Глава 4

До общежития я добралась окольными путями. Пока добиралась, всё время чудилось, что из-за любого ближайшего поворота вот-вот выскочит магистр Вальден с новой порцией претензий или, того хуже, Вэларис. Казалось, простого унижения на кладбище ему недостаточно. Но к счастью, коридоры были пусты. Только портреты великих магов прошлого провожали меня осуждающими взглядами. К тому моменту, как я добралась до двери своей комнаты, я чувствовала себя полностью выжатой, как какая-нибудь тряпка после генеральной уборки, которую никто не оценил.

В отличие от меня, соседка по комнате выглядела полна энергии. Девушка лежала в позе активно читающей «звезды». Над её головой парили сразу три книги, которые она ловко перелистывала лёгкими движениями пальцев. Её изумрудные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого торчали шпильки, перья и даже маленькая отвёртка. В этом была вся Тея — гениальный и рассеянный до катастрофичности артефактор, который не способен сидеть без дела ни одной лишней минутки.

Когда дверь за мной захлопнулась, Тея оторвалась от книг, окинула меня беглым взглядом и присвистнула.

— Ну и видок у тебя, Рэйвенхарт, — сказала она и захлопнула все книги одновременно. — Я знала, что алхимия — грязное дело, но не настолько же! Ты что, участвовала в извержении вулкана?

— Почти угадала, — отлепилась от двери я с унылым вздохом, снимая грязные туфли, а затем рухнула на кровать.

Да, не особо гигиенично. Но сил ни на что не осталось. Мышцы ныли так, будто я разгружала вагоны с алхимическим оборудованием.

— Что случилось? — нахмурилась Тея.

— Кладбище, некромантия и полный провал — именно в таком порядке, — отозвалась я. — Можешь начинать злорадствовать.

Тея села рядом, поджав ноги. Злорадствовать не стала.

— Так, — сказала она тоном целителя, собирающегося ставить диагноз, — рассказывай всё. Кто, где, когда и насколько всё плохо?

Я вздохнула и начала. С самого начала. Про Крейса и его фальшивую карту, которая обещала аллею любви, а привела меня на кладбище. Про руки из могил. Про то, как я наступила на силовой контур. И про Вэлариса, выросшего из ниоткуда с его невыносимым «вы не в моём вкусе», после которого хотелось провалиться под ближайшее надгробие. Про куратора, который застукал нас и сделал выводы, за которые хочется биться головой об стену, я тоже рассказала. Расписав всё в особо ярких красках, полных моей досады и возмущения. Тея слушала молча. Какое-то время, после того как я замолчала, тоже молчала. А потом подвела краткий итог:

— Вэларис, — наконец произнесла она с таким трагизмом, что я невольно поёжилась. — Говорят, он из той породы аристократов, которые не прощают ошибок. Я слышала, один старшекурсник случайно испортил его плащ, и потом через неделю перевёлся в другую академию. Никто не знает, что произошло, но ходят слухи о проклятии и том, что теперь он разговаривает с собственной тенью.

Я сглотнула, вспоминая холодные глаза и насмешливый голос.

— Я тоже испачкала его плащ, когда наступила на контур и обозвала его бездарем, — призналась я.

Тея посмотрела на меня сочувственно.

— Тогда советую одно — никогда не попадаться ему на глаза. Если увидишь его, убегай в другую сторону. Если он в библиотеке — через окно. Если на обеде — потеряй аппетит. Эти аристократы не церемонятся с простыми студентами.

Я кивнула. Учитывая предостережение куратора, всё, что осталось — помнить о порядке приоритетов: не вступать в новые конфликты с некромантами и не доверять Крейсу.

Кстати, о Крейсе.

Староста не только подставил меня, отправив на кладбище по ложному следу, но и сам в это время раздобыл зверолист у целителей, пока я блуждала. К тому моменту, как я вернулась, группа уже приготовила зелье, магистр Морвейн проснулся и остался им настолько доволен, что даже не стал разбираться ни в чём. А Крейс, конечно, присвоил все заслуги себе, потому что теперь выходило, что именно он героически спас ситуацию. Никто из группы не вспомнил, что это я придумала рецепт. Никто не вступился, никто не поинтересовался, куда я вообще пропала и отчего вернулась в самом непотребном виде.

— Мне кажется, вашему старосте не помешало бы пару дней провести в теле лягушки. Или камня. Или лягушки-камня… — задумчиво произнесла Тея после того, как мы с ней обсудили и это.

— Не надо, — неожиданно даже для себя самой, не согласилась я. — Он обставил всё так, будто я прогуляла, а он спас положение. Все считают его героем. Если я сделаю что-то такое, это будет выглядеть низко. А мне нужна месть достойная этого предательства, чтобы он запомнил её на всю жизнь.

Тея посмотрела на меня с уважением.

— Ты становишься опасной.

— Они сами вынуждают меня.

Вот только на деле все мои мстительные порывы пришлось отложить. Я была вынуждена сконцентрироваться сначала на ритуале призыва. Если фамильяра у меня так и не будет, куратор мне это непременно припомнит, и вся эта история с местью потеряет смысл, так что все последующие дни я провела в режиме «осады». Просыпалась затемно, завтракала на ходу. И всё свободное от лекций время проводила в библиотеке. Библиотека в академии «Талисман» была огромной и многоярусной, в ней пахло старой бумагой и слабым озоном от охранных заклинаний. Я выжимала из этого времяпрепровождения всё по максимуму, изучая руны вызова, конспектируя схемы пентаграмм, помня, что даже одна неверная линия могла всё испортить. Я заучила все возможные ошибки, которые только возможно допустить, заодно заучила и способы их устранения, потому что доверять своему везению было опасно. Я точно знала, что хочу получить в качестве фамильяра не мышь, не жабу и не домашнюю канарейку. Что-то особенное. Чтобы и Вэларису стало не по себе, и Крейс сразу понял, с кем связался.

Тея наблюдала за моими мучениями с таким видом, будто я решила стать человеком, который собирался переплыть океан в одиночку. А однажды вечером вместо очередного предложения выпить чай вместе, Тея отложила свои чертежи и задумчиво сказала:

— Если хочешь всех удивить, у меня есть кое-что, что поможет. Правда, это экспериментальный артефакт.

Вместе со сказанным она достала из ящика кулон на тонкой серебряной цепочке. В оправе тускло мерцал зелёно-серый кристалл, а в нём завораживающе плавно переливался густой дым.

— Это усилитель, — пояснила Тея, заметив мой заинтересованный взгляд. — Теоретически увеличивает мощность призыва на тридцать — сорок процентов, если носитель в форме. Практически… — она смутилась — Я ещё не тестировала его. Планировала начать со следующей недели. На лягушках.

Я представила себе лягушку, прошедшую через подобное усиление. Наверняка она бы не просто квакала, а издавала боевой клич, отращивала бы дополнительные лапы и требовала к себе обращения «Ваше Земноводное Величество». Чуть не расхохоталась. Но потом в памяти всплыли холодные серые глаза и насмешливый голос некроманта, произносящий «вы не в моём вкусе», а затем и лицо Крейса, самодовольно рассказывающего всей нашей группе о своём героизме. И вся весёлость мигом схлынула, оставив после себя ледяную, спокойную решимость.

— Беру, — сказала без колебаний.

Тея моргнула(прим. автора: историю Теи можно прочитать в книге“ Опасная практика, или Как отворожить боевого мага”).

— Даже не спросишь про возможную побочку?

— А она есть? — спросила я.

— Ну… — протянула девушка, а кристалл мигнул зелёным светом в такт её сомнениям, но потом она решительно добавила: — Нет. Никакой побочки быть не должно. Я же лучшая на своём курсе, ты меня знаешь.

Сперва сказала, а потом вздохнула с таким видом, будто уже попрощалась с моей жизнью, заодно прикинула, кому достанется моя кровать.

Но остановило ли это мою решимость?

Не дождутся!

В тот момент, когда Тея протянула мне кулон, и кристалл снова ярко мигнул, словно приветствуя меня, все мои мысли были уже не о побочках, а о том, какой чудесный фамильяр мне достанется.

Я почти видела его в своих мыслях. Он должен быть непременно огромным, величественным, с шерстью цвета грозового неба и глазами, в которых тлеет потусторонний огонь. Может быть, волк. Может быть, рысь. А может быть, мне удастся призвать что-то совсем невообразимое. Такое, что даже высокомерный Кайр Вэларис вытянет лицо от удивления. И больше не станет воспринимать меня лишь легкомысленной первокурсницей. Я представляла, как войду вместе с ним в зал посвящения, как все обернутся, как Крейс подавится своим самодовольством, а магистр Вальден наконец перестанет вздыхать и наконец скажет что-то одобрительное.

Да, обязательно скажет!

Во всём этом я не учла только одно.

Время самого ритуала пришло гораздо быстрее, чем я успела почувствовать себя полностью готовой к нему. За час до начала, перед выходом из комнаты я поправляла воротник парадной мантии, глядя в зеркало, и пыталась унять дрожь в пальцах. Кулон Теи висел у меня на шее под тканью, я чувствовала его тепло, слабое и пульсирующее, словно крошечное сердце.

— Ты справишься, — заверила Тея, украшая свои изумрудные волосы серебряными нитями. — Ты столько дней не выходила из библиотеки, перечитала больше книг по призыву, чем большинство студентов этой академии читают за весь учебный год, и у тебя есть мой усилитель. В любом случае, что бы ни случилось, будет грандиозно. А грандиозность — это девяносто процентов успеха.

— Оставшиеся десять — это умение вовремя убежать, — хмыкнула я в ответ известную любому студенту истину. — Ладно, считаем, что готова. Или хорошо притворяюсь.

Церемония проходила в главном зале с высокими сводами, теряющимися в полумраке. Громкий шёпот превращался в загадочное эхо, а шаги отдавались многократным гулом. В воздухе парили сотни свечей, отбрасывающих тени на стены с фресками великих магов. На полу светились пентаграммы по одной на каждого первокурсника, принимающего непосредственное участие. Атмосфера была торжественная и таинственная, хотя среди первокурсников скорее царило нервное ожидание момента, когда всё закончится, и можно будет праздновать.

Я выбрала третью пентаграмму от центра во втором ряду. Она располагалась достаточно близко, чтобы видеть распорядителя сегодняшнего вечера, но и достаточно отдалённо, чтобы в случае провала легко сделать вид, что это не я. Пальцы сами собой потянулись к кулону Теи, и я сжала его, чувствуя, как мягко в ладони пульсирует кристалл. Остальные тоже заняли свои места. Кто-то нервно шептался, кто-то застыл с каменным лицом, напряжение стало ещё более ощутимым.

На кафедру поднялся Магистр Орсан — выдающийся в своём деле специалист по фамильярам. Его речь была стандартной и вполне ожидаемой. В основном он говорил о том, что фамильяр — это спутник на всю жизнь, а за грубые нарушения в ритуале строго накажут. После взмаха руки, пентаграммы засияли мягким серебристым светом, окутывающим нас.

— Начинайте, — скомандовал Орсан нетерпеливым тоном, словно собирался скорее закончить и пойти на ужин.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и начала то, что заучила до автоматизма и видела во сне последние три ночи. Слова сами складывались, срываясь с языка, а внутри разливалось тепло. Сперва слабое, как первые лучи солнца после зимы, затем разгорающееся, словно костёр в груди. Кулон подхватывал пульс, вливая дополнительную мощь.

Постепенно вокруг начали появляться фамильяры. Услышав первые восхищённые вздохи, сквозь полуприкрытые веки я увидела мягкие вспышки, а затем уловила гортанный клёкот совы, заметила серебристую змею с аметистовыми глазами и кусающего хвост котёнка. Всё шло по плану.

А потом пришёл мой черёд.

Вспышка света моей пентаграммы ослепила, залила всё вокруг меня ярким сиянием, и я перестала что-либо видеть. Послышался удивлённый гул в зале, чей-то вскрик. Кажется, девушки с совой. Я открыла глаза и застыла.

Передо мной парил… ворон.

Не птица, а как ночная тень. Фамильяр был прекрасен, с металлическим блеском на перьях, выглядел крупнее других фамильяров. Его холодные умные глаза смотрели прямо на меня. Он склонил голову, оценивая, достойна ли я такого, как он, и издал каркающий насмешливый звук, эхом разлетевшийся по залу.

Я восхищённо вздохнула. Протянула к нему ладонь.

А потом случилось нечто странное.

По правилам, после установления связи, фамильяр, привязанный к своему хозяину, засыпает, свернувшись в предназначенную для его сущности форму. До тех пор, пока хозяин не посчитает нужным материализовать его в этот мир снова. У того же Кайра Велариса, когда мы познакомились, например, фамильяр пребывал в виде броши, прикреплённой к воротнику. Кому-то везёт больше, и фамильяры украшают их запястья в виде браслетов, или становятся перстнем на пальце, ещё я встречала булавки, подвески, медальоны. Вариаций было полно.

А вот мой фамильяр… не исчез.

Презирая все каноны проведения ритуала, ворон переступил лапами, приземлившись на мою руку, устраиваясь поудобнее, и склонил голову на другой бок с почти человеческим любопытством.

— Студентка Рэйвенхарт, ваш фамильяр… почему он всё ещё здесь? — спросил магистр Орсан, смотря на меня с явным недоумением.

А я знаю?!

Сюрприз…

Я же хотела всех удивить. Вот. Удивила, так удивила.

Хотя вслух пришлось признавать совсем иное:

— Не знаю, — честно ответила я.

Ворон тихо каркнул мне в ухо. В зале воцарилось недоумение. Орсан что-то быстро записал в своём свитке, а затем объявил, что первокурсники могут пойти на традиционное празднование.

Что именно он там написал?

Я не была уверена, но почему-то стойко казалось, что что-то вроде: «Инцидент с Рэйвенхарт. Доложить ректору».

А если и правда ректору, то мне совсем-совсем несдобровать!

Торвальд Фрейр — погодный маг, и погода на всей территории академии «Талисман» зависела исключительно от его настроения. Стоило его совсем чуть разозлить, и можно легко пасть поражённым молнией в самом прямом этого значения смысле.

Нет, впасть в немилость ректора мне совершенно не хотелось. Как и куратора, который по моему плану сегодня вообще-то должен был наконец возгордиться мной.

Но, кажется, уже не возгордится…

Хорошо, прямо сейчас его тут не было.

А я, ещё немного посомневавшись в собственных достижениях, всё так же неуверенно, встречая множество любопытных и насмешливых взглядов, пошла с остальными.

В большом зале гудели разговоры и смех. Кто-то хвастался фамильярами: сова расправляла крылья, змея извивалась в воздухе, котёнок гонялся за хвостом. Старшекурсники поздравляли новичков. Я заметила Крейса, рассказывающего что-то с видом истинного лидера и героя, который он, как примерил на себя, так и не снимал все эти дни. Я отошла в тень, взяла бокал с искристым напитком, который на вкус был как смесь яблочного сока и фейерверка, и попыталась осознать произошедшее.

Ворон, успевший перебраться мне на плечо, всё это время продолжал переступать лапками, а ещё обнимал меня крылом, нырял клювом в волосы, издавая урчащие звуки, больше похожие на мурлыканье, чем на карканье. Его перья были мягкими, от него пахло дождём и старыми книгами. Это было одновременно странно и мило. Ворон выглядел словно мой лучший друг, который десять лет рядом. Он ласкался, тыкался мордой в щёку и тихо ворковал.

— Какой ты… ласковый, — выдохнула я.

Тея появилась через несколько минут, улыбаясь со своим миниатюрным броненосцем, который громко сопел, свернувшись клубочком у неё на ладони. Она остановилась, увидев меня с вороном, который снова увлечённо ковырялся у меня в волосах.

— Слушай, а он тебе никого не напоминает? — спросила вдруг.

— Нет, а должен? — озадачилась я.

— Ну-у… — протянула девушка.

Но и только. Ворон замер, перестал ковыряться у меня в волосах и гордо повернул голову к дверям.

Тея последовала его взгляду и побледнела.

— О нет, — тихо прошептала она.

Я обернулась. В дверях стоял Кайр Вэларис. Его стальной взгляд обвёл всех собравшихся и остановился на мне. Притом с такой точностью, словно он заранее знал, где именно я нахожусь. Ворон на моём плече обхватил меня крылом и издал громкое предупреждающее карканье. А в зале по какой-то причине воцарилась гробовая тишина. Теперь я слышала только громкий и частый стук своего сердца. Он участился, едва некромант медленно двинулся ко мне. Студенты расступались, удерживаемые одним его взглядом. Я невольно вжалась в стену, заготовила целую речь по поводу его случайно испорченного мной рукава. А он остановился всего в шаге и бросил взгляд на ворона. В его глазах мелькнуло нечто непонятное — то ли изумление, то ли ярость.

— Что ты с ним сделала? — тихо спросил Кайр, взглядом сжигая меня.

— Почему я должна что-то делать со своим фамильяром? — совершенно не поняла.

Ворон зашёлся одобрительным карканьем. А некромант, с хрустом сжав кулаки, выдал сухо:

— Он не твой. Он мой.

По залу прокатился нервный смешок — наверно, это была Тея. Или я. Я, которая в это время инстинктивно смотрела на пустое место на воротнике плаща Вэлариса. Там больше не было броши.

А всё потому, что…

— Ой-ёй.