Глава 158. Эпилог
— Почему мисси до сих пор не очнулась, — озабоченный голос Нэнс рывком выдернул меня из дремы. Тихо брякнула крышка чайничка — фарфор о фарфор, звякнуло донышко пиалы о блюдце, и запахло чаем с отчетливыми жасминовыми нотками.
В груди болело нещадно. Почему грудь? Ведь на дуэли мне зацепило бок и… руку? Я тихо пошевелила кончиками пальцев — слушаются. Когда это было? Вчера? Декаду назад? Во рту был отвратительный вкус — горечь эликсиров. Забористая дрянь, целители не пожалели зелий.
За окном слышался чей-то отдаленный веселый смех. Лежать было удобно, мягко и тепло, пахло ванильными булочками — Нэнс наверняка опять долго крутилась на кухне. Пахло домом.
Как же хорошо, Великий!
— Не знаю, Нэнс, — голос Фей был тих и печален. — Целитель сказал, она может очнуться в любой момент…
Да что же такое происходит?
— Повреждения были слишком сильными. И Вайю слишком долго пробыла в стабилизаторе. Источник может быть восстановится полностью, когда-нибудь…
Дверь хлопнула едва слышно, раздались легкие шаги, скрипнуло кресло рядом, и зашуршали страницы.
Я аккуратно приоткрыла ресницы — Фей-Фей читала, прикусив губу, поглаживала корешок книги пальцами, на правой руке у нее красовался родовой перстень рода Сяо.
Когда была помолвка? Сколько я валяюсь?
— Ф..фей…, — выговорить получилось не с первого раза, в горле пересохло, и вышел хриплый шепот. — Ф-Фей… воды…
— Вайю! — книжка упала на пол, Фей-Фей подхватила юбки и кинулась ко мне. Смеялась, плакала, хватала за руки, и безостановочно повторяла: “Ты очнулась, Вайю! Ты очнулась!”
Пила я долго. Жадно. Безудержно. Жажда была такой, как будто все последние дни я провела в южных песках под палящим солнцем. Сколько же эликсиров в меня влили?
— Нужно позвать целителя!
— Позже, — я попыталась перехватить, но рука слушалась плохо. Запястье обхватывал тяжелый черный браслет. Блокиратор? — Сначала расскажи, что случилось.
— Но целитель сказал…
— Позже. Кратко. Быстро. Сколько я валяюсь?
— Сегодня будет декада…
— Кто одел блокиратор? — я едва заметно пошевелила пальцами на покрывале.
— Целитель…
— Последнее, что я помню… солнце… рассвет над Лирнейскими и… как таяли доспехи… и вспышку…
Фей проглотила смешок.
— И всё?
Я утомленно прикрыла глаза ресницами — да. Фей-Фей присела рядом, потрогала лоб, вздохнула и начала говорить.
После спуска с гор и встречи с отрядом, нас сопроводили до Керна, а оттуда все разъехались по домам. В поместье нас ждал очень недовольный…
— …разъяренный сир Аксель…, — поправилась Фей шепотом.
— Мы поругались, — констатировала я очевидный факт. — Всплеск. Я хорошо помню вспышку.
— Твой источник не выдержал… мог бы выдержать, но целитель сказал — не в твоем случае, когда должен быть переход на четвертый, — Фей виновато кивнула, и нервно переплела пальцы. — Последний всплеск… последний всплеск..
— … был предельным и разрушил меридианы, — продолжила я спокойно. И закрыла глаза.
— Вайю…
— Сколько кругов у меня осталось… и осталось ли…?
— Один. Один круг ты потеряла…, — Фей крепко сжала мне руку. — Тебе не перейти на четвертый.
Я выдохнула с облегченным свистом — третий.
У меня остался третий — всё-таки Великий хранит меня!
— Дядя, Аксель, Данд… живы?
— Конечно, — Фей энергично кивнула.
Это самое главное. Самое. Главное. Большего не нужно, Великий!
— Помоги мне встать…
— Нельзя, целитель запретил…
— Фей!
— Я позову Нэнс.
— Нет, много шума, — я поморщилась — голова раскалывалась. — Сначала расскажешь всё.
От похода в купальню пришлось отказаться, оценив расстояние от кровати до двери. Не сейчас. Фей-Фей помогла мне надеть и завязать халат, усадила на пуф перед столиком и начала медленно и аккуратно расчесывать волосы.
— Когда произошел всплеск и стало понятно, что ты не очнешься — вызвали Целителя, который диагностировал срыв. Тебя положили в Стабилизатор, и пять дней было неясно, восстановятся меридианы или нет. Сир Аксель очень переживал, очень, — Фей встретилась со мной глазами в зеркале.
— Аксель не виноват, срыв… это было ожидаемо…
Фей успокоено кивнула и начала водить расческой по волосам дальше.
Аксель и дядя были дома, пока меня не разрешили перенести в спальню. Аксель должен был вернуться в Корпус — и уехал вчера, а дядю вызвали в Столицу.
— Я не знаю подробностей, — Фей отложила расческу, и, разделяя пряди, начала плести простые косы. — Вызвали не только сира Блау, ещё троих Глав — Тиров, Фейу и Асти. Говорят, — она понизила голос, — они взломали портальную Арку, чтобы вернуться в Керн из Хаджа…
— Без приказа?
Фей кивнула.
Портальная арка — это серьезно. Хорошо, что дядя будет отвечать не в одиночестве.
На левом запястье было сразу два широких браслета. Тускло сияющий серым — Арритидесов, и черный — блокиратор. Первый раз за свою жизнь, я была рада, что мне заблокировали силу по приказу Целителей.
Браслеты Арритидесов сейчас ощущались легкими. Выглядели как обычно, но пещеру и лабиринт я запомню надолго. Серая полоса тусклого металла даже сейчас вызывала безотчетный ужас. Такой, что кожа невольно покрывалась мурашками.
Что если они захотят есть? Кого они сожрут в следующий раз, если им не хватит силы? Меня? Близких? Нужно искать ответы в Хранилище. Или искать Светлых, которые смогут ответить на мои вопросы.
Я сдвинула рукав домашнего халата вниз, чтобы не видеть.
— Это от младшего сира Блау, — Фей — Фей принесла коробку, перевязанную шелковой лентой с кисточками.
На чайном столике лежало ещё две коробки с печатью известной столичной кондитерской.
Значит, Аксель всё — таки чувствует себя виноватым. Извиняться словами он так и не научился, но обычно ограничивается одной коробкой конфет, а тут сразу три.
Я развязала ленты и сунула в рот шарик — молочная сладость таяла на языке, оттеняя легкой ореховой горчинкой.
— Тебя нельзя, — Фей легонько шлепнула меня по рукам. — Ты болеешь!
— Я сама знаю, что мне можно, — испачканными в шоколаде пальцами, я выудила ещё одну конфету и засунула в рот Фей, чтобы помолчала, другую — съела сама, и пару мгновений было тихо. Потом Фей неторопливо продолжила говорить.
Данд все дни проводит в лесу, ездит верхом. Уезжает на заре и возвращается к вечеру. Яо помогает в алхимической лаборатории.
— Всех алхимиков на декаде обязали варить эликсир от Мора, — Фей закончила плести одну косу и взялась за вторую. — Высочайшим повелением…, — губы ее скривились, — Северу был дарован рецепт от Морового поветрия, и уже декаду во всех Храмах идут службы во славу его Императорского высочества…
— … щедрость и великодушие которого не знает границ, — продолжила я тихо. Значит, они решили облагодетельствовать Север и преподнесли рецепт эликсира, как спасение. Отличный ход. Простые хорошо запомнят, кто именно дал распоряжение. — Как у нас в поместье? Есть больные? Аларийцы?
— Мы начали варить первыми, был полный запас ингредиентов. Сейчас семеро, — она сморщила лоб, — на карантине, об остальных не знаю. Ты бы видела, что творилось в Керне — все дрались за травы и коренья, дедушкино Хранилище конфисковали… в пользу города, — выдохнула она горько. — И даже кого-то из алхимиков посадили… будет Трибунал, за то что он поднимал цены на готовое зелье.
Про Сяо Фей говорила неохотно — помолвку скрепили скромно — только в присутствии Главы. Новоиспеченный жених отбыл в Столицу и прибудет в Канун Зимы с братьями для официального представления по всем правилам.
— Я осознаю свой долг, — произнесла Фей твердо.
Марша и Кантор приезжали на декаде. Фейу нанесла визит единожды, а Кантор — был трижды.
— И сегодня с утра Тир уже был. Уехал, — Фей показала на букет свежих пионов у окна. У Тиров отличные оранжереи.
Букет был слишком большим. И слишком роскошным. И это было плохо. Влюбленный Тир мне был совершенно не нужен.
Менталисты отбыли в Столицу ещё четыре дня назад, в поместье остался только Каро — ему тоже требовалось восстановление. Каро и сир Таджо получили звезду в послужной список, и юный менталист уедет через несколько дней — чтобы прибыть к награждению. Со всех, кто был в горах, взяли клятву о неразглашении.
— Вот, я знала, что тебе будет интересно, — Фей принесла аккуратно сложенную стопку газет — номера Имперского Вестника за эту декаду. Пока я перелистывала страницы — она продолжала плести.
Каро на карточке вышел неплохо — ему даже зачем-то перебинтовали голову. Какой идиотизм! Он улыбался смущенно и жалко. Щахрейн сиял холодной удовлетворенной улыбкой, Бутч щурился, а у Тиля была зафиксирована рука. Сломал?
В статье говорилось о героических подвигах сотрудников Управления, которые стоят на страже безопасности Империи; о спасении, практически ценой собственной жизни, юных наследников. Я читала и хмыкала. Судя по статье, и Керн, и Хадж просто не выжили бы, если бы не решительные и своевременные действия дознавателей. Управление из любой ситуации сможет извлечь выгоду.
— Это официальная версия? — я потрясла газетой.
Фей кивнула и предложила две шпильки на выбор.
— Не нужно, болит голова. Так нас всех спас Каро?
— Ты бы слышала, как возмущалась Фейу, — Фей сморщила нос. — Это было ужасно…
— Представляю…
Во втором выпуске был список погибших — почти три листа черно — белых карточек. Много простых, легионеров, Высших. Сразу семеро Старших матрон Высоких родов.
— Защищали внуков и род? Представлены к награде посмертно? — ошеломленно прочитала я приведенную причину смерти Старших сир.
— Угу.
— Бартуш погиб? И Хейли? Из Асти выжило только несколько младших? Наследник?
Фей-Фей грустно кивала.
— Матрона Бартуш сама ушла за Грань, покончила с жизнью, после убийства наследника — осознав, что совершила, — проговорила Фей тихо и вскинулась. — Это Фейу рассказала!
— Бартуш умер?
— Да.
— Ещё говорят, что перед смертью он заказал себе девочек из дома удовольствий, пока отец был в Хадже. Напился и… очень некрасивая смерть… и от руки собственной бабушки, — она передернула плечами.
У Кернской Академии нужно будет отстраивать два крыла. Пострадала от взрыва Ратуша и несколько домов, которые располагались близко ко входам в катакомбы, которые почему-то не успели перекрыть.
— Если меня уложили в стабилизатор, Зиккерт очнулся?
Фей молчала. Теребила расческу и отводила глаза.
— Фей-Фей?
— Зи… очнулся, — наконец произнесла она после долгого молчания. — И дознаватели… провели допрос. Они сломали его, Вайю…, — голос дрогнул от слёз. — Сломали.
Значит, менталисты не получили ответов, которых так хотели. Я закрыла глаза. Зиккерт и три страницы карточек в Имперском Вестнике. Три. Псаковых. Страницы.
Я сунула сразу две конфеты в рот, чтобы перебить привкус. Сейчас победа казалась очень горькой на вкус.
На следующий день
Каро я нашла в зимнем саду. Менталист сидел с закрытыми глазами, грелся, подставляя лицо зимнему солнцу, которое проникало через витражные стекла. Под потолком мирно чирикали птички. Пахло зеленью, цветами, и влажной землей.
Рядом я присела осторожно — движения до сих были немного неловкими. Он не открыл глаз, но я знала, что почувствовал — он подвинулся, уступив место рядом на мягкой скамье. После пика, когда мы с ним обменялись эмоциями, я чувствовала его очень хорошо, как будто образовалась незримая связь, и знала, что Каро чувствует то же самое.
И это было — хорошо. Теперь, с третьим кругом — выбора у меня просто не осталось. И если раньше это был Шахрейн, кто сказал, что другой менталист не сможет его заменить? А к боли я была готова. За силу всегда приходится дорого платить.
— Леди Блау. Вы не обижаетесь… что при награждении… обошли вас?
— Нет, — я тихо покачала головой.
Пристального внимания Управления и Запретного города жаждут только идиоты. Звезды мне не нужны, и прикрытие идеально. Вопрос только в том — это одолжение дяде или предложили сами менталисты. Из семьи Блау, Аксель получит за всех и сполна — его приставили к награде, и поощрили дополнительным отпуском в Корпусе. Брат приедет на мой день рождения и пробудет декаду. Неслыханное дело — такого никогда не было в прошлой жизни.
— Господа дознаватели не успели с вами попрощаться и просили сделать это меня…
— Даже господин Райдо?
Каро неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул.
— Когда награждение?
— Через два дня. Я отбываю в Столицу завтра.
Представляю, что сейчас творится в Управлении. Менталисты должно быть очень заняты — количество бумаг и отчетности после таких операций всегда зашкаливало.
— Сира Блау… вы правда… не в обиде? — Каро повернулся ко мне и смотрел встревожено. — Я — фальшивый герой, который на самом деле не заслужил звезду…
— Каро! В каждой истории должен быть свой обвиняемый и свой герой, — я похлопала его по плечу. — Ты говорил, что Каро — имя героя? Хочешь, чтобы так думали? Считай это первым шагом, авансом на пути…
Мы сидели в Зимнем саду ещё пару часов — целители прописали нам похожий режим. Пили чай с пирожками, которые принесла Нэнс. Разговаривали, но всё больше — молчали. Последние декады слишком перемололи всех, переломали и выплюнули, как лавина, сметая все постоянные ориентиры со своего пути.
Каро рассказал, что Анастас погиб. Глупо. Собственно, не глупее, чем жил. Как и та четверка учеников, которых Геб вытащил из пещеры. Они решили покинуть купол — и не рассчитали. Никто не мог предугадать путь схода лавины.
Магистр Аю сбежала, но её ищут, убедил меня он. По всей Империи. Хотя, если бы кто — то спросил мое мнение — старуха или в Мирии, или уже за Гранью. Ей просто некуда больше идти.
«Пустых» вылавливают до сих пор, и всё осложняется тем, что проверять Высоких сиров — недопустимо. За хранение, ношение и использование ментальных артефактов, которыми управляли “пустыми”, теперь полагается смертная казнь.
— Без всяких трактовок, — пояснил мне Каро.
Помимо поисков Аю, сейчас проверяют всех подряд — жрецы — исходники, которых взяли в Керне с артефактами, были переодеты наемниками.
— Хейли?
— Решение ещё не принято. Будет Совет и Трибунал, но то что земли Клана разделят — это однозначно.
Мы немного помолчали. Нет земель — нет Клана — нет рода. Нет Статуса. Если сделают тоже самое, что с Сяо… в любом случае, Хейли ждала незавидная участь.
Жрецы Немеса подали резолюцию Императору — их оскорбляют обвинения в связях с Исходниками. Они давно отреклись от этой секты, которая не имеет к их чистой вере никакого отношения, и теперь тщательно работают над очисткой собственного имени.
— Все старшие матроны погибли?
Каро удрученно кивнул. В Пределе траур — старухи умерли, двоих остановили, но не выдержало сердце, печать сильно влияет на внутренний источник в таком возрасте.
— Последняя — сира Бартуш — ушла за Грань самостоятельно, по своей воле… после блокировки печати не смогла пережить, осознав, что… уничтожила Наследника… и будущее рода.
— Как Магистр убедила Сир добровольно поставить печать? Как? — я правда не могла понять. Старшие. Прожившие столько зим, змеи.
— Надежда…, — Каро неопределенно пожал плечами. — Надежда, что могут увидеть детей, убитых в шахте… и потом Хейли вызвались ставить печать первыми. Одна из сир Хейли смогла дойти и уничтожила треть Ратуши.
Каро рассказывал о том, как они собирали звезду, чтобы попробовать вернуть из магической комы Люциана — в помощь вызывали дознавателей из Хаджа. Но у них не вышло. И сейчас сир Люциан Хэсау занял мое место в стабилизаторе.
— Шансов… почти нет, — тихо произнес Каро то, что я знала лучше него — статистику возврата я помнила прекрасно.
А Глава рода Хэсау сменился — и теперь место Главы занимает дядя Бер. Это я уже знала от Фей и видела свиток-приглашение в честь этого события.
— Вайю…, — звякнули фиалы, зашуршали юбки ханьфу и из-за двери Зимнего сада показалась Фей-Фей.
Я застонала — она несла сразу три зелья. Три!
— Время пить эликсиры…
***
В конюшне было тихо. Не бряцали упряжью, не выводили коней, не чистили денники. Все аларийцы исправно принимали лекарство и после обеда были освобождены от работы. От Нэнс я знала, что Старику помогали слуги из дома. Упрямец единственный не считал Мор опасным.
Горцы покинули наши земли несколько дней назад. Ушли через предгорья и дальше по Хребту, хотя в горах после лавины опасно. Но им — виднее. Дети гор знают, когда можно тревожить духов.
Стойло Кис-Киса пустовало — Данд опять уехал с Йоком, мне даже не удалось застать его утром за завтраком. Фифа что-то жевала, не обращая на меня никакого внимания — как обычно. Хорошо, что хоть что-то в этом мире не меняется.
Ликаса и аларийцев в поместье не было — их забрали аллари. Куда — мне не сказали ни Нэнс, ни Старик. Целители не возьмутся лечить аларийцев, но я подозревала, что причина не в этом, а из-за травы.
— Ликас вернется, сразу вернется к вам, мисси, — твердо заверил меня Старик. — Как только восстановит доступ в Круг.
Я — верила. И — ждала. Вместо Ликаса на кухне Маги прописался шумный бородатый мастер Сейр, который от души шлепал поварих, трескал пироги подносами и нахваливал готовку Маги, которая пламенела от смущения и расцветала пышным цветом.
Фифа оттолкнула мою руку — я потянулась погладить, и вдобавок надменно фыркнула в ответ.
Упрямая кобыла! Это не Кис-Кис, но я была твердо намерена подружиться. Даже если Фифа этого не хочет. Чтобы Аксель увидел, что я ценю его … и чтобы наматывать круги по полям вместе с Дандом.
— Мисси… время принимать зелья…. Мисси…, — терпеливо и ласково уговаривала аларийка. — Вы здесь?
Я быстро скользнула в соседнее пустое стойло и аккуратно прикрыла задвижку. Рухнула в сено и затаилась. За эти пару дней они просто замучили меня своей заботой — и Нэнс, и аларийки, и целители, и Фей… и даже старый Луций включился в гонку — «найди Вайю и заставь выпить эликсир». С рекомендациями целителей я была не согласна — половина назначений была избыточна, только для подстраховки.
Поэтому мы и играли в эту игру. Я пряталась — они искали.
***
— Где ты была? — возмущенная Фей уперла руки в бока. — Научилась у Нэнс? — Приезжала Фейу, и я два часа! Два часа! Занимала её бессмысленными разговорами!
— Ты хотела, чтобы мы два часа занимались этим вместе?
— Вайю! Тебе пора…
Я незаметно сняла несколько соломинок с рукава.
— … пить эликсиры, — пропела я в ответ. — Знаю. Помню.
— Вайю! Тебе следует серьезнее относиться к своему здоровью, если ты хочешь за зиму восстановить круг и …, — снова завелась Фей-Фей.
— Ты не перепутала меня с Яо?
Я пошевелила чистыми пальцами — кроме родового кольца на руках не было ничего — блокиратор. И пустые пальцы доставляли какое-то особенное извращенное удовольствие. Без артефактов я чувствовала себя практически обнаженной.
— Фейу давно уехала?
— Только что. Но ты наверняка видела, как отъезжала карета, иначе бы не вернулась, — язвительно процедила она.
— Тогда подождем ещё немного, и поедем в Керн.
— Тебе ещё нельзя!
— Завтра из Столицы возвращается дядя, — озвучила я очевидные вещи — Луций проинформировал всех за завтраком. — Это значит что мне будет вообще нельзя. Вообще всё нельзя, Фей. Теперь ты понимаешь, почему мы едем сегодня?
Я вообще слабо представляла реакцию дяди. На этот раз он ограничится домашним арестом, как обычно, или придумает что-то нетривиальное, поскольку случай обязывает?
— Но целитель запретил!
— Собирайся! — бросила я Фей. — Я велю заложить карету.
Свиток от Нарочного я получила перед самым выездом в город. Дорогая тисненая бумага. Никаких Вестников — очень старомодный способ показать, что теперь он знает. После выспренних и витиеватых приветствий — Дан придерживался протокола строго, шло ещё пол свитка пустопорожней ерунды. И вопрос между делом: «Не откажет ли леди во встрече на межшкольном Турнире на юге?»
Отказывать леди не собиралась, но я не рассчитывала, что он размотает концы так быстро. Иссихар не прислал никаких подарков — только письмо и билет в лучшую ложу на Гранолу на имя Сиры Блау, который отливал серебром. Ложу Дан выкупил целиком, и я не представляла, во сколько империалов это ему обошлось: “Одно из лучших удовольствий Юга — для леди и друзей”.
Я и забыла, что кроме аукциона в конце Турнира устраивали Гранолу. Меня на нее не пустили — в это время я гостила у Кораев, и время, проведенное на женской половине до сих пор вспоминала с содроганием.
Иссихару — да, гарему — нет. Я постучала свитком по губам. Осталось решить, как уговорить дядю.
***
В Храме было многолюдно и… тесно. Несмотря на большой зал, высокие арки входов и летящие анфилады перекрытий под самым потолком — сегодня места казалось мало.
Последние события резко повысили градус религиозности населения. Было много военных, люди стояли на коленях практически на каждом свободном пятачке центрального зала, и мне пришлось постараться, пробираясь аккуратно, чтобы найти свободное место. Фей-Фей выбрала себе место у самого входа.
На постаменте искрилось и горело вечное серебристое пламя — сегодня вспыхивая почти до самого потолка. Ощущение, что Великий отвернулся от меня в прошлый раз — тревожило. Иногда всё, что нам остается делать — это молиться, потому что не можем больше ничего, и просить. А иногда мы молимся, чтобы отдать — с благодарностью, потому что уже сделали всё, что могли.
Видит Великий, я сделала всё, что могла.
Я закрыла глаза и приложила кулак к груди: «Салютую шестнадцатому. Покойтесь с миром… Великий, дай мне сил не допустить этого ещё раз…»
От большого пламени в центре зала отделилась небольшая стайка огней. Светящиеся огоньки в воздухе мигнули и сами сложились в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона — круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера», стоящие на грани.
Военные загомонили, забыв о главном правиле Храма, и падали вперед, касаясь лбами пола. У меня защипало глаза. Великий не оставил меня! Не оставил Север! И слова беззвучной молитвы рождались внутри сами:
“И да не убоюсь я зла, и да осветит пламя Великого Путь, и не погаснет светильник пламени его, и да сохранит свет душу от тьмы Грани, и да осветит путь к перерождению, и длань его на моих плечах, и свет его — отражение в моем источнике”.
Я приложила кулак к груди ещё раз: «Всем, кого мы спасти не смогли…. Покойтесь с миром…».
Шуршали юбки ханьфу, раздавались легкие шаги, тихий шепот, пламя гудело и плясало над постаментом, принося умиротворение и покой.
Я не знаю, что будет завтра. Но я выбрала свой путь и буду идти по нему. Великий, просто дай мне сил не допустить этого ещё раз…