Глава 154. Мы

— Какая краля! — мужик с засаленными патлами, чуть съехавшим в сторону носом — ломали в свое время, щербато улыбнулся, похабно причмокнув. — Я бы такую разложил прямо здесь…, — и засмеялся, кхэкая, смех подхватила пара-тройка подпевал, стоявших с ним в один ряд на коленях.

Заводила. Времени я дала мало, вряд ли Управляющий выбирал заключенных — скорее взял десяток из камеры целиком, этот за главного, значит нужно ломать или убирать сразу.

Стрела просвистела раньше, чем я успела додумать. Длинная боевая, аларийская. «Заводила» упал, открыв рот, глядя одним застывшим глазом в небо. Древко торчало в другом, черное оперение подрагивало на ветру.

Я обернулась — стреляли сверху, Ликас, передал лук обратно одному из охранников на стене, и коротко отсалютовал мне.

А если бы мне нужны были все десять человек?

— Господа…, — все заключенные заткнулись, смех стих, они смотрели внимательно прямо на меня. — Теперь я могу продолжить…, — я прошлась вдоль ряда, оценивая, кого мне привезли — кто из них согласится? Все на первый взгляд были похожи — грязная одежда, у каждого жирная печать смертников чернеет по центру лба. — Вы все умрете — приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Вопрос в том, вы умрете так же как жили… или, как честные люди. Клановые. Я предлагаю вам вступить в Клан Блау. Прямо сейчас.

На предложение согласились четверо — это было больше, чем я рассчитывала. Вассальная клятва служения — и приговор приводится в исполнение немедленно, но в обмен клан берет ответственность за их семьи — полное содержание и обучение детей.

Остальным умирать прямо сейчас не хотелось — мало кто выберет не свою жизнь, если можно продлить ее ещё на несколько мгновений. Клятву приносили здесь же — четверых вытолкнули вперед — стандартные слова и пара капель крови на малую печать.

— Огырх…ххх…, — один из заключенных умер сразу, на месте, как только печать полыхнула силой. Соврал. Не знаю, на что он рассчитывал и как хотел использовать шанс. Все равнодушно смотрели, как он затих на снегу, дернувшись пару раз. Тонкая струйка крови из уголка рта расчертила лицо на две неравные половины.

Минус один, осталось трое.

— Вы обещали… леди…, — напомнил один из трех, кто принес клятву. — Защиту и содержание для наших семей…

— Слово, — я подняла вверх руку, и сила вспыхнула, облизав тьмой пальцы. — Блау всегда заботятся о людях Клана.

Они кивнули вразнобой, и охранники, подпихивая в спины, повели новых вассалов вниз.

— Троих хватит? — Ликас спустился во двор, просто перемахнув через перила лестницы, и, мягко приземлившись, сразу пристроился сбоку, сопровождая меня.

— Должно, — точнее я очень рассчитывала на это. — А если бы мне нужны были все десять?

Ликас хмыкнул.

— Мы давно служим у Блау, больше пяти не отправляли вниз никогда.

Я кивнула — алариец был прав. Жертвоприношения — задача Главы, и дядя делал это крайне редко.

— Уверена? — он придержал меня за руку перед лестницей. На нижней площадке уже ждали трое заключенных и охрана — в алтарные подземелья ходу не было никому без Блау.

— Есть выбор? Трое этих, или наши люди. Сколько их будет, если защита не выдержит? Меньшее зло. Может Великий зачтет им смерть во имя благого дела. Или… ты тоже считаешь, что у сиры Блау поехали плетения от страха? — я криво дернула уголком рта. Совет в библиотеке Ликас пропустил, и хотя там были аларийцы, я до сих пор не знала, что он думает.

— Нет, — глаза Ликаса стали холодными. — И я бы не стал спрашивать — отправил вниз всех.

— Мало силы — мало смысла, — жертва должна быть добровольной — это основное правило, которое знают все, иначе можно получить только крохи. Оставшихся пятерых заключенных запрут, и пусть с ними разбирается дядя — как он решит.

Я кивнула Ликасу и решительно отправилась вниз. Граница жизни и смерти такая тонкая, и сейчас всего тридцать ступенек отделяют их от смерти.

Ритуал прошел буднично.

В алтарный зал я завела заключенных вместе, и бросила чары глубоко сна. Сняла чары пут, и обагрила алтарь кровью. В семейных хрониках было сказано, что больше силы приносит собственноручное принесение в жертву — в идеале специальный ритуальный балахон, босиком, волосы распущены, и только чистота ритуального ножа может осквернить этот священный момент запахом железа. Но…балахона у меня не было, ходить босой в подземельях по ледяным каменным плитам могут только извращенцы, а затаскивать на алтарь троих мужиков вручную, без использования силы — это нужно быть воительницей Мары.

Поэтому я просто остановила им сердце.

Алтарь жрал долго. Как пиявка, вытягивал, посасывая все крохи силы из источников, гудел и вспыхивал довольно и сыто, искорки кружили в воздухе. На миг мне показалось, что я здесь не одна — как будто сотни чужих лиц соткались маревом в воздухе, как будто их позвала сила и они явились на пир — покушать, но когда я моргнула — исчезло все. Только три трупа и алтарная плита, которая сыто мигала.

Жертва принесена и жертва принята. Я погладила пальцами гранит, впитывая силу, сосредоточилась и отдала приказ.

***

Тряхнуло знатно. Ступеньки лестницы двоились и троились перед глазами, сила пела в крови и призывала совершить что-то под стать, что-то совершенно сумасшедшее.

Что-то достойное Блау.

— Семьи доставить и разместить…, — Управляющий осоловело кивал в ответ — его глаза масляно блестели. Сила не обошла никого, даруя крохи каждому из вассалов. Почти звонкую вибрирующую энергию защитных куполов я ощущала даже отсюда. И дядя и Акс наверняка почувствовали отголоски возмущения пространства — просто не могли не почувствовать. И это хорошо — теперь они знают. — Похоронить с почестями, как… клановых, — я аккуратно разместила три тела на пол перед лестницей — в ряд. Сейчас силы было столько, что я могла бы перенести всю конюшню с места на место пару раз целиком вместе со всеми лошадьми. — Выполнять.

Из дома я сбежала. Быстро.

Задними коридорами и во двор, перебежками, чтобы ни с кем не столкнуться — только не сейчас. Дошла до предпоследнего стойла в ряду, щелкнула задвижкой, и нырнула внутрь, обвив руками теплую мохнатую шею. Кис-Кис. Привычный запах успокаивал и возвращал трезвость, сила стихала в крови — всплеск от жертвоприношения проходил.

Слишком много энергии для моего третьего круга — мне не удержать столько, достаточно того, что я чувствовала себя обновленной и бодрой. Если бы у меня был хотя бы шестой… если бы…

Кис бодался, пофыркивал в ухо, жевал мягкими губами волосы, прикусывал, точно так, как делал это всегда.

— Мальчик мой, — пальцы зарывались в гриву, — мальчик… мой хороший… мой смелый…

Кис бодался лбом, опустив голову — лоб в лоб. Фыркал в ухо и начинал нервничать — много нежностей он не переносил, но не боялся. Вспышки силы никогда не пугали Кис-Киса — хоть это не меняется.

— Ещё чуть-чуть…, — шептала я тихо, — постою ещё чуть-чуть и пойду…

Больше всего сейчас мне хотелось упасть в сено, зарыться в него с головой и никуда не выходить.

— Кхэ-кхэ…, — сзади раздалось покашливание, и я вздрогнула, распрямив спину — мгновение слабости кончилось. — Дожились, мисси теперь к чужим райхарцам обниматься бегать будет… хотя и своих не перечесть…

Кис-кис насмешливо и высокомерно фыркнул в сторону аларийца — Старик погрозил крючковатым пальцем в ответ.

— Ждут вас мисси, все ждут, а вы тут… милуетесь…

— Сопли размазывает по стойлам, — добавил Ликас сухим недовольным голосом.

Я обернулась резко, и Старик отшагнул назад, споткнувшись, но удержал равновесие — сразу прекратив причмокивать. Похлопала полыхающей до локтей рукой, объятой темными языками силы, по теплой шее Кис-Киса, и оттолкнувшись, перебросила ногу и перелезла через стойку, мягко спрыгнув вниз.

— Контроль, — бросил мне Ликас, обменявшись быстрыми тревожными взглядами со старым аларийцем. — Ты вся пылаешь… глаза…

— Пытаюсь, — выдохнула я в ответ, и сила наполнила мой голос грозовыми раскатами где-то там, за третьей линией защиты.

Слишком много заемной силы, слишком много, и слишком слабый проводник, и переход на четвертый круг близко.

Я пошевелила пальцами, усилием воли заставляя темное облако, окружающее руки, таять, медленно и неотвратимо.

— Глаза, — Ликас без всякого опасения приподнял моё лицо за подбородок и покрутил из стороны в сторону.

— Не могу, — я и так делала всё, что могла. — Скоро пройдет.

Старик пожевал губами, оценивая мой вид — доспехи, кольца, походная одежда, волосы, туго стянутые в косу, и кивнул чему-то.

— Заварю чаю — выпьешь, для спокойствия… а зенки-то притуши, ишь как сверкают, — выдал он и пошаркал к каморке.

— Нет времени, — я тряхнула головой, и где-то далеко в небо опять громыхнуло, резонируя с моими словами. Моя земля — моя сила, и сейчас она была почти безгранична.

— Не то что к людям, к лошадкам нельзя подходить в таком виде… ишь нервничают…, — лошади действительно тревожно прядали ушами, взбивали солому копытами и ржали тихонько, чуя силу. — Пока соберется отряд, зенки-то и поутухнут… за десять мгновений ничего не случится, — постановил Старик.

Чай был вкусным.

Я жмурилась, потягивая ароматный отвар — сбор был хорош, терпкий, знакомый — чем-то похожим меня поила Марта, с отчётливым успокоительным действием.

— Уже лучше, — довольно констатировал старый алариец, забрасывая за щеку пару засахаренных ягод. … — А уж коли начали — надо до конца вести… или начинать не стоило…

— Белая смерть и черная, — я решила не терять время. Ушлые аллари всегда знают больше, чем рассказывают. — Табор ушел поэтому? Будет лавина? Прорыв тварей?

Опять быстрые перекрестные взгляды, и седая голова кивает Ликасу — скажи ей.

Ликас молчит, а я делаю ещё один обжигающий глоток.

— Ты сменил и усилил посты — выставив всех. Я подняла полную защиту, по-крайней мере время мы выиграем. Предгорья могут пострадать, но…

— Аллари… разделились, — продолжил Ликас с некоторым усилием. — Нас мало, и пока мы не можем вмешиваться — так решил Совет, поэтому Табор увел всех.

— Скажи ей, — Старик с причмокиванием громко всосал чай, и прикрыл глаза от удовольствия, — скажи ей всё. Времени больше нет. Дева со змеей или спасет или уничтожит аллари… в очередной раз.

— Очередной раз? — я вздернула бровь.

— Помнящий, — поморщился Ликас. — Всегда говорит витиевато… первая попытка, вторая попытка… не важно.

— Важно, что мы — остались, а не ушли, — открыл глаза Старик — и сейчас на меня смотрел бывший Старейшина, а не главный конюший Блау. — Мы выбрали тебя, девочка. Мы — верим.

— Но если решил Табор, вы должны были уйти? Обязаны подчиниться…

— Я держу эту землю, — старик говорил спокойно. — Я сказал — мы остались — они ушли. У Хакана свои пути — у нас свои. И свой Избранный…

— Ликас? — я посмотрела на Наставника. Неужели они пошли против дяди, против Совета и…

— Скажи ей. Всё, — снова повторил старый алариец.

Ликас сжал несколько раз пудовые кулаки, взъерошил короткий ежик волос — колеблется? Не смотря на то, что он приносил клятву маме? Ликас колеблется? Великий, что они натворили?

— Мы… нас…

— Аллари разделились, — выдохнул Старик, тщательно набивая табак в трубку. — Никому не ведомо, какая ветка событий прирастет следующей. Есть те, кто считает, что все Высшие — враги…

— … и их нужно уничтожить, — продолжила я тихо. — И даже я…

— Ты — ученица Мастера, — отрубил Ликас. — Неприкосновенность в круге — это то, что будут соблюдать все.

Мастер выбил для меня целую зиму — именно это и было целью по-настоящему? Обеспечить безопасность?

— Мы — вымираем, — несколько колечек дыма поднялось к потолочным балкам — старик раскурил трубку. — Главное — сохранить наш род, поэтому … мы сотрудничали с Аю.

Я ошарашено переводила взгляд с одного на другого — разве не Ликас вбивал мне в голову много раз — держаться подальше от магистра?

— Мы выполнили свою часть соглашения, — ещё несколько колечек дыма поднимается вверх, — И Высшая предупредила в срок — и Табор ушел. Черная смерть грядет.

— Мор, — вынужденно пояснил Ликас. — Черной смертью исход тварей стали называть позже. Изначально, черная смерть — это мор, так горцы зовут ту заразу, что принесли с собой Высшие.

Пиала звякнула о столешницу — чай расплескался и мне обожгло пальцы, но я не заметила.

— Но тогда… те кто остался… вы… Ликас… Нэнс! Все, кто в поместье…

— Каждый сделал выбор — уйти или остаться, — старик неторопливо пыхал трубкой, как будто все время мира ждало его впереди.

— Но… Ликас! Нужно было сказать! Нужно срочно варить эликсир и…

— Мы сделали ставку на тебя, девочка, — старческие ясные глаза сверкнули, — не подведи нас.

— Да это псаки знает что…, — аларийцы молча выслушали трехэтажные матерные конструкции, пока я не выдохлась. Сумасшедшие аларийцы! Аларийцы, у которых поехали все плетения разом! — Это мор! Мор! Это значит, что все аллари — все — заболеют! Нужно было сразу сказать мне!

— Черная смерть может прийти, а может и не прийти, — совершенно равнодушно протянул старик, — или прийти другая, или мы уйдем в Источник по какой-то иной причине — это никому не ведомо… это не важно…

— О, Великий! — я застонала, закрыв лицо руками. Самые большие психи на весь северный Предел служат у нас — и это аллари, просто полное поместье психов! — Если это не важно, то что? Что важно?

— Дожить до рассвета, — старик выдохнул дым почти мне в лицо. — Так сказал Помнящий. Иногда нужно просто дожить до рассвета.

Мор. Эликсир. Свиток с рецептом лекарства был у аллари.

— Надеюсь, у вас хватило ума выкупить хотя бы редкие ингредиенты для эликсира?

Лавка и лаборатория Старика Ву до сих пор опечатаны, и там не так много оставалось с последнего раза. Защиту можно взломать, но я сомневалась, что алхимику было до того, чтобы пополнять запасы. Этого просто может не хватить.

— Всё по списку, — старик не торопясь пыхал трубкой, отправляя колечко за колечком в потолок, — скупили все, что было во всех лавках Керна. Всё здесь, — он похлопал по столу.

Я вздохнула свободнее — если что, эликсир сварит любой алхимик по готовому рецепту. Но все равно — защиты от Мора нет, если нет искры или она слабая. Аллари определенно психи!

— Время кончается, — Старик, прислушался к чему-то снаружи — я не слышала ничего, но слух у аларийцев всегда был превосходным. — Скажи ей, — скомандовал он Ликасу и на этот раз выпустил целое облако дыма, и я закашлялась, отмахиваясь руками. Что за дрянь он курит?

— Ликас? — Есть что-то ещё кроме Мора? Что-то, что эти псаковы аллари не сказали мне?

— Горские студенты из Кернской, которые погибли в лавке, начали расследование — в нападении на Люциана Хэсау обвинили общины. Юнцы хотели доказать, что горцы не трогали сира. — Ликас начал говорить очень быстро. — А магистр просто заметала следы. Убирали всех, кто знает.

При чем тут горцы?! Люци? В голове вспыхнуло: «горы видят, это не мы… он свидетель… он расскажет правду… это они и аллари…». Они — это люди Аю? Это она виновата в том, что Люци в магической коме? Она и… аллари? Ликас виноват?

— Зенки! — длинный конец трубки резко взмахнул в мою сторону. — Держи контроль, девочка!

Вокруг пальцев на столе вспыхнула тьма и потихоньку ползла вверх, облизывая запястья.

— Это аллари виноваты в том, что случилось с Люцианом?

Ликас кивнул — и мои руки сразу вспыхнули до локтей. Правда — псакова правда, он не стал бы мне врать.

— Это…ты?!

— Это люди Виктима… зенки! Зенки, девочка! — трубка постучала по столу. — Не все аллари одинаковы, как и не все Высшие одинаковы! Не суди всех!

— Аллари имеют отношение к татуировкам в Легионе? — я сама не узнала свой голос, настолько он звучал хрипло.

— Нет! — старик ещё раз стукнул трубкой о столешницу. — Ты слушаешь, но не слышишь. Высшая должна была предупредить, чтобы аллари успели уйти — и она выполнила свою часть сделки. Это всё! Мы не вмешиваемся в дела Высших!

— И я могу вам верить? — я смотрела на Ликаса, но тот смотрел под ноги — и не поднимал глаз. — Как я могу?

— Так же, как мы верим тебе, в тебя, — Старик спокойно пожал плечами и выпустил ещё пару колечек дыма. — Молча.

— Менталисты должны найти всё, что нужно, и убраться обратно в Столицу, — повторила я слова Ликаса. — Но они не нашли…

— Все пошло не так, — Наставник поднял на меня взгляд — и там не было ни тени сомнения — он бы ещё раз сотрудничал с Аю, и ещё раз сделал бы всё то же самое. — Старуха сошла с ума. Выполнила обещание, но у нее поехали плетения…

Старик кивнул в подтверждение слов.

— Никто не собирался убирать юнцов — их предупреждали не раз, но она прислала магов. Поэтому нужно держаться подальше, Вайю. Менталисты должны поймать — и они поймают. Пусть ловят — это не наша задача.

— Там Акс! — простонала я тихо. — Акс в этой псаковой шахте вместе с Аю!

Аларийцы снова быстро переглянулись — и я поняла, что они давно знают про брата, и никто не собирался говорить мне об этом или делать что-то, чтобы вытащить его.

Потому что Аксель не нужен аллари?

— Ты можешь остановить тварей? Ты можешь остановить старуху? Или остановить ритуал? Нет. — размеренно и холодно отсчитал меня Ликас. — Не хватит силы. Это дела военных и дознавателей.

Больше всего мне хотелось ударить Ликаса со всей силы — поколотить так, чтобы заболели кулаки, и приказ не отдашь — псакова печать действует на аллари не так, как на нормальных людей! Теперь я понимала дядю — до красных точек в глазах от ярости, почему его так выводит из себя Ликас.

— Твоя задача просто сидеть дома и никуда не вмешиваться. Никаких поездок в Керн. Я отправлю людей забрать леди Ву.

И Старик — кивнул в ответ.

Я внимательно изучила лицо Ликаса — подбородок упрямо выдвинут вперед, плечи развернуты и напряжены.

Он ждет взрыва? Этот псаков вопрос — кому подчиняются аллари в поместье, кто на самом деле отдает приказы, кто главный — всплыл бы рано или поздно. Но почему сейчас, псаки! Все так не вовремя!

— Останови меня.

Я поднялась из-за стола — и Ликас начал подниматься одновременно. Мы мерились взглядами — смуглые щеки Ликаса потемнели, он непреклонно сложил руки на груди.

Я молчала. Из игры с аллари мне уже не выйти — знаю слишком много, слишком много мне позволили увидеть, чтобы отпустить просто так. Слишком много вложил Ликас, но… мне не нужны люди, которые не подчиняются моим приказам.

— Я могу запретить, как Мастер своей ученице.

— Здесь сейчас нет вашей ученицы, Мастер. Здесь есть вторая Наследница Клана Блау. И единственный человек в пределе, который может отдавать приказы — это сир Кастус Блау.

Я нащупала в кармане флакон со шлемником и сжала.

Не вынуждай меня, Ликас. Ради Великого. Только не ты и только не сейчас. С таким трудом обретенный контроль полетел к псакам — сила ярилась внутри — нам смеют возражать. Кровь пела и требовала, чтобы все вокруг склонили головы — поставить всех, кто смеет возражать на колени.

— Останови меня и у тебя больше не будет ученицы. Останови меня, и вы можете забыть обо мне.

О ваших ставках и псаковом доверии, никакой помощи аллари — никакого обучения. И можете сразу убираться с моей земли — следом за Табором.

— Мои люди беспрекословно подчиняются моим приказам или… идут к псакам.

Из конюшни я почти выбегала, с трудом смиряя шаг, то и дело ожидая окрика в спину. Немного расслабившись только во дворе, среди магов — две пятерки были уже готовы, кони оседланы, но кроме них не было никого.

— Где отряд? — я выцепила ближайшего аларийца из охраны — они знают всегда все и про всех.

— Мисси, — постовой отодвинулся от меня подальше — темное облако вспыхивало на кончиках пальцев, и быстро с надеждой обернулся по сторонам. — Мисси… Мастер приказал отбой значится… никаких поездок…

— Отбой. Значится. Ты! Иди сюда! — я махнула одному из помощников Управляющего, который стоял на верхних ступеньках крыльца. — Доукомплектовать отряд, — я махнула в сторону магов. — Чтобы были готовы выезжать через десять мгновений. Полностью. И чтобы в отряде не было ни одного аларийца…

— Сира? — удивленный взгляд в ответ. Судя по стопке свитков и тушнице я остановила писаря. — Но обычно вас сопровождают…

— Мисси!

— Ни. Одного. Аларийца. Что здесь не ясного?

— Но это не мои задачи… и я никогда не занимался…

— Значит займешься. Выполнять!

— Слушаюсь!

— Мисси, но как же это… ведь Мастер приказал…, — мямлил алариец, которого просто отодвинули в сторону.

— Двое магов, за мной, — я взмахнула паре из ближайшей пятерки. — Сопровождать.

***

— В точности как Аурелия!

Старик невозмутимо пыхал трубкой, наблюдая, как глиняный пузатый чайничек, пиалы, и круглые крохотные тарелочки, которые так любят женщины с кухни, взлетают со стола, сметенные кулаком Ликаса, и разлетаются на мелкие осколки.

Ломать не строить. Разбить просто, как потом пить из склеенной чашки? — вздохнул про себя Старик.

— Никого не слушает! Кастусу уже давно нужно было драть её по заднице!

Кулак опустился на столешницу и ни в чем неповинное дерево жалобно заскрипело.

Хороший был стол, долго служил, — подумал Старик.

— Отодрать так, чтобы сидеть не могла!

Ножка стула подломилась и разлеталась в щепки — кто-то пинал от души. Хороший был стул…

— Единственный, кто может приказывать — это Кастус Блау, да пропади этот Блау…

Старик неторопливо посасывал трубку и ждал. Самое ценное — коробку с табаком, он сразу подгреб поближе, и припрятал на коленях — остальное его волновало мало. Ликас вернул себе равновесие духа уже через пару мгновений, выпустив пар.

Сначала старик хотел напомнить, сколько зим в свое время потратил Уважаемый Сейр, чтобы смирить норов юного аларийца, но потом решил, что не стоит. Девочка взрослела быстрее, чем он ожидал. Сколько времени у нее займет, чтобы разобраться, что она может приказывать этому глупцу — добавив только одно слово к любому распоряжению? Глупцу, который так неосторожно дал клятву её матери. Зиму? Две? И что она будет делать, когда поймет это?

Глупые дети. Старик покачал седой головой и выпустил ещё одно колечко белого дыма в воздух. Глупые, такие глупые дети. Разве сейчас время?

— Мастер, — один из охранников-аларийцев постучал в косяк около приоткрытой двери. — Мастер… мисси приказала собрать отряд, и… — он запнулся на миг, — чтобы-там-не-было-ни-одного-аларийца, — протараторил он очень быстро, глотая слова.

Старик прищурился, и снова затянулся. Усы скрыли короткую усмешку. Ликас выругался грязно, поминая всех Блау до третьего колена, так не вовремя и рано почившую леди Аурелию, тварей, демонов Грани, Источник, методы кастрации, и почему-то мелких грызунов.

— Собирай отряд, — рявкнул он в ответ ошарашенному охраннику.

— Но… мисси приказала… ни одного аларийца…

— Собирай отряд! — рявкнул окончательно выведенный из себя Ликас. — Из одних аларийцев! И чтобы там не было ни одного Высшего!

— Но…

— Быстро!

Старик открыл глаза и покачал головой, показав кончиком трубки за дверь — спорьте в другом месте. У него под старость зим не было проблем с памятью. Последний раз юная мисси отдавала прямой приказ в пять — малышка болела и ей захотелось вишни. Свежей. В середине зимы. И все аларийцы в поместье прекрасно видели, чем это закончилось — Ликас сбился с ног, не спал двое суток, ягоды спешно переправили из столичных теплиц порталами…

Он причмокнул, вспоминая сладкий запах зрелой вишни, тонкие зеленые хвостики с листочками — только с дерева… легкие нотки горчинки на языке от косточек, но…

Старик хихикнул в усы и в очередной раз подавился дымом, закашлявшись от смеха. Миска со свежей ягодой летела далеко и долго, когда её принесли — прямо в лицо обескураженному Ликасу. Два дня для ребенка — это целая жизнь.

Маленькая мисси выздоравливала и теперь хотела клубники. И уже тогда было понятно, что просто не будет.

Алариец подавился смехом ещё раз и покачал седой головой. Юный Ликас проиграл битву, которая даже ещё не началась, а ведь его предупреждали насчет клятвы… но… молодость-молодость… тогда его глаза смотрели и видели только одного человека на всех четырех континентах. Сиру Аурелию Хэсау.

***

Суета в доме продолжалась, гомон оглушал, слуги сновали туда сюда, повинуясь резким окрикам Управляющего. В поместье кипела жизнь — никто не понимал, что именно происходит, и зачем они это делают, но теперь в общем хаотическом движении появилась осмысленность — поднятие защиты ощутили все и те крохи силы, которыми алтарь Блау щедро подпитал источники каждого.

Высшие не любят делиться силой. Ни с кем, и уж тем более со слугами. Такая щедрость никогда не значила ничего хорошего. Наоборот — это значило, что всё плохо. Очень плохо. И это отчетливо понимал каждый.

Когда я зашла в холл первого яруса, чеканя шаг, с двумя магами за спиной — разговоры стихли, кто-то поклонился, но большинство просто молча приложили кулак к груди — салютую. Север большую часть своего существования пребывал в состоянии войны — с тварями, с мирийцами, которые постоянно пробовали на крепость наши границы, с прорывами Грани — больше всего прорех было у нас, как будто все окраины Империи — это естественные зоны нестабильности. Что такое война — знали все, те, кто не знал и не мог помнить — ощущал это спящей памятью родичей, которая билась силой в крови.

Управляющий поклонился первым — низко, так, как склонял голову только перед дядей, даже Акс удостаивался обычно чуть меньшего по глубине поклона.

Хорошо. Значит споров больше не будет — хотя бы этот вопрос мы решили.

Аларийцы, сбившись в отдельную группу у лестницы, сверлили меня темными непроницаемыми глазами. Высокие, смуглые, чересчур серьезные. Я легко кивнула аллари — мои проблемы с Ликасом — это мои проблемы с Ликасом. Осталось дождаться, что он решит.

— Леди…, — слуга склоняется в поклоне. — Мастер Йок ожидает вас в нижнем кабинете. Просил личной аудиенции и просил передать, что это срочно и важно.

***

Йок стоял у окна. Не знаю, что он видит в сумраке, но именно там рассвет завтра утром поцелует бледным розовым золотом вершины Лирнейских. Там, где дальше за хребтом лежали земли Хэсау.

— Мастер, — я взмахнула рукой — пусть маги ждут за дверью. — Слушаю. Коротко и быстро.

Что хочет сказать Йок я не представляла — все уже оговорено, приказы отданы — он охраняет Данда, и всех в поместье. И это его единственная задача — проследить, чтобы молодые горячие юнцы не совали головы туда, куда не следует. И Геб и Яо не отличались усидчивостью и послушанием, поэтому ни Йоку, ни Луцию, я не завидовала заранее.

— Сира Блау, — полный немного неловкий поклон — Наставник Данда явно привык к более простому церемониалу. — Вы подняли полную защиту?

— Это очевидно, — сомневаюсь, что хоть кто-то в поместье мог не почувствовать этого.

— Есть причины?

— Причины обсуждать не намерена, — я начала отстукивать кончиками пальцев по столу — мы зря теряем время, — ваши задачи не меняются. — В Клане Блау военное положение до приезда Главы. Это всё, что вам нужно знать. Ваша цель — охрана сира Хэсау. Займитесь этим.

— Слушаюсь. Мой подопечный сейчас на землях Блау. Есть информация, которую леди должна знать, чтобы… принимать верные решения.

Йок отсалютовал по-военному, бритые виски сверкнули в свете магических светильников. Я нетерпеливо щелкнула пальцами, разрешая говорить.

— Докладываю. Первоначально мой ученик должен был посетить клан Блау на праздник Кануна Зимы. Ситуация изменилась — сир Хок отдал приказ, поэтому мы прибыли раньше, чтобы успеть до того, как портал заблокируют.

— Дальше.

— Сир Хэсау, сир Люциан Хэсау и сопровождение должны были следовать за нами, но Глава наложил запрет.

Я втянула воздух сквозь зубы.

— Прошлый раз переправить сира Люциана тоже запретил Глава?

Йок коротко кивнул в ответ.

Дядя Бер и дядя Хок не оставят это просто так. Или Глава так опасается братьев Хэсау, что решил убрать одно звено — все знали, кто стратег в этой тройке. Или это намеренная провокация? Глава устал ждать вызова и решил ускорить события, убрав двух братьев одним ударом — если Бер всё-таки решится?

— И перед самым закрытием арки на земли клана перебросили две дивизии Шестнадцатого.

Целых две? Зачем? У них опять Прорыв? И почему Геб не сказал — не знал? Гектор — в Хадже, минус три, если считать эти — они уменьшили численность вполовину! Куда смотрят Главы! Совет?! Псаковы хрычи!

— Кто отдал приказ блокировать Портал?

— Это информация не моего уровня, леди, но люди говорят… Нарочный был из Запретного города. И мирийцы за последнюю декаду развернули полномасштабные учения вдоль побережья.

— Зимой?!

— Учения, — Йок кивнул. — Границ не нарушают, держатся на расстоянии, но…

— Никогда мирийцы не проводили учений в зиму…, — тихо закончила я. Это причина? Столица решила перестраховаться? Можно сказать, что Мирия стянула военные силы к границе, и просто ждет… чего ждет, псаки вас побери?

— И последнее, — Йок помедлил, — сир Люциан проводил расследование о связи Главы клана Хэсау и мирийцев, связи с горцами. Сира Люциана нашли в горах, все горцы в сопровождении были убиты. Допрошенные в общине клялись, что это… аларийцы. У вас в поместье много слуг…

— Все аларийцы в поместье верны Блау, — оборвала я резко.

— Сира, я служу давно, и хорошо знаком с Мастером-наставником Ликасом. Аларийцы не подчинялись даже госпоже Аурелии, их слишком много, я не могу в таких условиях обеспечивать безопасность своего подопечного…

— Все аларийцы верны Блау, — за окном громыхнуло.

— Тем не менее, сира, я бы просил в целях безопасности удалить из поместья…

— Верны. Блау, — сила вспыхнула и в маленьком кабинете сразу стало темнее. Йок рухнул на колени раньше, чем я успела подумать — его просто согнуло в дугу и придавило к полу. Силе было плевать, что это чужой вассал, что на нем нет метки крови, здесь и сейчас работало единственное правило — никогда не возражать Блау на их земле. — Это мой дом, — ещё один раскат раздался за окном и повторился низким рыком в голосе. — Мои люди. Моя земля.

Сила пудовой плитой гнула Йока к полу. Наставник Данда сопротивлялся изо всех сил — вены на лбу вздулись от напряжения, но ему нечего было противопоставить — не тогда, когда были принесены жертвы и алтарный камень пел от полученной силы.

— Подчинитесь, или умрите, — за окном ярко сверкнула молния — и ещё раз прокатились отдаленные грозовые раскаты.

И я не могла это остановить — всё вышло из под контроля. Слишком много силы, слишком много тех, которые постоянно испытывают терпение, оспаривая право Блау владеть и распоряжаться.

Йок распластался по полу, вжался, не в силах сделать хотя бы один вдох — и я ничего не могла поделать. Алтарь жаждал жрать, жаждал жертв, жаждал ещё и ещё… ему всегда было мало.

— Подчинитесь! — простонала я, сопротивляясь изо всех сил — желание сломать, высосать до капли, всю энергию, которой так заманчиво полыхал Йок — вся сила должна принадлежать Блау. Повинуйся — или умри. И умри — было предпочтительнее, Хэсау был сильным и… вкусным.

Я облизала губы.

Сила. Жрать. Жрать. Жрать. Пела мне псакова алтарная плита снизу. Вот почему дядя никогда не брал больше пяти жертв — это просто невозможно, контролировать такую силу.

Йок скреб пальцами по полу, и я почти сдалась, когда заманчиво запахло железным запахом свежей крови — алтарь хочет… просто согласись… Но Данд не простит, если Блау заберут Наставника в жертву.

Не простит. Не простит. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Не жрать! Не жрать! Нельзя свои! Я обуздывала силу, как норовистого райхарца, и почти кожей ощущала неохотное презрение, с которым мне подчинялись — слабая, недостойная, хочет ограничить, хочет лишить, жрать…

— Нельзя!!! — это я проорала вслух, и в этот момент он прошептал — «признаю».

Темно-серые ленты униженно распластавшись проползли по полу от Йока, лизнули кончики моих сапог, и вернулись обратно к Хэсау.

— Признаю… силу… признаю… право, — прохрипел он. — Подчиняюсь…

И всё стихло.

Разом, как будто большая волна ушла назад, откатилась в море, но я знала, что это временная передышка — сила вернется и нахлынет снова, и похоронит всех под собой. Подчинение Йока уже ничего не решало — слишком поздно. Сила вышла из под контроля — я больше не могла этим управлять.

Дверь в кабинет распахнулась с треском, ударившись о стену, на пороге стоял взъерошенный Данд, который скалил зубы в пародии улыбки. Увидев Наставника на полу, он с низким рыком, плавно, начал движение вперед, чуть согнув ноги для прыжка.

— Назад! — пухлая рука, унизанная кольцами, схватила Данда за загривок с неожиданной силой, дернула в сторону и почти вышвырнула в коридор. — Убрать его! Си-ра…

Луций заходил осторожно, по шажку, высоко подняв руки вверх — нет угрозы. Безопасен.

— Си-ра…, — Наставник говорил тихо и напевно.

Я подняла глаза на Луция и без его реакции зная, что вся пылаю — руки, глаза, шея, темным пламенем было объято всё. И волна… волна силы возвращалась…

— Не удержу, — просипела я тихо.

— Т-ш-ш…, — мастер сделал ещё несколько шажков вперед, — третьего круга мало… нужно отдать лишнее… иначе…

— Я не могу! Я не знаю как! — и я никогда не проводила нормальных обрядов с жертвами. Никогда.

— Сир Кастус может отдавать силу вассалам…, — торопливо шептал Луций. — Не знаю как… просто откройтесь… и отдайте… прикажите забрать лишнее…поделитесь…

Волна приближалась, и я уже начинала задыхаться — от силы перехватывало горло.

— Я не знаю как!!!

— Делайте! — рявкнул Луций. — Отдайте силу!

Вокруг меня начало потрескивать, сила заворачивалась в спираль по кругу, повторяя рисунок внутреннего источника — глаза мастера расширились, но он не сдвинулся с места…

— Отдайте силу!

Темная спираль вокруг меня вращалась все быстрее и быстрее, увеличивая высоту — почти лизнув потолочные балки, сила нарастала. Как прибой, и перед тем, как окончательно захлебнуться, я закрыла глаза и… открылась.

…земли Блау велики, девочка… от самых Лирнейских гор, от верхнего Хребта вторых пик, где берет начало великая река, которая стекает на равнину… до окрестностей Керна… пустошей, что лежат в сторону Хаджа и дальше…

…я была птицей, которая парила над нашими землями… была ветром, который едва касался крыш и поднимал поземку снега… была землей, которая скована снегом…. была льдом озера и огнем очага… тысячи лиц… которые подняли головы вверх… тысячи рук…. тысячи светлячков источников… сотни меток, которые удерживали меня на земле… была кухаркой и мастеровым в гончарной мастерской… была новорожденным и была старухой, которая доживала последние зимы… была теплом руки, которая держала пику и запахом хлеба, который вился над деревней… была всем и ничем…

…была Акселем, который спускался в нутро шахты и на миг поднял голову вверх — Мелочь?

…была дядей, который стоял рядом со старшим Сяо — Вайю?

…я была третьей линией защиты и первой, я была алтарным камнем, и кровью, которая упала на снег, я была запахом каленого железа и запахом грудного молока… я была Блау.

Я открылась и отдала, щедро, направляя всю волну, которая пришла — дальше, осеняя благословением каждого, в чьем сердце горела метка преданности роду.

Я — принадлежу Блау, склоняются головы служанок, я — принадлежу Блау, благодарно принимают силу воины, открывая источники, я — Блау, смеется один из детей — его недавно приводили на клятву…. Я есмъ Блау… Мы… есмъ Блау — это не я, это мы… все…

…я была каждым из них, и не была ни одним. Здесь не было месту я — здесь были только мы. Мы все — клан Блау.

***

— Не возражать! — тихий повелительный голос Луция обрывает собеседника на полуслове. — Не спорить! Выполнять приказы беспрекословно, чтобы сила не сочла это неповиновением… подчиняться!

Я тихо хмыкнула. Лежать было мягко. Внутри звенело от пустоты и довольства, и счастья. Сейчас я могла позвать — просто потянуть за тонкие нити, и мне отзовутся…

Я была такой глупой… на самом деле я никогда не была одна.

Едкой полынной горечью сожаление подступило к горлу — я бросила их. Прошлый раз, в прошлой жизни. Когда умер дядя и Акс, я бросила их. Всех. Потому что не знала. Потому что не умела. Потому что не чувствовала, что мне есть кого защищать, раз за разом разворачивая парламентеров из клановых, которые приходили в военный госпиталь и часами простаивали у палатки целителей на коленях, чтобы просто поговорить.

Но я не слышала их. Не хотела. Не могла. Мне было нечего им дать — внутри было пусто, ведь всегда была только я. Я. Я. Я. И никогда мы… до этого момента.

Мы. Блау. И те, кто вверил свои жизни нам.

— Вайю…, — наставник склонился надо мной — зарумянившееся лицо, глаза блестят удовольствием, и даже встревоженных морщинок стало как-будто меньше.

Сейчас я почти любила Луция, просто потому что он был вассалом Блау.

— Мастер…, — голос звучал хрипло. — Сколько… я валяюсь…

— Пяти мгновений не прошло, — Луций пошевелил усами, и выдохнул — едва заметно, но с отчетливым облегчением. — Если бы леди спросила…. Я бы сказал, что трое для алтаря — это много. Слишком много для третьего круга. Если бы леди спросила, я бы сказал, что удержать силу будет сложно, и хватило бы двоих. Если бы леди спросила, я бы сказал, что даже сир Кастус поит алтарь силой, только собрав вассалов, и никогда — в одиночку, — рявкнул он наконец. — Но сира очень умная, сира всё знает сама…, — он развел руки в стороны. — И сира только что чуть не похоронила всех в поместье. Это было бы огромной честью — умереть во славу Блау, — закончил он язвительно.

— Не спорить…, — пробурчала я тихо, повторив слова Наставника. — Не возражать…, — в воздухе запахло силой и Луций быстро упал на одно колено, приложив кулак к груди.

Я не стала разубеждать его, всплеска не будет — сила ушла вся, осталось только моя — ровно на третий круг, и сейчас я даже слабее Мастера. Пусть ждут и повинуются.

Кто знал, что даже простое псаково жертвоприношение имеет такие подводные камни? Ведь когда приезжали Хэсау все прошло ровно… или дело в том, что их было только двое… Юнис и Юстас… или дело в том, что всплеск близко?

Я потерла глаза. Время. Ратуша, Фей-Фей, сани, Аксель. Именно в таком порядке. Сейчас за дом и клановые земли можно быть спокойной.

— Отряд готов? — я поднялась с тахты в кабинете, потянулась, размяв плечи, и щелкнула кольцами — нужно добавить атакующих, и змеек.

— Все готово, ждут леди, — Седая голова Луция склонилась. — Леди… я прошу права сопровождать…

— Нет.

— Леди…

— Не обсуждается.

Луций говорил что-то ещё, но я уже не слушала — уже взлетала вверх по ступенькам, наслаждаясь ощущениями — тело чувствовало себя превосходно, как будто я отдыхала декаду напролет, и даже бок не беспокоил. Интересно было бы просчитать зависимость между использованием родовой силы и восстановлением организма Высших, как влияет близость алтаря на процессы, протекающие в Источнике.

***

Управляющий и Целитель смотрели выжидающе. Молча, готовые повиноваться по первому слову. Уважения ко мне стало больше, но оно мне было уже не нужно.

Мы нуждаемся в чужом уважении, когда у нас недостаточно силы. Вечный парадокс — когда силы нет — ты требуешь уважения, когда сила есть и её достаточно… в чужом уважении ты больше не нуждаешься.

Два защитных купола переливались по периметру, защищая наш разговор от чужих ушей. Если все пойдет как надо — этого разговора просто не было, если… как обычно, будет уже все равно.

— Наставник Луций освобожден от своих обязанностей, я разорвала контракт.

Управляющий открыл рот, чтобы сказать и тут же закрыл. Дядя не держит дураков.

— Это означает, что в отсутствии Главы и Наследника, я лично несу ответственность за все последствия.

Малое совершеннолетие ещё не наступило, и мне нужно вывести Луция из игры, чтобы на него не повесили действия ученицы. Слишком много в Пределе тех, кто мечтает лишить Блау Трибуна. Такую возможность не упустят.

— Вы — гарант, — я кивнула Целителю. — У вас есть данные об использовании и употреблении яда скорпиксов второй Наследницей. Свидетелей более чем достаточно, — и это не считая дознавателей, которые просто обязаны подтвердить. — Подготовьте все документы заранее, — это уже Управляющему. — Представьте данные в такой последовательности, чтобы было понятно — вина второй Наследницы очевидна. Разрешаю разглашать информацию о ритуале жертвоприношения, вскрытии Хранилища и складов. Отчет готовить как внутренний, для представления Главе Клана.

Если придут — им будет достаточно просто изъять бумаги.

— Да, — я щелкнула кольцами. — Подготовьте на рассмотрение предварительное прошение о созыве малой коллегии целителей, по факту признания меня «нестабильной»…

— Но это не правда! — возмутился Целитель. — Вы стабильнее нас всех вместе взятых, не считая…

— Правда никогда и никого не интересует, — перебила я резко. — Ваша задача — защищать и служить Клану, — именно в такой формулировке обычно приносят клятву. Не щадя жизни своей. — Выполняйте!

— Госпожа…, — Управляющий поправил очки — глаза за стеклами светились тревожно. — В каком случае нам следует использовать эти бумаги?

Когда? Как я могу сказать им, что понятия не имею, что будет дальше. Понятия не имею, чем закончится этот псаков вечер, и что ждет нас завтра?

— Вы поймете сами. Когда… если будут предъявлены обвинения.

— Служу Блау!

— Служу Блау.

Два почти синхронных салюта, и можно вычеркнуть из списка последнее-важное-дело. «Валить все на Вайю» — это единственная стратегия, которая пришла мне в голову. Один допрос Каро тянет на немедленный вызов на вторую Цветочную, не считая всего остального. Я должна позаботиться, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения, кто именно виноват. Доказательства должны быть неопровержимы.

***

Лук я решила не брать. Колебалась, повторяя пальцем узор орнамента, погладила колчан, оттянула тетиву до легкого “дзынь”, и отодвинула. В условиях шахт — бесполезно, в условиях города — тоже.

Гебион! Иногда мне хотелось ускорить время, и чтобы он уже сейчас получил статус Мастера-оружейника, и наконец оформил патент на те разрывные наконечники для стрел, которые должны пробивать защитные купола. Ждать столько зим — невыносимо. Надо как-то подтолкнуть его к этому изобретению.

— Мисси, — Нэнс протягивала мне меховой плащ с таким скорбным лицом, как будто я уезжала навсегда за Северное море, а не в Керн.

Я ещё раз мысленно пробежалась по карманам — артефакты, катализаторы, зелья, пошевелила пальцами, пересчитывая кольца — и насколько хорошо и правильно намотаны змейки. Почесала нос — лилии убрали давно, и спальню проветрили не раз, но мне до сих казалось, что мерзкий запах витает в воздухе.

Вестники обоим Тирам ушли только что. Младшему я написала о встрече в Ратуше — Кантор любопытен и слишком любит знать всё, чтобы пропустить.

Послание Старшему — Претору Тиру, я составляла дольше. Покусывала губы, меняла формулировки, пока не плюнула и не написала, как есть: “все дивизии Легиона, доспехи, обмундирование и оружие которых было обработано новым запатентованным эликсиром Хейли рассыпятся в прах. Точные сроки неизвестны”.

Эликсир варила Фей, и тестовых недостаточно, чтобы точно рассчитать время. В Легионе никому и в голову не приходило каждый раз проводить бесполезные замеры. По моим подсчетам — у военных было ещё два дня, но с таким же успехом — это может быть и завтра, и сегодня…

— Возможно все, кроме “вчера”, — пробормотала я себе под нос. Надеюсь, старший Тир сообразит, какие это из дивизий — те, что остались в Керне, или те, что перебросили в Хадж, или те, что ушли к Хэсау?

— Мисси…это чем же мы провинились, что вы аллари не берете… всегда брали, ишь, а теперича что?

Нэнс ждала ответа — уголки губ опустились вниз, глаза смотрели с тревожным ожиданием, даже привычный румянец на смуглых щеках, и тот, как будто выцвел.

Крахмальный белоснежный передник — слугам каждые два дня положен чистый и хрустящий из прачечной, косы короной вокруг головы, пухлые ловкие смуглые руки, точеная стать, которую можно увековечивать в камне или отливать в бронзе. Большое сердце, немного сообразительности, зато очень много преданности и любви, которую я по большому счету ничем не заслужила. Нэнс тоже знала про Мор и тоже выбрала остаться здесь.

— Почему вы остались, Нэнс? Почему ты осталась? Не боишься умереть? — я забрала плащ, накинула и расправляла завязки.

— А чего бояться, мисси, — она пожала пухлыми плечами с отчетливым недоумением. — Все рано или поздно там будем. Источник примет всех.

— Совсем ничего не боишься, Нэнс? — Я действительно совершенно не понимала, как устроены мозги у аллари. До сих пор, после стольких зим бок о бок.

— Боюсь, конечно, — она удивилась. — Боюсь, что вы не поели, а скачете, как коза… боюсь, что этот ваш лекарь прописал чего лишнего, вон сколько бутылей, боюсь, что попадет вам, когда сир вернется, ох и попадет, мисси за самоуправство… боюсь, что вы одна в город собрались, никого из наших не берете, — закончила она совсем тихо. — Боюсь значится…

— Значится…, — повторила я эхом, смакуя слово. — Значится боюсь…

И расхохоталась. До слез в уголках глаз, до икоты, до притопывания каблуком в такт. Великий, храни аллари. За одно то, что у меня есть Нэнс, я готова простить Ликасу многое.

— Мисси…, — непонимающе и обиженно протянула аларийка, не понимая, почему смеются, но понимая, что над ней. Нэнс подхватила ближайшие вещи с тахты и нервно начала складывать — очень тщательно и споро.

Я готова простить многое, чтобы Нэнс ругалась, дула губы, и продолжала наводить порядок.

Чтобы ждала меня. И боялась. Значится.

Я снова расхохоталась — чмокнула аларийку в щеку и умчалась вниз. Настроение совершенно не соответствовало обстоятельствам, но почему то именно сейчас я поняла, что у меня всё получится. Просто не может не получиться. Не тогда, когда за моим плечом стоит Великий, а дома ждет Нэнс.

У меня просто не может не получиться.

***

Сяо скомкал свиток, с треском захлопнул книгу и по старой привычке запустил пальцы в волосы, забыв, что на этом забытом всеми Богами Севере, он носит косу.

Мара всемилостивая!

Вестник, который растаял в воздухе с неяркой вспышкой, не оставив следов, полностью вывел его из равновесия. Луэй написал всего три слова. Три, которые полностью меняли расклад на доске. И Сяо знал, какие клятвы приносят Серые — алхимик не смог бы соврать. Именно по этой причине он держался от “подземных крыс” подальше — сотрудничать можно и не вступая в клан.

“Леди Аю — предатель”.

Это меняло всё. И знак Я-Сина, который рисовала юная сира всё-таки имел значение. Сяо мысленно похвалил себя за то, что вовремя отправил донесение в Столицу. Если Магистра списали — а с теми кто предал у Серых разговор короткий, это значит, что Малыш в опасности.

На Вестники брат не отвечал. Нужна информация — это значило, что ему непременно нужно покинуть дом.

— Позовите леди Блау! И передайте, что мистер Сяо требует аудиенции. Срочно!