, как начался настоящий хаос. Все преподаватели встали разом и ринулись на выход, словно пожар у нас. Я, видя такую суматоху, растерялась.

— А чего они? — тихо пробурчала я скорее себе, чем кому-то конкретно.

— Аристократы, - склонившись, шепотом пробормотал Вэкс, стоящий позади меня, — у них же заведено - первым выходит из помещения тот, кто положением выше. Это они сейчас уже культурно себя ведут, первое время тут вообще разборки династические были. Полотнища родовые расписывали. 

— Это шутка, Вэкс? — я не могла поверить, что взрослые люди, состоявшиеся мужи, преподаватели, могут так себя вести. Они, как бараны, ломились в эти узкие двери. Где-то там, в проеме, орудовала локтями ХоШио, а позади нее и Олио. Лишь единицы мужчин: Нарт Шау, ДолСоу, еще с десяток неизвестных мне достаточно молодых учителей, стояли в стороне и со скучающим видом наблюдали эту картину.

— Нет, Ирина, не шутка, — самым серьезным тоном заверил меня Морк. — В этом вся суть нашей нынешней аристократии. Но, как только лицензия будет у нас в кармане, мы избавимся от всех, кто продолжает цепляться за старые "деревянные" устои и традиции и идут буквально по головам, лишь бы только не выпустить из комнаты того, кто находится ниже их по положению в обществе. 

— Вы их уволите? — я, приподняв бровь, наблюдала за происходящим и уже примерно поняла, кто зачинщик всего: потому как стоило первым пробиться в коридор, так все успокоилось. Остальные учителя уже куда спокойнее выходили из аудитории и даже с улыбкой и вежливым кивком пропускали вперед тех, кто старше. 

— Уволим, милая, — Хаул нежно приобнял меня за плечи, — два десятка профессоров покинут стены Академии, как только Фигр получит на руки лицензию с печатью. На их место уже подобраны другие кандидатуры, да не самые именитые фамилии, зато светлые головы. 

— А сейчас почему нельзя их убрать? — мой привычный мир буквально крошился под натиском реальности Эргании. Я даже в самом страшном сне себе представить не могла, чтобы преподаватели моего родного ВУЗа устроили бы такую толкотню только за одно право выскочить в коридор раньше всех. 

— Сейчас нельзя, — шепнул сзади Вэкс, — они нам нужны.

— Зачем? — вот чувствовала я, что храмовники тоже не так просты.

— Они наивно полагают, что займут тут самые высокие посты и будут обучать своих аристократиков, при этом уверены, что смогут выжить простых крестьянских детей за стены "Храма науки", — подленько как-то похихикал Морк.

— Иии, — подтолкнула я мужчин к дальнейшему рассказу, — как они это думают провернуть?

— Ну, родная моя, конкретно эти высокородные мужи науки с чего-то взяли, что магия у детёнышей аристократов сильнее и чище. Поэтому они радеют за отбор студентов по принципу: кто одареннее, тот и поступает. Ну, мы и не мешаем. Пусть, не все же нам на себе тащить, и с них хоть капля воды будет.

— Капля воды, — не поняла я.

— Присказка такая: "с самого колючего кактуса хоть капля воды в жару".

Ага, поняла я, это что-то вроде нашего: "с паршивой овцы хоть шерсти клок". Ну, в принципе верно.

Постепенно аудитория опустела. Мы выходили последними. Не знаю, почему не тенями, но видимо храмовники умеют передвигаться и как обычные люди. 

Выйдя из административного здания, мы направились в мою комнату. Хаул не отходил от меня ни на шаг, словно действительно охранял. 

В абсолютной тишине мы прошлись по аллейке. В воздухе витал запах свежести, как бывает после дождя. В лужах отражалось вполне привычное для меня солнце и только летающие в небе драконы напоминали,  что я не на родной Земле. 

— Хаул, а почему ты никогда не спрашиваешь ничего о моей прошлой жизни? Тебе не интересно, — тихо спросила я, глядя на разноцветную крупную птицу, сидящую на газоне. Красивая и такая необычная.

— Я боюсь услышать о твоем женихе. Не хочу знать ничего о том, кого ты любила до меня, — тихо ответил он, сжав руку на моей талии.

— Ты ревнуешь? Это ведь смешно. Он остался в прошлом, а ты в моем настоящем и будущем, — улыбнувшись, я заглянула ему в глаза. Ууу, серьезный такой, нахмурился.

— Я понимаю это, — он сдержанно кивнул, — но не хочу даже напоминать тебе о нем. Хотя мне интересно, как ты жила. Я часто разглядываю твои картинки в книге, где ты маленькая с бабушкой и дедом. 

— Откуда ты знаешь, что это мой дед и бабуля? — я вспомнила о своем фотоальбоме и тяжело вздохнула.

— На обороте все подписано, — Хаул склонился и легонько поцеловал меня в макушку. — Я верну тебе эти карточки, не переживай. А пока я сам в одиночестве смотрю картинку и читаю на обороте о том, что вы отмечаете, кто изображен на портретах и где происходит событие. Я каждый вечер разглядываю их перед сном.

Да, я и забыла: бабушка всегда все подробно расписывала на обороте фото, все боялась, что в старости станет памятью слаба. А не дожила. К горлу подкатила горечь. 

— Их могилки остались в моем мире, — тихо поделилась я своими переживаниями, — никто не придет на кладбище, не приберется, не поставит цветы. Это тяжело осознавать.

Где-то недалеко загалдела стайка птиц. Покрутив головой, я не нашла, откуда доносится гвалт.

— Могилы нужны живым, милая моя. Они для нас. А мертвым уже не важно: будут ли на их могилах расти сорняки или нет. Их души ушли в иные измерения. Тело всего лишь оболочка. Так что не переживай. Главное, храни память о близких в сердце и их душам будет легче уйти на перерождение.

Слова Хаула немного задели меня.

— Ты так просто об этом рассуждаешь!

— Я некромант, Ирина. Кому, как не мне, об этом знать. Могилы для живых, мы приходим туда, чтобы вновь ощутить себя рядом с близкими и любимыми. Это нужно нам, но не душам. У них впереди новая жизнь.

После его слов мне стало чуточку легче.

Поднимаясь к себе в комнату, я вспомнила, какой там сегодня был беспорядок, и мысленно приготовилась к очередному сюрпризу от своего дракоши. И Дрюня меня не разочаровал! 

Войдя в комнату, я встала как вкопанная. 

— Не понял, — Хаул криво усмехнулся. — Это что за постирушки такие мировые?

— Дрюня! — взвыла я сиреной. — Это что такое?

Дракошечка тут же показался из ванной комнаты с охапкой постиранных вещей. Моих вещей! Я подняла руки и беспомощно указала на веревки, протянутые через всю комнату. Их было столько, что казалось, паутину кто-то сплел. Но это не главное. На них висели мои кофточки, блузки, брюки, джинсы, носки и, как вишенка на торте, прямо в центре комнаты моё нижнее бельё! Все! Вот как на показ.

Дрюня, молча, с важным видом прошагал до пустующей веревки и, неуклюже взлетев, медленно махая травмированным крылом, принялся развешивать остатки моего гардероба.

— Дрюня, а хоть что-нибудь сухим ты оставил. Мне сейчас во что переодеваться?

Кажется, до дракончика кое-что стало доходить. Он внимательно осмотрелся, прошагал в дальний конец комнаты, где были раскиданы вещи из багажника, и, вывернув пустые сумки, просто развел лапками. Немного подумал и зорко глянул на Хаула.

— Если он собирается то же самое проделать и с моим гардеробом, то я против, — рассмеялся он.

— Хаул, у нас свидание накрылось медным тазом, а тебе смешно. Мне же теперь переодеться не во что, а идти в том, что на мне сейчас, я отказываюсь.

Мой храмовник вмиг стал серьёзней. Еще раз оценив всю мощь заботы и хозяйственности моего Дрюни, только покачал головой.

— Ну, удружил чешуйчатый. Это я тебе припомню, — проворчал жнец.

— Во что мне теперь переодеться? Это же всё за день не высохнет. Тут же влажность сумасшедшая. Ну, Дрюня, ну спасибо, дорогой!

— Дрюня хороший, — заявил мой "золушек". — Дрюня жрать сделала.

После этого заявления я подвисла.

— У нас еще что-то случилось? Это не все сюрпризы? — правильно понял моё состояние Хаул.

Пройдясь до печи, я заглянула в казанок. 

— А это съестное? — тихо просил Хаул.

— Не знаю, но это наш ужин, — честно ответила я.

— Значит, свиданию быть! А за вещи не переживай, сейчас затопим печь посильнее огняшками и высохнет. А пока я принесу тебе пару своих длинных туник, и проблема будет решена.

— И таз большой и глубокий тоже найти, пожалуйста, — выдохнула я. 

Зачерпнув деревянной ложечкой это сомнительное варево, попробовала.

На зубах заскрипел песок. 152e1bc

— Это кошмар, Хаул, но обижать нельзя. Что делать будем? — прошептала я. — Задела я Дрюньку сегодня за живое, он и расстарался на свой манер ради меня. 

— Значит, будем есть, — уныло заявил мой храмовник. — Таз тебе зачем?

— Для Клац-клаца, — пробурчала я.

— Даже спрашивать не хочу, кто такой Клац-клац, — засмеялся Хаул. — Сейчас мы выкрутимся с этим… я даже определить не могу, что это.

— По вкусу - кусок земли, — честно призналась я.

Дождавшись пока дракончик скроется в ванной, Хаул с казанком скрылся в ближайшей тени. Я же еще раз вздохнула и пошла собирать свое нижнее бельё. Но тут же поняла, что у меня новая проблема. Даже стоя на стуле, я не доставала до веревок. Потолок-то был высокий, а мой дракон крылатый. Махнув на все рукой, я спрыгнула на пол.

Ну и пусть висит. Бельё у меня красивое, стыдиться мне нечего. В ванной комнате активно продолжалась стирка. Дрюня бурчал и чего-то высказывал элементалю. Этого проклятущего краба, из-за которого, собственно, и начался весь кипиш с потопом плавно перетекший в масштабные постирушки, тоже нигде видно не было. Видимо, морской гад теперь находится под строгим драконьим присмотром.

Да, дела! Знала бы я, во что выльется моя фраза: "высуши вещи", молчала бы рыбой. Это же додумался! Ну, Дрюня, ну помощничек.