Глава 32

Вода тут же стала быстро исчезать, словно спускалась куда-то. У меня сердце ёкнуло, хоть бы не на первый этаж к декану. Пробежав до ванной комнаты, поняла, что воду затягивает в кран, при этом нарушаются все законы физики. Но это уже третье дело. Уже хорошо, что потопа не будет и на том спасибо.

Следующие полчаса вместо того, чтобы обедать, я рыскала по комнате в поисках Клац-клаца, костеря его по черному, но про себя. Вслух же утешала встревоженного дракончика, который метался по углам и шкафам, заглядывая в каждую щель. Надо же, у моего питомца, оказывается, есть свой питомец. Как я упустила этот факт. Надо было корыто ему поглубже отыскать и в ванную поставить, а не держать в этом тазике.

Вот где этот гад морской! Деру дал.

Отчаявшись найти пропажу, я уселась на не заправленную кровать и тут же подскочила, почувствовав, как кто-то ущипнул меня на мягкое место пониже спины. Поняв, что беглец себя выдал, я закрутилась на месте.

— Дрюня, сними его с меня, — позвав дрика, я неприлично ткнула ему на краба, болтающегося на моей юбке сзади. 

Дважды дракончика звать не пришлось. Со счастливым возгласом: "Клац-клац", Дрюня рванул за своим питомцем, и, не церемонясь, отделил его от меня, при этом сострадания мне никто не выказал. А это меня, между прочим, ущипнули. Это мне больно было. Но Дрюня был полностью поглощен сюсюканьем над этим… Вот гад такой морской. Я почувствовала себя обделенной. Ревность?! Ну да, значит, я все для своего Дрюнюшки, а он себе любимца завел.

Тем временем мой предатель - дрик уже затащил свое кусачее сокровище куда-то в ванную. Я решила проверить, что там к чему.

— Ну, уж нет! Здесь моюсь я, — сразу остановила я завоевание моего личного пространства, когда увидела, что щипуна размещают в мою ванну. — Я ему вечером принесу большой таз. Но здесь он жить не будет.

— Места много! — запротестовал Дрюня, пытаясь выторговать для краба мою лохань.

— А мне куда? Съезжать от вас? Искать комнату со свободной ванной? — возмутилась я.

Дракончик скис: крылышки обвисли, в глазках погасло веселье.

— Ну, хорошо, я принесу ему большую кадку. Поставим в комнате. Но воду будешь менять сам. Договорились? — пошла я на попятную.

Дрюня нехотя кивнул. Во дела, меня с такими успехами действительно скоро выселят с вещами.

— Я вообще, покушать пришла, а теперь с вашим Клац-клацом пойду на педсовет голодной. Краба тебе жалко, а меня нет. Не любишь, значит, — пристыдила я дракончика.

Тот сорвался с места, прошелся по продуктовым полкам и, поняв, что ничего съестного на скорую руку у нас нет, плюхнулся на зад. 

— Вот-вот, — я развела руками, — а еще и крабу мою ванную отдал. Уйду я от вас. Вот возьму и к Хаулу перееду, там меня любят, и кушать дают. Из ванной не выселяют.

— Дрюня любит Ирину, — жалобно заклёкотало мое фиолетовое чудо.

Я лишь хмыкнула. Подхватив свои папки, обулась в сухие балетки и вышла из комнаты. Но закрывая двери, глянула на мокрые сумки с моими вещами.

— Хотя бы просуши тут все, — проворчала я недовольно. — Не буду же я в сыром и затхлом ходить. 

Выйдя на улицу, поплелась голодная на педсовет.

— Ирина, — Морк, вынырнув откуда-то из кустов, пристроился рядом. — Ты на педсовет?

— Да, куда же мне еще, — пробормотала я.

— А почему без настроения? 

— Потому что не поела. Мой дрик устроил потоп, не до обеда было, — наябедничала я на чешуйчатого.

Морк поморщился, но вопросов больше не задавал. 

А дальше был самый обычный педсовет. 

Около полусотни учителей, среди которых всего три женщины, разместились за партами большого лекционного зала. Я, чувствуя себя слегка неуютно среди незнакомых мне людей, поднялась на самый последний ряд и села там в одиночестве. Внимательно осматривая своих коллег, понимала, что тяжело мне придется вписываться в этот надменный коллектив. Оказывается Алия Олио и Мелисса ХоШио - это не самые высокомерные личности. На меня периодически оборачивались неизвестные мужчины разных возрастов и одаривали такими взглядами, что в какой-то момент захотелось просто встать и выйти. 

Вспомнились слова Вэкса о том, что я не аристократка и магии во мне … хотя вот магия-то и есть. Я впервые обрадовалась тому огоньку, что пусть изредка, но вспыхивает на моих пальцах. И хоть я и маг, но вот уверенности, что я здесь приживусь, после осознания этого факта не прибавилось. 

Дверь распахнулась. Вошел ректор Фигр, за ним облаченные в черные брюки свободного кроя и футболки с коротким рукавом прошагали храмовники всем составом. С каменными отрешенными лицами они поднялись наверх, туда, где притаилась я и расселись, окружая мою персону. Среди них был и Хаул. Он, не церемонясь, сел со мною рядом, чуть сдвинув, и тихонько приобнял за талию. 

— Все нормально? — шепотом произнес он мне на ушко.

— Чувствую себя здесь отвратительно! — честно призналась я.

— Привыкнешь, просто игнорируй их и все, — Хаул слегка сжал меня в объятьях. — Держи. Морк сказал, что у тебя напасть какая-то в комнате случилась, и ты не поела. 

Мой жнец сунул мне в руку завернутый объемный кулечек. Развернув, я увидела очищенные грецкие орехи.

— Не полноценный обед, конечно, — чуть виновато прокомментировал свой подарок храмовник, — но очень питательно. А как совещание закончится, приглашаю тебя на ужин в таверну.

— Без списка, — тихо шепнула я.

— Без, — в голосе мужчины послышались теплые нотки. — Мне он больше ни к чему. Ты была права, я слишком увлекся составлением стратегического плана твоего завоевания.

Я улыбнулась и прижалась к его огромному телу. На нас стали оборачиваться чаще. Чуть смущенная таким вниманием, я попыталась все же отодвинуться, чтобы соблюсти приличия, но Хаул не дал мне этого сделать.

— Смотрят же, — совсем тихо прошептав, пожаловалась я.

— Ты моя женщина. Даже если я посажу тебя себе на колени, все будет в рамках приличия. А смотрят они совсем по иной причине, — словно в подтверждении своих слов, Хаул поцеловал меня в макушку и снова притянул к себе, — ешь орехи. До ужина еще далеко.

Я послушалась, тем более что народ все прибывал и ректор не торопился начать педсовет. Вокруг стоял тихий гам. Все о чем-то шептались, демонстрировали некие бумаги, и только храмовники сидели ледяными статуями и одаривали господ учителей высокомерными взглядами. Будто противовес снобизму аристократов. 

И мне здесь работать много лет! А что будет, когда храмовники уйдут?

Эта мысль кольнула сердце. А я и не думала об этом. Но если немного поразмышлять, когда мы получим лицензию - Хаул вернется в свой храм. А я здесь останусь: одна, ведь я преподаватель. А может он тенями приходить будет?! Но есть же у него какие-то планы и мысли на этот счет.

— Хаул, — я тихо положила руку на бедро жнеца, привлекая к себе его внимание, — а что со мной будет, когда вы уйдете?

— Куда уйдем? — не понял жнец.

Он смотрел на меня с легким недоумением.

— Ну, в храмы или где вы обычно живете? — сбивчиво пояснила я.

— А почему мы должны уходить? — опять не понял он.

На нас обернулись еще пара храмовников, странно ухмыльнулись и снова нацепили на лица каменные маски. Осознание некой подставы кольнуло сердце.

— Но вы же здесь как инспектирующие, - нахмурившись, пробормотала я. — Академия получит лицензию и вы уйдете, — объясняла свою мысль.

— Мы, да. Но придут другие. Да и вообще, мы не знаем, что дальше будет. Так что ответить я тебе не могу.

Я расстроилась. В душе зазвонил тревожный колокольчик. В голову полезли разные пессимистичные мысли. Значит, он все же уйдет и неужели его не заботит, что я останусь здесь. Что-то не вязалось в общую картину. Словно я какую-то деталь пропустила.

Пазл некий выпал.

Он так стремился провести меня этими тенями. Так на свидание звал и вот так просто говорит, что он уйдет, зная, что я тут останусь. Что-то здесь не то. Постучав указательным пальцем по столу, я нахмурилась еще больше. Не понимаю, где подвох. Что я упустила.

— Ирина, я все-таки не понял суть твоего вопроса, — Хаул легонько накрыл мою ладонь своей и сжал, не давая тарабанить ногтем по поверхности стола. — Что должно случиться с тобой, если храмовники уйдут?

Я подсобралась, не время и не место сейчас, конечно, для серьезных разговоров, но все же.

— Мы не поговорили о будущем, как-то обошли это стороной, — прошептала я. — Когда ты уйдешь, нам придется расстаться на время или ты приезжать будешь?

Он посмотрел на меня таким взглядом, словно засомневался в моей адекватности. Потом странно хрюкнул и громко рассмеялся. В аудитории повисла минутная тишина, но Хаула это не смутило.

— Женщина, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я понимаю, для тебя все слишком быстро и я поторопился везде, и буквально взял тебя нахрапом. Возможно, ты до конца не осознала, что сегодня произошло, — смеяться он перестал и, толкнув сидящего рядом темнокожего мужчину, четко произнес.

— Миар, кто эта женщина? — кивком он указал на меня.

— Твоя жена - Ирина ДартФао. К чему вопрос? — на лице мужчины появилось недоумение.

— Забудь, — Хаул снова повернулся ко мне. — Поняла?

Я покачала головой. Если честно, ничего я не поняла. И главное, почему я вдруг ДартФао.

— Я не хотел тебе пока говорить, но раз уж в твоей голове рождаются такие странные мысли, то поясню. Пройдя со мною тенью, в глазах всех храмовников ты стала моей женой. Моей душой, моим якорем. А в храме мы просто получим официальную бумагу. Это для галочки, чтобы указать причину замены в твоих документах имени.

— Но ты сказал, что это просто помолвка. Что это ничего не значит, — слишком громко воскликнула я и тут же прикусила себе язык. На нас обернулось несколько преподавателей, и смерили меня презрительно - высокомерным взглядом.

— Я не говорил, что это ничего не значит, — теперь уже возмущался Хаул. — Ну, а насчет помолвки, я даже слова такого не знаю.

— Но ты сказал, что это будет почти что брак. Почти! — вот теперь я поняла, где меня обвели вокруг пальца, вот только зачем.

— Да, почти. Нужно заехать в храм и бумагу взять. Я уже сообщил куда надо, так что она наверняка уже готова, — Хаул мило улыбнулся и сделал, ну, совсем невинное лицо.

— И когда ты хотел за ней заехать, — тихо поинтересовалась я, не понимая злиться мне или наоборот радоваться. Как бы без меня, меня женили. Нет, ну, это не годиться. Так не делается. Видимо, эмоции отразились на моем лице, потому как Хаул обнял меня сильнее и буквально прошептал на ушко.

— Прости меня, Ирина. Я знаю, что не совсем хорошо с тобой поступил. Ты вправе злиться на меня и обижаться. Но, понимаешь, всем вокруг уже давно понятно, кто ты для меня. Это делает тебя легкой мишенью. Я жнец, у меня много врагов и так. А если учесть, что я еще и развожу тут деятельность и пытаюсь протолкнуть специальность "Некромантия", — Хаул замолчал и выдохнул. — Наверное, стоило сесть и все как следует тебе разъяснить. Я это понимаю. Но, в общих чертах, дело обстоит так: если откроется академия, то отпадет необходимость в существовании императорской службы по выявлению лиц наделенных черным даром. Это те самые люди, что блокируют дар у детей. По последним данным, после этой процедуры каждый третий ребенок умирает, Ирина. Если у меня все получится, то дети будут учиться, и дар блокировать не придется. Ты понимаешь, как много зависит от меня. Каждый второй из здесь присутствующих с удовольствием свернет мне шею, чтобы крестьянские дети, некроманты и менталисты, не оскверняли храм знаний, так они называют эту Академию. Им по большей части плевать на детей, лишь единицы действительно нас поддерживают.

— А как же те студенты некроманты первого курса, у них же дар у всех, — не поняла я.

— Это храмовники, все до единого, — пояснил Хаул.

— И девушка? — признаться, я была удивлена.

— И она тоже, — жнец кивнул. — Ее магия очень сильна.

— У вас творится тут что-то невообразимое, — возмущенно зашептала я. — Но причем тут наши взаимоотношения?

— Все просто и сложно одновременно. Ты мое единственное слабое место, я не могу защищать тебя круглосуточно, пока у наших отношений нет определенного статуса. Теперь же все изменилось.

— Чем? Что изменилось? — я пыталась расставить все по своим местам, но выходило плохо. Не вникала я до конца в проблемы этого мира.

— Теперь ты Ирина ДартФао, я могу никого не спрашивая обезопасить тебя, наложив свои путы. Морк и Вэкс будут охранять тебя, когда я не могу это сделать. Да и тронуть жену жнеца - это нужно быть самоубийцей. Нам дозволено за такое даже убить. Так что, никто не решится на такой шаг. Мое имя само по себе уже защита.

— Я все понимаю, Хаул, но тебе нужно было сначала поговорить со мной, а потом ... — я замолчала и махнула рукой.

— Ирина, милая моя, ты бы отказала мне, я знаю. Я ни к чему тебя не принуждаю. Я докажу тебе, что я достоин быть с тобой рядом. Свидания, цветы, подарки - все для тебя. Но не мог я иначе. Я спать не могу, зная, что ты там одна, в комнате на этаже, и никто не придет тебе на помощь.

— А сейчас что изменится? Будешь в моей комнате спать? — прошептала я.

— Нет, теперь тебе достаточно просто позвать меня и я услышу. Тени нас связали настолько сильно, что одно произнесенное имя, и я окажусь рядом с тобой.

Ректор зазвонил в колокольчик и все смолкли.

Следующие два часа мы выслушивали длинные списки требований комиссии, которая явится в академию через каких-то пять дней. Потом выступали деканы, сообщали, у кого какие документы готовы. Мое имя прозвучало тоже, как оказалось, я еще должна была сдать экзаменационный материал, только почему-то ХоШио не потрудилась мне об этом сообщить. Расспросить про то, с каким мужчиной я предпочитаю встречаться, она нашла время, а предупредить о вопросах экзаменационных - нет. Ну и ладно, есть они у меня. Перепишу на лист и сдам.

Дальше речь пошла о том, что не хватает трех аудиторий. Поэтому в срочном порядке нужно разгребать горы мусора в восточной башне учебного корпуса. Это ответственное задание повесили на трех присутствующих здесь женщин: меня, Олио и ХоШио. Настроения мне это ответственное задание не подняло. Я вообще сидела чернее тучи и все никак не могла осознать, что Хаул меня на себе женил или замуж за себя выдал. Я даже не знала, как это правильно назвать.

Нет, я рада была, не знаю, откуда такое чувство, но казалось, что взлечу от переполняющих меня эмоций, а с другой стороны - так дела не делаются.

— Значит так, — тихо прошептала я, — не признаю я этого брака. Будешь делать все как положено. Сначала свидания. Потом мы едем знакомиться с твоими родителями. Там делаешь мне предложение. Даришь колечко, цепочку или что там у вас, а вот потом твои тени и бумага в храме.

— Так не выйдет, — шепнул он мне в ответ, — забираем бумагу и я вешаю тебе на шею брачный кулон. А вот дальше все по твоему списку.

— Я говорю тебе "нет", — возмутилась я чуть громче.

— Поздно, ты уже сказала мне "да", — пробурчал мужчина, не желающий мне уступать.

— Хаул!!! — я откровенно закипала.

— Ирина, простите, что вмешиваюсь, но пока вы не устроили тут семейный скандал, позвольте мне прояснить ситуацию. По законам империи Сомали, на территории которой мы сейчас находимся, любой храмовник, почувствовавший привязку к женщине, может пройти с ней тенями и без ее согласия.

— Но, Вэкс, ты же сам мне говорил в первый день, что если я не хочу серьезных отношений, — уже не шепча, воскликнула я.

— Говорил, — перебил он меня. — А еще я сказал, что иначе станет поздно для него и безвариантно для тебя. Вот это "безвариантно" сегодня и настало. Ваш союз благословили боги, вы обречены на семейное счастье. Так чего спорить - просто любите друг друга и все

Я снова умолкла. Злилась, кипела, но молчала. Как можно вообще без согласия кого-то женить. Хаул тоже выглядел каким-то потерянным и расстроенным. Он то и дело поджимал губу. А спустя пару минут тягостного молчания вовсе убрал руку с моей талии и сложил ладони перед собой на столе.

— Прости, — тихо прошептал он, — я знал, что не может быть все так хорошо. Что ты не согласишься на такого, как я. Я проигрываю даже ДолСоу. Я обманул тебя. Знал, что поступаю нечестно, но мне так хотелось стать твоим мужем и назвать своей. Прости, Ирина. Я поступил подло.