Глава 3

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Магистр приближался к нам стремительным, чеканным шагом, с таким видом, словно он только что застукал заговор против короны, а не одну-единственную первокурсницу в сомнительной компании. Каждый удар его ботинок отдавался у меня в груди похоронным набатом. Что, в общем-то, было даже уместно, если учитывать окружающий пейзаж. Вокруг нас по-прежнему царил кладбищенский сумрак, между надгробий стелился туман, где-то наверху хрипло каркнула птица, а холодный ветер дёргал край моей и без того пострадавшей юбки, заставляя ёжиться и мечтать о пледе, горячем чае и срочной эмиграции в другое королевство.

Я судорожно пыталась придумать хоть какое-то оправдание, но в голову, как назло, лезла только мысль о том, что лучше бы меня прикопали здесь вместе с остальной нежитью — быстро, качественно и без объяснительных.

Зато некромант, в отличие от меня, никаких моральных трудностей не испытывал. Как ни в чём не бывало, он отступил на шаг и теперь стоял с видом абсолютной ледяной невозмутимости, заложив руки за спину. Как если бы вовсе не он ещё несколько мгновений назад угрожал мне физической расправой, нависая надо мной с перекошенным от ярости лицом. Даже грязь на его рукаве, казалось, уже начала тускнеть — то ли высыхала, то ли магия постаралась, растворяя следы моего позора. Я бы даже восхитилась этим умением, если бы не была так занята паникой.

— Студентка Рэйвенхарт! — голос куратора разнёсся над некрополем, и сидящие на ветках падальщики недовольно завозились, словно осуждая нарушение их покоя. — Что вы здесь делаете? В учебное время! В таком виде? Почему, когда вся ваша группа корпит над ретортами под присмотром магистра Морвейна, вы шляетесь по ритуальному некрополю неизвестно с кем?

Последний вопрос звучал особенно грозно. Но совершенно нелогично. Остановившись в трёх шагах от нас, уперев руки в бока, магистр прищурился, а затем не менее грозно добавил:

— Кайр Вэларис?! — опроверг собственную речь.

В его голосе прозвучало узнавание, смешанное с недоумением, пока взгляд куратора скользил по старшекурснику, задержавшись сперва на его лице, затем на броши на вороте.

— Магистр Вальден, — почтительно поздоровался некромант.

Я же невольно поёжилась под взглядом куратора, чувствуя себя букашкой, которую сейчас насадят на булавку и поместят в коллекцию самых безнадёжных студенток академии. Едва магистр перевёл взгляд обратно на меня, сопоставляя, очевидно, всё, что знал о репутации этого некроманта и о моём жалком, перепачканном виде, мне и вовсе стало особенно плохо. И особенно скверно в тот момент, когда куратор медленно и с расстановкой произнёс:

— Рэйвенхарт, сейчас совсем не время для свиданий!

Я аж поперхнулась собственным вдохом.

— Что? Нет! — выпалила, чувствуя, как стыдливый жаркий румянец заливает щёки до самых кончиков ушей. — Магистр Вальден, это не свидание! У меня нет столько свободного времени! Я же учусь!

— В самом деле? — скептически переспросил он, выгибая дугой бровь, выражая глубочайшее сомнение в моих умственных способностях. — И что же вы, Рэйвенхарт, позвольте, узнать, в таком случае учите конкретно здесь?

Ветер взметнул край моей юбки, и я машинально прижала подол рукой к ногам, вместе с тем ощущая, как под порванный рукав пробирается холод. Хотя нет, холодно мне стало вовсе не от ветра. Тусклый свет кладбищенских фонарей отбрасывал длинные тени от надгробий, и в этом освещении лицо куратора выглядело особенно суровым. Тут не то, что одна несчастная первокурсница в моём лице, даже мёртвые бы содрогнулись от проскользнувшего по позвонкам холодка. Но самое подлое, что именно в этот момент Кайр Вэларис, который до сих пор хранил молчание с выдержкой, достойной дипломата на переговорах, вдруг подал голос:

— Студентка Рэйвенхарт явилась в ритуальный некрополь без приглашения. А ещё, судя по всему, без малейшего представления о том, куда она вообще шла.

В его голосе не было ни злости, ни напряжения — только ровная, убийственная вежливость. Некромант сделал короткую паузу, во время которой его взгляд скользнул по мне с выражением лёгкой брезгливости, как если бы старшекурсник смотрел не на меня, а на раздавленную гусеницу на подошве.

— Впрочем, думаю, истинная причина её появления здесь очевидна, — степенно добавил он.

Магистр Вальден нахмурился, и его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

— И какая же?

Я смотрела на Вэлариса, заранее понимая, что ничего хорошего он не скажет. Это читалось в его глазах. Их глубина очень уж явно хранила особый, садистский блеск, бывающий исключительно у людей, которые точно знают, что их следующая фраза разнесёт чью-то жизнь в щепки, и искренне наслаждаются моментом. Я невольно отступила на полшага назад, но бежать было некуда, ведь за спиной маячили надгробия, и одно из них, с покосившимся крестом, выглядело так, будто уже приготовилось принять мои бренные останки.

— Я не хотел бы смущать первокурсницу, — произнёс Вэларис с той особенной, убийственно вежливой интонацией, от которой комплимент становится оскорблением, а безобидная фраза превращается в пощёчину. — Но, полагаю, дело вовсе не в учёбе. Просто некоторым юным леди кажется, что если они где-то кого-то увидят, то этот кто-то сразу же должен пасть жертвой их чар.

Он обвёл меня ленивым, оценивающим взглядом, и я физически ощутила, как этот взгляд скользит по моей грязной юбке, разорванному рукаву, спутанным волосам, в которых всё ещё запутались сухие листья и мох.

— Вероятно, я вас разочарую, студентка Рэйвенхарт. Но увы, вы совершенно не в моём вкусе.

Это на что он только что столь хамским образом намекнул?!

Я аж чуть не задохнулась!

От возмущения. От стыда. От острого, обжигающего желания треснуть его чем-нибудь потяжелее. Например, вон тем гранитным ангелом, который взирал на нас с ближайшего надгробия с выражением вечной скорби. Даже в ушах зашумело, и на мгновение я перестала слышать что-либо, кроме собственного пульса. Ветер и тот затих, будто прислушиваясь к моему позору.

— Я не… — начала я.

Сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

Но не договорила.

— Разумеется, — перебил он. — Вы сейчас скажете, что пришли сюда исключительно за зверолистом. Такой ведь, кажется, предлог вы использовали для нашего знакомства? Может быть, даже повторите ту вашу сомнительную историю про карту, которую вы потеряли?

Его губы искривила тонкая, едва заметная усмешка. Её можно было бы не заметить. Но я заметила, потому что с ненавистью и отчаянием одновременно вглядывалась в его лицо.

— Но давайте будем честны. Юные девушки часто охотятся за наследниками аристократических родов Тайрина в надежде выгодно выйти замуж. Вполне очевидно, что и вы решили, будто это ваш шанс. Довольно неуклюжий, надо сказать. Могли бы подготовиться и получше, всё-таки первое впечатление имеет значение, — сделал театральную паузу, явно наслаждаясь произведённым эффектом, а я заметила, как его пальцы, унизанные парой серебряных перстней, чуть сжались в кулак и тут же расслабились, словно некромант тщательно сдерживал желание рассмеяться. — Мне искренне жаль, что вам пришлось потратить столько усилий впустую. В следующий раз, может быть, вам больше повезёт. С кем-нибудь другим.

Я стояла с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни слова. Щёки горели так, что ими, наверное, можно было растапливать снег. Это звучало даже хуже, чем обвинение в шпионаже. Хуже, чем обвинение в диверсии. Он не просто выставил меня недалекой. Он выставил меня озабоченной недалекой, которая якобы за ним бегала, получила от ворот поворот и теперь пытается прикрыться нелепой историей про зверолист.

Ага, я…

Посреди кладбища. В рваной юбке. И с могильным мхом в волосах. Довершать картину должен был, наверное, хор упырей, исполняющий что-нибудь патетическое.

Впрочем, у куратора самым подлым образом почему-то не возникло никаких сомнений в утверждениях некроманта.

Он молчал несколько секунд, и за эти секунды я успела мысленно попрощаться с академией, будущей карьерой и надеждой когда-нибудь посмотреть в зеркало без чувства жгучего стыда.

— Студентка Рэйвенхарт, это правда?

— Нет! — выдохнула я так громко, что эхо прокатилось между надгробий и вспугнуло стайку падальщиков, сорвавшихся с веток с возмущённым карканьем. — Я не… я вообще не… да как он вообще мог такое подумать?! Я сюда в самом деле за зверолистом пришла! И карта у меня была! Честное слово, была!

Признание вырвалось вперёд мыслей.

Вот же!

Сама себя со всеми потрохами сдала…

— Рэйвенхарт, — магистр Вальден скрестил руки на груди, а его глаза превратились в две щёлочки, в которых тлел опасный огонёк подозрения. — А зачем вам зверолист?

Я судорожно перебирала варианты. Признаться, что мы всей группой пытались сварить похмельное зелье для магистра Морвейна, который надышался парами грейнруса и теперь спит в обнимку с учебником? Самоубийство. Свалить всё на Крейса? Но доказательств нет, ведь карту я потеряла, а слово старосты против моего слова вряд ли сработает в мою пользу, особенно, если учитывать, как хорошо он умеет изображать ответственного лидера. Может, и правда пусть лучше думает, что у меня тут было это дурацкое свидание? Но нет, поздно. Вэларис уже всё испортил своим заявлением про «не в моём вкусе». Крысолов.

Он загнал меня в угол и теперь стоял, наблюдая за тем, как я пыталась выкрутиться, с таким же невозмутимым любопытством, с каким какой-нибудь фанатичный натуралист разглядывает редкий вид насекомого, прежде чем пришпилить его к планшету. Ветер трепал его платиновые волосы, но некромант, казалось, этого не замечал. Весь его облик сквозил таким видимым превосходством, что я на мгновение забыла о холоде, о собственном облике и даже о присутствии куратора. Осталась только чистая, концентрированная, требующая выхода ярость.

Я бросила на некроманта короткий, полный ненависти взгляд, но он даже не моргнул, просто стоял и ждал, наслаждаясь спектаклем.

— Это для эксперимента, — выдавила я наконец и даже попыталась изобразить подобие полнейшей беззаботности. — В учебнике по продвинутой алхимии сказано, что зверолист обладает уникальными каталитическими свойствами, и я подумала, что было бы интересно проверить их в сочетании с базовыми реагентами, — переступила с ноги на ногу, чувствуя, как холодная земля чавкает под подошвами туфель, и добавила для убедительности: — Я очень увлечённый человек, магистр Вальден. Когда меня что-то интересует, я забываю обо всём.

— В том числе о здравом смысле, уставе академии и собственной безопасности, — подытожил куратор и тяжело вздохнул, потерев переносицу двумя пальцами.

А я заметила, как под его глазами залегли тени. То ли от усталости, то ли от горького удручающего осознания того, что я теперь его личная головная боль на ближайшие несколько лет.

Вэларис всё это время стоял молча, но я чувствовала его присутствие спиной. Оно давило, словно айсберг, проплывающий где-то рядом, только без моря и без шансов на спасение.

Но с этим я как-нибудь потом разберусь.

— Студентка Рэйвенхарт, — произнёс магистр Вальден уже наставительным тоном, — вы осознаёте, что для того чтобы раздобыть какую-то траву, вовсе не обязательно шляться по запретным территориям в учебное время? Для этого существуют фамильяры. Маленькие, удобные, быстрые создания. Призванные для того, чтобы помогать своему хозяину. Вы не могли послать своего?

Я закусила губу и опустила взгляд.

— У меня нет фамильяра, — вынужденно признала я.

Собственный голос показался слишком тихим и скромным для этого огромного, мрачного кладбища. Повисла пауза. Такая глубокая и звенящая, что даже показалось, будто я слышу, как Вэларис за моей спиной едва заметно ухмыльнулся.

— Нет фамильяра? — переспросил магистр Вальден.

В его голосе прорезалась та самая едкая, преподавательская ирония, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Лучше бы прямо здесь, в какую-нибудь свежевырытую могилу, благо недостатка в них не наблюдалось.

— Простите, я, кажется, ослышался. У студентки лучшей академии Тайрина, где учатся самые одарённые маги со всего королевства, нет даже простейшего фамильяра? И при этом вы считаете себя очень увлечённой?

Я молчала. Крыть было нечем.

Ветер бросил мне в лицо пригоршню сухих листьев, и один из них прилип к щеке, но я даже не стала его смахивать — слишком устала, слишком замёрзла, слишком глубоко погрузилась в пучину собственного унижения. Хотя где-то там, под слоем стыда, начала закипать злость. На Крейса, который подставил меня. На этого некроманта с его идеальным лицом, платиновыми волосами и гадким характером. На саму себя за то, что я действительно оказалась такой… никакой.

Это же надо так легко попасться!

— Прискорбно, Рэйвенхарт. Очень прискорбно. Как вы вообще с таким подходом собираетесь здесь учиться?

Как-как…

Справедливости ради, стоило заметить, что я не единственная первокурсница, у которой ещё не было фамильяра. Некоторые студенты в них в принципе не нуждались. А у кого-то магический дар только-только проснулся и они банально ещё не успели им обзавестись. Для этих целей в академии «Талисман» существовала традиция ночи первого призыва, где учащиеся могли восполнить данный пробел в своей магической биографии.

Точно!

Ночь первого призыва как раз состоится на днях.

Я вспомнила об этом с той внезапной ясностью, какая бывает, когда посреди кромешной тьмы вдруг зажигается спичка.

У меня ещё есть шанс. Я смогу провести ритуал, смогу призвать фамильяра, и тогда никто — ни куратор, ни этот надменный некромант, ни Крейс — не посмеет назвать меня «недостаточно увлечённой». У меня будет фамильяр. Самый лучший фамильяр, какого только можно призвать. И я больше никогда не попаду в столь неприятную и унизительную ситуацию.

Я набрала в грудь побольше воздуха, собираясь выпалить всё это вслух, но магистр Вальден опередил меня:

— Ладно, Рэйвенхарт. Я дам вам ещё один шанс. Но учтите, — его голос снова стал строгим, и он поднял указательный палец, подчёркивая важность момента, — если снова не оправдаете моих ожиданий, к посвящению не допущу. А без посвящения, — сделал короткую паузу, а затем предостерёг: — можете паковать чемоданы.

Я сглотнула. Без посвящения не только мне самой, настанет конец всему. Никакого обучения, никакой карьеры, никакого будущего. Только родители, которые скажут: «Ну мы же говорили», даже не зная, что именно они мне говорили, но обязательно скажут. Мама будет плакать. Папа будет молчать, что ещё хуже. А Крейс… нет, Крейса я раньше времени представлять не буду.

— Я всё поняла, магистр. Я вас не подведу.

— Хотелось бы верить, — сухо обронил он. — А теперь — марш отсюда. И чтоб духу вашего в некрополе больше не было. По крайней мере, до следующего учебного года.

Я не заставила напоминать дважды. Кивнула, пробормотала что-то про «спасибо за понимание», хотя какое там понимание, и бросилась прочь, пока куратор ещё что-нибудь не придумал.

В спину мне дул холодный ветер, но я не замёрзла. У меня теперь была цель. Ночь первого призыва — мой шанс доказать, что я чего-то стою.

И я этот шанс точно не упущу.