Глава 2

Самый короткий путь оказался самым сомнительным.

Я шла, тщательно сверяясь с картой, но с каждым шагом меня всё чаще посещала мысль, что либо карта врёт, либо я — не такая уж и рассудительная. Вариант с картой мне нравился больше, но факты, к сожалению, намекали на обратное. Если верить этому печатному гиду для первокурсников, Аллея любви должна была находиться где-то здесь и выглядеть уютным, тихим местом с лавочками и фонарями. На деле же вокруг становилось всё меньше людей и всё больше подозрительно молчаливых деревьев, чьи корни вылезали на поверхность так, будто пытались кого-то поймать.

Обещанная «романтика» прям зашкаливала.

Я остановилась, снова всмотрелась в карту и даже напряжённо прищурилась, как будто это могло заставить надписи поменяться.

Но надписи не менялись.

Нет, всё осталось тем же самым: до Аллеи любви — прямо, потом направо, потом ещё чуть-чуть… и вот оно, обещанное, счастье. Вот только счастье, судя по всему, находилось где-то очень-очень далеко, как минимум потому, что ни одного влюблённого мне так и не встретилось. Зато встретилась тишина. Такая, в которой слышно, как ты думаешь.

А думала я сейчас в основном о Крейсе и о том, как именно буду с ним разговаривать, когда вернусь. Вежливо? Вряд ли. Сдержанно? Тоже сомнительно.

Спасибо, староста, вот удружил!

Я хмыкнула на собственные мысли и убрала карту, чтобы размять пальцы, но тут же пожалела, без неё стало ещё менее понятно, куда именно я иду. Пришлось снова разворачивать и сверяться, делая вид, что всё под контролем. Хотя под контролем было ровно ничего.

А ведь до этого момента я свято считала, что на территории нашей Академии нет более злачных дебрей, чем поля агромагостанции.

На них сгоняли всех первокурсников после поступления в качестве обязательной отработки, всучив инструменты и отправив «познавать основы взаимодействия с природными ресурсами». Звучало страшно, особенно после уточнения, что бульба, которую мы будем сажать, не только восполняет магический резерв, но ещё и кусается. Причём с энтузиазмом. Я тогда была уверена, что к концу недели своего нахождения здесь, останусь без пары пальцев. Но обошлось. Бульба оказалась вполне воспитанной… если не считать одной особенно настырной. Но с ней мне помогла справиться Жози Вайерс — такая же первокурсница, как я, но с факультета боевых целителей. Белокурое создание с очаровательной улыбкой оказалась не только милой, но и очень смелой. Тогда же я познакомилась и с Иллори Риван. Если Жози была похожа на вечный двигатель с улыбкой, от которой сразу становится радостнее, то Иллори, специализирующаяся на призыве сущностей, обладала таким взглядом, будто она уже всё про тебя поняла, но решила дать тебе шанс самой до этого дойти. С ними было легко. Настолько, что в данный момент, вспомнив о первокурсниках, я всерьёз задумывалась, а не перевестись ли куда-нибудь поближе к ним.

Тогда бы я точно не попала в такую странно нелепую ситуацию, пока топала… куда? Куда же я шла?

Притормозила, в очередной раз посмотрела на карту, потом на тропинку, потом снова на карту и медленно выдохнула.

Что-то не сходилось.

Причём не сходилось настолько, что даже стало немного обидно. Никакой Аллеи любви поблизости всё ещё не наблюдалось. Как и не наблюдалось ни одной лавочки, ни фонаря, ни даже мало мальского намёка на прогулочную зону. Зато наблюдалось кое-что другое.

Первый надгробный камень я заметила не сразу. Просто краем глаза зацепилась за что-то серое, кривое и явно не декоративное. Потом я увидела второй камень. И третий. А затем я остановилась окончательно.

Передо мной раскинулось… самое настоящее кладбище!

Надгробия стояли под разными углами, как если бы их ставили в спешке или кто-то потом решил слегка «подправить» композицию, но подправил не особо удачно. На некоторых надгробиях тускло мерцали печати, виднелись цепи, и выглядело это всё так, будто их повесили не для красоты. На ветках сидели птицы-падальщики. Вид у них был такой, будто им давно всё понятно, и только я одна здесь чего-то не понимаю. А земля под ногами и вовсе выглядела подозрительно… живой.

Мамочки мои, пусть это будут просто некромантские декорации!

Я отступила назад, и почти сразу поняла, что зря. Под ногой оказалось что-то… мягкое. Я замерла, медленно опустила взгляд и увидела руку, торчащую из земли. Я на неё наступила.

— Ой! — вскрикнула на инстинктах.

Рука дёрнулась, будто обиделась.

— Ай! — донеслось снизу с искренним возмущением.

Я отскочила так резко, что едва не грохнулась.

— Простите! Я не специально!

М-да…

Теперь я ещё и извинялась перед рукой. Следующий этап — здороваться с надгробиями?

Нет уж, лучше продолжать своё стратегическое отступление!

Я сделала ещё шаг назад, собираясь не только стратегически отступить, но и заодно пересмотреть все свои жизненные решения. Вот только именно в этот момент мне под ноги бросился какой-то коварный корень. Я тихо зашипела сквозь зубы, попыталась удержать равновесие, не удержала. И с громким воплем досады полетела вниз, приземляясь ровно туда, куда приземляться категорически не следовало.

Установленный кем-то силовой контур вспыхнул мгновенно!

Свет полоснул по глазам, воздух дрогнул, а у меня внутри что-то очень нехорошо сжалось. Ещё бы не сжаться. Я ведь сразу поняла, что на одном неудачном падении все мои беды не заканчиваются, сейчас всё станет ещё хуже. И, как назло, не ошиблась. Земля подо мной пошла волнами, будто живая. Показалась ещё одна рука. Потом вторая. Потом третья. Я отшатнулась, отползая назад и отчаянно пытаясь не паниковать.

— Да спите вы обратно! Я вас не призывала! — заявила я с максимальной убедительностью в голосе, на которую оказалась способна.

Ответом стало крайне недружелюбное хватание за подол юбки. Я взвизгнула, дёрнулась, вывернулась, оставив кусок ткани в качестве пожертвования местной фауне, и вскочила на ноги. Рук становилось больше, они тянулись ко мне с пугающим энтузиазмом, и в этот момент я окончательно поняла, что прогулка не удалась, пора с ней завязывать.

— Нет, спасибо! — выдала я нервно уже вслух, разворачиваясь и рванув куда подальше.

Жаль, бежала я недолго. Почти сразу, с разгона врезалась во что-то твёрдое. Точнее — в кого-то.

Очень-очень больно врезалась!

Дальше всё обстояло ещё более прискорбно. Я даже вскрикнуть не успела, как меня перехватили, остановили, удержали. Одна рука легла на талию, вторая сомкнулась на запястье. И до того уверенно и без особого усилия у него это вышло, будто ловить падающих первокурсниц было для ловца обычным делом. Я на секунду зависла слишком близко, чтобы это можно было назвать комфортной дистанцией, и только потом подняла взгляд.

И сразу поняла, что сейчас будет реально плохо.

Потому что поймавший меня некромант смотрел на меня так, будто я не просто в него врезалась, а испортила ему что-то очень важное. И, судя по тому, что за моей спиной всё ещё шуршала земля, это было недалеко от истины.

Взгляд старшекурсника задержался на мне ещё на мгновение, а потом он резко отпустил меня, словно я была не первокурсницей, а особо неприятной разновидностью нежити — той, что сначала притворяется безобидной, а потом внезапно плюётся слизью. Я отступила на шаг, едва не споткнувшись о выступающий из земли корень, и молча оценила масштабы катастрофы.

Выглядела я, мягко говоря, отвратительно.

Юбка была в грязи до такой степени, будто я не шла по кладбищу, а ползла по нему на животе. Рукав разорвался почти до локтя, и из прорехи торчал мой несчастный локоть с таким видом, словно сам не понимал, как сюда попал. Мои роскошные перламутрово-розовые волосы, чей оттенок был выведен непосильным алхимическим трудом — ещё утром аккуратно собранные в приличную причёску, теперь свисали вихрастыми прядями, в которых застряли мелкие веточки, сухие листья и что-то подозрительно похожее на могильный мох. На щеке, судя по ощущениям, уже наливалась царапина — прощальный подарок того самого коварного корня, о который я запнулась во время побега.

Но самое неприятное во всём этом — то, что грязь была… не только на мне.

Некромант опустил взгляд на рукав своего чёрного кителя, расшитого серебром. На ткани красовался жирный тёмный след — ровно от моей ладони, прямо по изящной вышивке.

Я замерла.

Теперь всё стало совсем плохо.

Он не взорвался от злости, не ругался и даже не сделал никаких движений. Просто поднял на меня свои холодные как предгрозовое небо серые глаза, и у меня сразу появилось желание стать очень маленькой. Настолько маленькой, чтобы спрятаться в щели между надгробиями и больше оттуда не появляться.

Высокий, широкоплечий, с платиновыми волосами, светившимися даже в сумраке. Острые, аристократичные черты лица, бледная кожа. Плащ сидел на нём идеально, застёгнутый под самое горло, а на вороте — чёрная брошь в виде сидящего ворона. Её не заметить было просто-напросто невозможно. Я прошлась взглядом по украшению и чуть не вздрогнула: перья казались мерцающими в полумраке, клюв приоткрыт, а одно крыло — едва заметно дрогнуло. Слишком живо для украшения.

Этот некромант вообще самым удручающим образом выглядел… красивым. До раздражения красивым. И смотрел на меня так, будто прикидывал, с какой стороны удобнее начинать расправу. Хотя самое подлое даже не это. Самое подлое — то, что все руки, которые ещё несколько секунд назад тянулись из земли к моей юбке, рукавам и вообще ко всему, что можно схватить, вдруг самым хамским образом дёрнулись, замерли и трусливо поползли обратно под землю. Ползли, кстати, быстро и дружно, словно поняли, что сейчас не время высовываться.

И если даже они отступали, то каково мне?!

Меня ж до глубины души пробрало всего с три его слова:

— Кто ты такая? — спросил некромант.

Голос был низкий, холодный и настолько спокойный, что от этого спокойствия становилось не по себе. Наверное, именно поэтому я инстинктивно выдала всю себя с потрохами:

— Мираэль Рэйвенхарт, — выпалила я. — Первый курс. Факультет алхимии. Я…

— Достаточно, — оборвал он.

От одного этого слова у меня дрогнула спина. И весь мой словарный запас резко закончился. Старшекурсник тоже не спешил что-то говорить. Он молчал, разглядывая меня с брезгливым, почти исследовательским выражением лица, словно всё силился понять, что это это за существо такое вдруг появилось перед ним.

Но и молчал некромант, к сожалению, тоже недолго.

— Итак, — произнёс он ледяным голосом, — что ты здесь делаешь, Мираэль Рэйвенхарт?

Я открыла рот, чтобы честно всё объяснить: про карту, про старосту, про ингредиенты в похмельное зелье из-за инцидента с грейнрусом, но под его взглядом пришлось ограничиться лишь кратким:

— Я ищу зверолист.

Наступила очередная тишина. В ней чувствовалось столько скепсиса, что его хватило бы на целый дисциплинарный комитет.

— Зверолист? — переспросил некромант. — Здесь, в ритуальном некрополе, где не растёт ничего, кроме могильного мха? А получше оправдание не смогла придумать?

Я внутренне вздохнула.

Да, признаю, это звучало глупо.

Но!

— Это не оправдание, — возмутилась я. — Мне действительно дали карту, и там было указано, что…

— Ты испортила мой силовой контур, — опять перебил он.

В его голосе уже не было насмешки, только едва сдерживаемая злость.

— Ты вломилась на запретную территорию, растоптала мою работу и теперь стоишь, рассказываешь про зверолист. Думаешь, я настолько наивен, что в самом деле поверю?

Старшекурсник сделал шаг вперёд, расстояние между нами сократилось до опасного.

— Кто тебя направил? — продолжил свой грозный допрос. — Что ещё ты собиралась сделать, помимо выведения установленного мной контура из строя?

У меня внутри похолодело. Одно дело — быть неуклюжей недотёпой, это я могла понять и принять. Но шпионка? Диверсантка? Вредительница? Это было уже слишком.

— Никто меня не подсылал! — выкрикнула я. — Я правда искала зверолист! Староста дал мне карту! — полезла в карман, чтобы предоставить к словам вещественное доказательство.

Вот только карты в кармане не оказалось. По всей видимости, я потеряла её, когда падала или убегала. Осмотр окружающей местности тоже пользы не принёс. Я огляделась, но рядом были одни могилы, туман и холодные глаза некроманта, наполненные насмешливым торжеством. Карта канула в небытие.

— Да? — заинтересовался старшекурсник. — И что за карта?

— Я её потеряла, — вынуждено призналась.

— Если бы ты вместо этого сочинила, что являешься редким видом мигрирующей кукушки, ищущей место для гнездования, и то звучало бы гораздо убедительнее, — усмехнулся он.

И так пренебрежительно это у него вышло…

Аж захотелось стукнуть его учебником.

И, кстати, не его одного.

По всему выходило, что выданная мне карта, «самый короткий путь», «аллея любви» и зверолист — всё это ложь. Никакого зверолиста и аллеи здесь нет. Есть только кладбище, этот некромант и я — грязная, с испорченной юбкой и без шансов оправдаться перед ним.

Староста меня подставил. Красиво, при свидетелях.

Но подставил.

И он за это поплатится!

Или я не Мираэль Рэйвенхарт…

Вместе с последней мыслью я уже собралась развернуться и уйти, чтобы не продолжать этот унизительный разговор, но некромант, очевидно, решил иначе.

— Куда это ты собралась? — прищурился, всем своим видом выражая категоричность. — Сначала объяснишь, кто тебя сюда отправил и зачем. А потом извинишься за испорченный контур.

Если бы стоящий напротив красавчик заявил мне всё это не в таком ледяном тоне и без брезгливого выражения, я, наверное, в самом деле бы извинилась. Честно. От чистого сердца. И за сломанный контур, и за рукав. Это же самый короткий путь завершения нашего конфликта. Может быть я даже попыталась бы компенсировать ущерб. Не знаю как, но попыталась бы.

Но он смотрел на меня как на грязь. Как на ту самую маленькую грязь, что теперь украшала его одежду.

И я фыркнула:

— Извиниться? За то, что упала? За то, что ты поставил ловушку прямо на проходе? Прости, но если твой контур рассыпается от одного прикосновения первокурсницы — может, стоит пересмотреть свой подход? Как тебя, такого бездарного студента, вообще ещё не отчислили? — съехидничала под конец.

Я понимала, что перегибаю. Понимала, что с некромантами в принципе лучше не связываться. Даже если они в самом деле полнейшая бездарность. Особенно — если так.

Понимала. Но не смогла остановиться.

Меня откровенно несло.

Где-то глубоко внутри голос разума кричал: «Мираэль, замолчи! Он же некромант! Они мстительные садюги!».

Но язык жил своей жизнью.

И некромант это тоже понял. Прищурился. В его серых глазах мелькнуло нечто — не злость, скорее изумление и раздражение.

— Даже так? — произнёс он, и это был точно не вопрос, скорее приговор для одной неопытной первокурсницы. — Тогда я сам узнаю правду и верну долг за контур. Не хочешь добровольно, заставлю тебя расплатиться. И уже не только за контур.

Звучало… многообещающе. Но меня ж уже понесло. Так что я на это только фыркнула, копируя маску полнейшего презрения на его лице. Комментировать и вступать в новую полемику не стала. Развернулась, чтобы уйти.

И тут же ощутила стальную хватку на запястье.

Меня резко дёрнуло назад, мир завертелся, юбка взметнулась, и я снова оказалась перед ним — вся в грязи, с испорченным настроением и уязвлённой гордостью. Его тяжёлая, холодная ладонь легла на моё плечо, и я замерла, чувствуя, как сердце предательски уходит куда-то в пятки.

Но ему и того мало. Некромант, победно ухмыльнувшись, наклонился ко мне чуть ближе, к самому уху, а затем произнёс:

— Ты сейчас…

Мне в момент стало откровенно плохо. Так плохо, как ни было никогда в жизни. И не знаю, к чему бы это всё привело, но…

— Студентка Рэйвенхарт! — вдруг раздался голос.

Настолько неожиданно, что я аж подпрыгнула. Некромант замер. Мы оба застыли, словно нас поймали с поличным, хотя преступление тут совершал только один. И это была не я.

— Что за романтические встречи в учебное время?! Вы что, прогуливаете алхимию?!

Я медленно, очень медленно повернула голову. К нам стремительно шагал магистр Маркус Вальден — куратор нашего курса. Низкий, сухопарый, с поджатыми губами и взглядом, полным праведного гнева и глубокого, вселенского разочарования, он смотрел на меня так, что… я невольно ещё поближе к некроманту придвинулась. Нет, я не настолько легкомысленна. И вовсе не потому, что изменила своё отношение к нему. Но если секунду назад я переживала за то, как пережить этот день, то теперь начала переживать за собственную жизнь в целом.