Глава 132. Песчинка
Просыпаться не хотелось. Я крутилась, потягиваясь, кутала нос в одеяло и млела — давно не чувствовала себя так хорошо. Так расслабленно и спокойно. Подземелья и работа с флейтой на пределе сил, всегда оказывали такой эффект. Даже источник и тот утих — блаженство. Нега растекалась внутри и хотелось мурчать от удовольствия.
В спальне было сумрачно — Нэнс нет и некому одернуть шторы.
Нэнс. Аллари. Табор.
Настроение начало стремительно портиться. Аллари следующие в моем личном списке после Серых. «Список номер два», как у нашего припасника. В «список номер один» хотели попасть все — выудить бутылку по случаю, получить новенькие артефакты, доспехи получше, одеяла потеплее, и даже засахаренный боярышник и тот можно было выпросить.
В «список номер два» не хотел попасть никто. Писать припасник умел плохо — не хватило искры и денег, чтобы закончить школу, но легион уравнивал всех. Поэтому вместо имен он рисовал закорючки, картинки тушью. Бородатый со шрамом и три ящика рядом — это десятник из второй дивизии залез в его запасы без спроса, после этого случая положили весь десяток — им достались самые худшие, латанные-перелатанные на пять рядов доспехи. Обмундирования всегда кому-то не хватало. Центурий ел всё без соли, Сакроруму не полагались кольца, точнее были выданы, всё точно по списку, но нормально не работало ни одно. Правда, к его чести надо сказать, он никогда не вымещал злость на животных — каким бы ни был хозяин, лошадкам полагался всегда самый лучший овес и свежее сено. И рыбка. Персонально для Кис-Киса.
Твари шли отдельным пунктом в самом низу списка припасника. Но не те твари, что подземные или те, что приходят из-за Грани, нет. Твари в человеческом обличье. Припасник считал имперцев.
Хочешь получить что-то вне очереди?
Десять нашивок легионеров. Или две дознавательских. Или одна центурия. Он учитывал всё, любовно коллекционируя знаки тех, кто когда-то пришел не званным и разрушил до основания его дом. Просто потому что городок был приграничным.
Нашивки убитых тащили пачками. Я не раз и не два видела драки после боя над очередным трупом — вкусно кушать и иметь хорошие доспехи хотели все. Я меняла то, что тащил Нике. Горцев припасник не признавал в принципе, и отдельную строчку в «списке номер два» не выделил только по одной причине — всё целительское крыло пригрозило поить его просроченными эликсирами и лечить в последнюю очередь.
На нашивки имперцев играли в кости, их обменивали за услуги и долги, оставляли по наследству, если кто-то не возвращался обратно. Самый ходовой товар. Не бесполезные золотые империалы — ты же не будешь жрать золото, оно бесполезно, нет.
Ставки тоже были.
Лицо Зикерта вчера в катакомбах было юным, чумазым и пока ещё не настолько гнилым. Нужно много крови, чтобы печать вседозволенности прочертила глубокие высокомерные морщины у губ.
Нашивки Зикерта шли один к ста. За родовые гербы Квинтов вообще давали много — предателей не любил никто. Охотились за магами со всех сторон. Мы — ставили ловушки на них, они на нас. В итоге выиграет не тот, у кого больше солдат и огневой мощи. Выиграет тот, у кого останется больше Высших. Обученных тренированных боевых магов уровня трибуна.
Я подошла к окну — в утренней туманной дымке вдали белели молочные вершины Лирнейских. И где-то там — Цитадель.
Кто бы ни был вдохновителем и создателем плана переворота, нужно было признать, что этот кто-то был гением. Так филигранно рассчитать первые удары — в столице, сравнять с землей Трибунал, разрушить Корпус и… взять Цитадель, чтобы освободить тех, кто выжил из ума окончательно и бесповоротно… Нужно быть псаковым гением, чтобы придумать и скоординировать такое.
Туалетный столик был пуст. Не было Нэнс — не было горячего чая и неизменных печенек, не было утреннего кудахтанья, которое заполняло мертвую тишину спальни, и мешало приходить тем мыслям, которые я не любила. Мыслям о прошлом.
Кольца я нанизывала по очереди, возвращая снятые ночью личные артефакты на законное место. Первое кольцо, второе. Праздник фонарей через два дня. Третье, четвертое, пятое кольцо. Поединок ровно через полдекады. Шестое, седьмое. Бум. Бада-бум.
По моим подсчётам большой бада-бум, который сотрясёт весь Предел до основания, ожидал нас ровно через семь дней, если я не ошиблась в расчётах.
Статуэтка Немеса сыто подмигивал красными камнями глазок — три трофейных вчерашних артефакта свисали с клыков — я выполнила свое обещание.
— Скоро будут ещё, подожди немного, — я легонько щелкнула змея по носу. Квинтовское кольцо вписалось бы сюда идеально, но пока придется потерпеть. Пока Квинт далеко, придется удовлетвориться Хейли.
Мой собственный «список номер два». Блау всегда возвращают долги сторицей.
***
Ликас лютовал. Молча. Мы — не разговаривали. Было видно, что алариец с трудом сдерживается, но присутствие Гебиона, к которому я всё утро держалась очень близко, обладало волшебным эффектом. Пусть примет своё собственное лекарство — только доверие рождает доверие.
На заре я уже успела наведаться в конюшню — Старик обещал, что информация об Аю будет у меня до праздника — всё, что успеют найти. Это был первый раз, когда я не обратилась к Ликасу. Наставник — дулся, Старик насмешливо подкручивал усы — иногда полезно окоротить молодых да зеленых.
Короткий взмах аларийца в сторону тренировочной площадки, и Геб стонет сквозь зубы — нас четвертый раз за утро отправляют на брусья, обычная разминка ограничивается двумя.
— Что случилось, — шепнул Лидс, подтягиваясь рядом. Я выдохнула несколько клубов белого пара — морозно и ясно, и пожала плечами.
— Плохо спал? — Геб подал мне руку, пока не видел Ликас, затаскивая меня наверх — сегодня я была не в лучшей форме. Синяк на спине так и не прошёл.
— Видимо ему снились твари, — фыркнула я язвительно, глядя на аларийца сверху вниз — тот сложил руки на груди и демонстративно смотрел в другой конец площадки. — Или просто сегодня спал один, — подмигнула я вспыхнувшему румянцем Лидсу.
— Ночью знатно тряхнуло. В Керне, — поделился Геб. — Все бегают с ночи, говорят, обвалилось что-то в подземном городе, там, где катакомбы…
— Постоянно обваливается, — я равнодушно пожала плечами. — Такое уже было пару зим назад.
— Нет, — мальчишка упрямо мотнул головой. — Не так сильно. Отголоски долетели даже сюда, и…, — он помедлил, — брат сказал городские чинуши в панике и требуют у военных полной проверки.
— Нужна кому-то их Ратуша…, — я подавилась смешком. — Их толстые задницы в полной неприкосновенности…
— Они трясут военных.
— Как всегда, — я быстро пробежала по узкой балке на другую сторону, балансируя. — Чинуши просят — ветер носит. Можно подумать кто-то отправит своих вниз разбирать завалы, если рухнуло, значит все своды нестабильны…
— Брат сказал так же. Легионеры для них не мясо.
***
Царапина на спине была глубже, чем должна была. По боку — пробороздило легко, а вот заднюю часть доспеха Зикерт мне испортил.
Я проследила пальцем линию удара и глубину — Фей сварила эликсир сносно, тесты Укрепителя были нормальными, значит, Хейли выдают своим артефактные ножи?
К чему готовятся Хейли? Представить, что дядя открыл бы наше родовое Хранилище для всех желающих и раздавал клановым артефакты, я не могла.
В школу я уже собралась — щелкнули последние застежки.
— Пф-ф-ф-ф…, — выдохнула я тоскливо, глядя в зеркало. Форма сидела, как влитая, но вот с волосами нужно что-то делать. Как ни старалась Маги — сгорело слишком много и пряди были неровными.
В дверь деликатно постучали. В коридоре смущенный Каро поправлял перевязь и крутил книжку в руках.
— Леди… Блау. Ясного утра.
Я склонила голову в церемонном поклоне.
— Прошу прощения… просим, — поправился он, — за внезапный ночной визит, это больше не…
— …повторится. — Носочек сапога прочертил линию по порогу комнаты. — Пересечете без разрешения ещё раз, поединок не понадобится, — улыбнулась я светло и радостно, — и столоваться придется в другом месте. У аларийцев очень строгие правила в отношении чести девушек.
Каро нервно оттянул ворот.
— А у нас очень большие запасы яда скорпиксов. Хватит на дивизию…, — просветила я и шагнула обратно.
— Леди, — юнец удержал рукой дверь, чтобы не закрылась. — Я действительно извиняюсь, искренне, — добавил Каро твердо. — Это — в качестве извинений, — он развернул ко мне книжку — это был учебник по простейшим бытовым чарам. — Вот, — красная шелковая лента в виде закладки, — я тренировался. — Каро открыл раздел с женскими прическами. — Я могу быть полезен. Если леди позволит…
Губу я прикусила, чтобы не засмеяться. Если бы бытовые чары были такими простыми, все делали бы всё сами, но проблема как раз в том, что при обманчивой лёгкости плетений, ни у кого не выходит так, как надо без долгих изнурительных тренировок.
У меня — не выходило.
Почистить одежду можно так основательно, что истлеют все нити в основе. При использовании чар уборки у меня всегда исчезали носки. Всегда. Как будто плетения создавали локальный портал, я даже хотела навесить маячки, чтобы проследить, куда же они деваются. Вдруг где-то внизу в поместье, в темном углу есть «личный склад носков Вайи Блау», где все сиротливо лежат по одной штуке.
Пыль у меня исчезала вместе с лаком и краской со всех поверхностей, чары влажной уборки я не применяла вообще никогда, после единственного раза, когда зимой у нас залило всю палатку, и девчонки объявили мне бойкот на декаду.
Нет уж, пока никаких бытовых чар.
— Тренировались… долго?
— Ночь, — юнец гордо выпятил грудь. — Полночи, — поправился он в ответ на мой скептический взгляд.
Полночи? Грань и её порождения! Представляю, что будет твориться с моими волосами после такого эксперимента. Когда я плела себе чары первый раз — Нэнс пришлось отрезать часть косы — это просто не подлежало устранению. Аксель потом ржал, как конь, ещё целую зиму, пока не отросла длина.
Зато старый добрый способ «просто ручками» всегда срабатывал на отлично.
Он просто угробит мне волосы! Угробит?
— Отлично, — я улыбнулась широко-широко и гостеприимно распахнула дверь. — Разве я могу не принять такие извинения?
Каро удивленно выдохнул и осторожно улыбнулся мне краешком губ, и приободрился, расправив плечи.
— Только сначала нужно немного подровнять кончики…
***
Серебряная ложка ударилась о фарфор с громким дзынь, когда Райдо замер с открытым ртом, увидев нас, чинно входящих в гостиную.
Я шествовала величаво. Не потому что хотелось лишний раз продемонстрировать сирство, а потому что Каро стянул прическу так, выстроив на голове кривую корону из кос, что я с трудом могла опустить подбородок вниз. И повернуть голову тоже. Есть тоже придется аккуратно.
Прическа была потрясающей. Отсталая настолько, что даже вышедшей из моды её назвать было сложно. Полагаю даже мои бабушки не носили такого. Каро выбрал в библиотеке отличный учебник — почти двухсотлетней давности.
Самое то, чтобы пойти в Школу, и не выдумывать лишний повод для провокаций.
Гебион — подавился лепешкой и закашлялся, Луций спрятал усмешку в усы, и только дядя, кивнув, совершенно невозмутимо продолжил намазывать маслом булочку.
Таджо держал лицо — утренний поклон был точно таким же, как всегда.
— Что это? — Райдо широко улыбнулся, почуяв отличную тему — можно изгаляться вдоволь.
— Правда, вышло не плохо? — мне отодвинули стул, и я заняла свое место. — Каро учится заплетать волосы.
Юнец гордо засиял довольной улыбкой. Бутч оценил нас по-очереди с нехорошим прищуром.
— Отвратительно, — рубанул Райдо прямо, а Луций всё-таки не сдержался и громко хрюкнул в усы.
— Превосходно, — парировала я. — Для первого раза.
Дядя совершенно невозмутимо продолжил поливать булочку мёдом.
— Да, превосходно, — низко пророкотал Бутч. — Голова осталась на месте.
— … и волосы, — ввернул Наставник Луций, видимо вспомнив мои эксперименты.
— …но голова не нужна, если ей не пользоваться…
Таджо — длинно вздохнул. Просто вздохнул. Негромко стукнув пиалой о донышко блюдца, и Райдо на мгновение притих, но не удержался.
— Если это превосходно, вы так и пойдёте в школу?
— Непременно, — я тщательно расправила жесткую салфетку на коленях. — Каро — старался. А то, что у меня отвратительная прическа мне говорят далеко не в первый раз.
— Но это — ужасно! Действительно ужасно, — Райдо оглянулся вокруг в поисках поддержки, но дядя продолжал невозмутимо завтракать, Таджо медленно и неторопливо пил чай, а Бутч… Бутч смеялся — по крайней мере появившиеся морщинки у глаз говорили, что ему смешно.
— Прошлый раз, когда один сир осмелился критиковать прическу леди… Леди сломала сиру нос.
Райдо неверяще посмотрел на Бутча — тот коротко кивнул в ответ.
— Над вами будут смеяться, — наконец подобрал аргумент он.
— А Вам не всё равно? — я спросила холодно, отложив в сторону прибор. — Надо мной всегда смеялись, — констатировала я равнодушно. — Прическа Каро не так плоха, как первые из моих попыток.
— Просто превосходна. Для первого раза, — дядя кивнул в подтверждение. Все помнили, что было, когда я попыталась применить чары сама. После этого заплетаться я доверяла только Нэнс.
— Но это слишком…, — Райдо заткнулся, скривившись — кто-то под столом наступил ему на ногу.
— Завтрак. Кабинет. Школа, — постановил дядя коротко, бросив ещё один выразительный взгляд на мою голову, и откланялся.
***
— Что случилось ночью? Был взрыв в Керне? Слуги говорят…
— Неправильный вопрос, Вайю, — дядя выразительно постучал пальцем по резной крышке большой шкатулки, из которой я накануне таскала артефакты. — Правильный вопрос — где кольца, Вайю?
— Тряхнуло даже здесь…
— Где кольца, Вайю?! Ровно девятнадцать штук! — дядя явно не выспался.
— Двадцать, — буркнула я.
— Что?
— Двадцать, а не девятнадцать колец. Один артефакт — атакующий…
— Где? — Дядя скрипнул зубами.
— В храме, — ответила я бодро. — Сейчас, я полагаю, уже истаяли в очистительном огне. Подношения Великому я передала вчера.
— Двадцать? Уничтожено двадцать артефактов? — почти простонал дядя.
Я радостно закивала.
— Грань и её порождения! Зачем, Вайю?!
— Зачем приносят подношения дядя? Чтобы Великий не прошел мимо, и обратил внимание на мою просьбу. Я собираюсь в Храм сегодня, просить о помощи и заступничестве…
Дядя со свистом выдохнул и растер лицо ладонями.
— Почему самые дорогие? Защитные?
— А как ещё Великий поймет, что я прошу о защите, если в храме не говорят? Именно поэтому — защитные. И защита нужна очень хорошая! Я бы отнесла двадцать, но в шкатулке было только девятнадцать колец, пришлось добавить одно атакующее, надеюсь, Великий поймёт правильно…
Дядя треснул кулаком по столу так, что подпрыгнули свитки, перья и шкатулка, а я втянула голову в плечи.
— Ты знаешь, сколько работы вложено в один артефакт?! Знаешь? Сколько силы, времени, труда?! Я тебя спрашиваю, Вайю?!
— Много…, — прошептала я тихо. — Но защита…
— Какая защита?! На этой декаде ты стала внезапно очень набожной? Двадцать артефактов! Двадцать! Это не считая тех, что ты разрушила в кабинете, не считая кольца, которое отдала горцу!
Я виновато опустила глаза. То, что я сильно проредила дядины запасы, было очевидно.
— То, что я мастер-артефактор не значит, что ты можешь отдавать по двадцать артефактов в Храмы!
— А если подношение сработает и Великий снимет немилость…
— Не снимет, — дядя бухнул и на столе снова подпрыгнули все предметы.
— Поняла. Больше не буду, — я примирительно подняла руки — личные кольца предательски сверкнули на пальцах, и дядя разозлился ещё сильнее.
— Учиться! С мистером Лидсом! Чтобы ты поняла, как сложно создать хотя бы один артефакт!
— Поняла…
— Пока не сделаешь хоть один — никаких приемов!
— Поняла…
— Никаких лавок!
— Поняла…
— Никаких платьев!
— Поняла…
— Вообще ничего!
— Поняла…
— Приступаешь сегодня, — дядя выдохся. — Лидс даст учебники. В Школу и домой, — рубанул дядя, запустив пятерню в волосы. — И чтобы ни шагу в Хранилище!
Я кротко кивнула в ответ, покосившись на шкатулку. Как хорошо, что я запасла артефактов заранее, на всякий случай.
***
В Школу меня сопровождал Каро, у Бутча опять были дела. Юный дознаватель сам учился не так давно, поэтому крутил головой по сторонам с искренним любопытством — его интересовало всё — ступени, здание, форма, расписание занятий, кто из меценатов подарил нам такие двери, и почему артефакторика с целительством факультативы — в Столице это были предметы основного списка.
Гебион отвечал подробно. Интерес юного дознавателя был в чем-то трогательным, разница была видна сразу — менталист ещё совсем мальчишка. Даже Геб, выросший в ремесленном квартале, иногда казался более зрелым, чем это таджовское чудо.
— Вы дружите с Малышом Сяо? — спросила я, когда Геб умчался вперед, увидев Наставника по боевке.
— Нет, — ответил дознаватель смущенно после долгого молчания. Видимо решил говорить честно. — Мы с Хвостом соревнуемся, — он тоскливо вздохнул.
— Самые младшие в группе, — догадливо протянула я.
Каро кивнул.
— Где ваш пятый? — Он чуть не выронил стопку «сосок», которыми я его нагрузила — нужно отнести Главному наставнику, чтобы проверил и перезачёл предметы. — Периметр? Или руководит второй пятеркой? — Пятого менталиста из звезды мне так и не представили, и я чувствовала себя неуютно, не зная его в лицо, вдруг это тот, за кем нужно следить с особым тщанием. Кандидатур у меня было две, но я не знала, кто из них работал под руководством Таджо в это время. Или кто-то незнакомый мне совершенно, ведь появился же Бутч.
— Леди, — протянул он укоризненно.
— Молчу, — фыркнула я со смехом. — Храните свои секреты.
***
В классе было людно — мы относили «соски» и пришли последними. Каро в отличие от Бутча решил ждать внутри — и решение было плохим. Иммунитета к такому количеству яда во взглядах Высших у менталиста ещё не было. Даже моя прическа вызвала меньшее оживление, чем молодой представитель Управления в антрацитово-черной форме.
— Леди…, — Кантор со смехом в глазах галантно приложился к моей ручке. — Это…
— Просто отвратительно Блау, — удивленно протянула Марша, оценив прическу. — Даже для тебя — это перебор. Единственное, что никогда нельзя было поставить тебе в вину, так это отсутствие вкуса.
— Леди Блау последнее время создает тренды, — с трудом удерживая серьезное лицо, парировал Тир. — В музыкальных лавках резко повысился спрос на флейты — найти хотя бы одну из нефрита сейчас задача нетривиальная. Вдруг и прически…
Марша фыркнула, я округлила глаза — неужели раскупили?
— Правда, — тоскливо подтвердил Тир. — Сир Костас, — он с отчетливой неприязнью покосился на пару рядов выше, — очень трудолюбив. Каждый вечер осваивает новый инструмент.
Цыпленок леди Тир, увидев меня, поперхнулся воздухом, но кивнул — Тиры вообще последние дни проявляют особое благоволение к Блау. Каро не замечали. Не замечали так, как умеют только Высшие, когда не просто становишься пустым местом, а пустым отхожим местом, куда и смотреть лишний раз не стоит, чтобы не оскорбить своё внутреннее чувство прекрасного.
Каро нервничал. Держал каменное лицо, но мне было видно, что плечи напряглись, осанка стала деревянной, исчезла вся расслабленность последних дней, которая появилась после жизни в поместье, когда мне уже начинало казаться, что нервный дознаватель может быть нормальным человеком.
А я его предупреждала.
***
Уроки тянулись нудно — всё было знакомым, плетения «под контролем Учителя» выходили ровно, внутренний источник затих, и даже сила и та послушно вилась вокруг пальцев темной дымкой.
Геб пыхтел — до перехода на четвертый ему далеко, сила слушалась, но когда рядом изящно выводил чары Тир или, красуясь, с легкостью плела Фейу, разница становилась очевидной. Это проблема всех «грязных», то самое узкое место, которое нужно преодолеть, чтобы сделать резкий рывок вперед. Причин тренировать пальцы в детстве у Гебиона не было. Сейчас — он очень старался, но пока отставал.
После большого перерыва у класса были занятия на полигоне, мое присутствие исключалось, и я с чистой совестью собиралась прогуливать уроки — слова Наставника о том, что «можно перенимать опыт» я пропустила мимо ушей. Не такой опыт, не здесь и не у этих детей.
Каро приободрился — я спустилась вниз и с сияющей улыбкой кивнула ему на выход — наконец-то свободны.
Бартуш с двумя парнями из нашего класса преградили путь — проход есть, но леди придется проявить гибкость и фантазию.
— Господа…, — я улыбнулась солнечно. Хотя бы три идиота, мне уже стало казаться, что все утренние потуги менталиста в бытовых чарах были зря.
— Леди…, — Бартуш склонил голову на точно положенный по этикету угол и с открытой насмешкой покосился на мою прическу. Идиот. Совершеннейший идиот.
Я прижмурилась от предвкушения, но нам помешали.
— Не советую, — хрипловатый голос Ремзи раздался сзади. — Если вам дорога неприкосновенность вашего профиля…
— Зикерт, — я вложила в голос всё, что я думаю.
— Блау…
— Леди Блау, — поправил встопорщенный Каро, который подошел ближе, неосознанно встав так, чтобы немного прикрыть меня щуплым плечом. Голос не дрожал, от привычного нервного фальцета не было и следа. Я умилилась. Прелесть, ну разве Каро не прелесть? Где Таджо откопал такое не испорченное и наивное чудо?
Ремзи скривил губы, оценив перемещения дознавателя, а высокие господа дружно отшагнули назад с такими презрительными улыбками, как будто менталист был заразным, и вирус передавался по воздуху.
— Честь имею, — я демонстративно крепко взяла Каро под руку и откланялась.
— Подстилка…
— Дознавательская подстилка…, — прилетело нам в спину. Говорили они тихо, но отчетливо. Рука Каро напряглась под моей ладонью и задрожала.
— Господа, — я разворачивалась медленно, чтобы спрятать хищную улыбку. — Я не расслышала. Повторите.
Вниз сбежал Кантор, Марша стояла у первого яруса и морщилась, Анастас демонстративно смотрел в витражные окна, Фей… Фей сидела, опустив голову вниз. Все юные сиры застыли в ожидании хорошего представления.
— Подстилка. Дознавательская подстилка, — после долгого молчания произнес Бартуш отчетливо и громко на весь класс, почти по слогам.
Лицо Тира заледенело, он шагнул вперед, неодобрительно глядя на меня — я же предупреждал, Блау.
— Ещё раз, — произнесла я громко. — Я не расслышала.
— Доз-на-ва-тель-ская под-стил-ка, — с видимым удовольствием повторил Бартуш. Имя юнца я не помнила — этому мы отказывали с дядей, или они предлагали другую кандидатуру, но это было не важно.
Каро дернулся вперед, но я придержала, послав предупредительный взгляд Кантору — не порть игру.
— Ещё раз. Я не расслышала.
— Леди Блау, у вас плохо не только со вкусом, если судить по выбору прически и… кавалеру, — взгляд с отвращением на мою ладошку, которая покоилась на черном рукаве, — но и со слухом…
— Все знают, где остановились менталисты…, — вступил второй юнец. — Они уже выпотрошили вам мозги, леди Блау?
Каро напрягся так, что сейчас рванет — я вцепилась в рукав со всей силы, только не хватало, чтобы Управление обвинили в нападении на учеников.
— Весь Предел в курсе, что Блау продались…
А вот этого ему говорить не стоило. Я успела раньше Тира на доли мгновения — чистый звук пощечины ещё долго звенел в воздухе.
— Поединок, — протянула я с удовольствием. — За оскорбление чести и достоинства.
— Вашего или менталистов? — съязвил второй юнец в свите. В сторону я ушла плавно и так быстро, что удивилась сама. Звук второй пощечины был громче, и пришлось потрясти запястьем — почти отбила. Ярко алый след моей руки расцвел на щеке мальчишки.
— Поединок, — повторила я. — За оскорбление чести и достоинства. Дознаватели — гости рода. Гости — неприкосновенны.
— Леди Блау, сочту за честь выступить свидетелем, — глаза Марши смеялись, она облокотилась на первый ярус парт и пару раз ударила в ладоши, аплодируя.
— Сочту за честь, — предложение Фейу было кстати. Кантор неодобрительно поджал губы и скомандовал мне, резко кивнув на выход, но я ещё не закончила. Двое — это слишком мало.
К последнему юнцу я нырнула, обогнув Кантора, и просто вмазала ему по щеке. Звук пощечины прозвенел в третий раз.
— Поединок. За оскорбление чести и достоинства…
— Но за что? — взвыл юнец, держась за щеку. — Я молчал!
— Именно за то, что молчали, — выдала я причину, всесторонне обдумав вопрос. Трое хватит или нет? Я оглянулась по сторонам, рассматривая лица — кто следующий. Многие резко отшагнули назад, а Ремзи… Ремзи заржал, запрокинув голову, сразу нарушив торжественность обстановки. Умеет он превратить в фарс всё, что угодно. — Зикерт? — Я вздернула бровь. — Не стоит так явно демонстрировать издержки воспитания.
— Возможность обсудить вопросы воспитания появится очень скоро, леди. На поединке, — резко вставил Хейли и взмахнув изящной кистью, отправил всех на выход. Фей послушно потрусила в толпе, низко опустив голову.
Псаков Хейли — я нахмурилась, но Кантор понял не правильно.
— Достаточно, — прошипел он мне в ухо с широкой улыбкой на публику, жестко зафиксировав локоть. — Хватит.
— Леди Фейу, — короткий поклон Марше, — вас не затруднит трижды быть представителем вызвавшей стороны…
— Нисколько, леди Блау. Сочту за честь, — Фейу с улыбкой обернулась в сторону троицы с пылающим щеками.
— Поединок через день после круга с сиром Хейли. Трое подряд. Школьный полигон, — озвучила я условия. Класс сразу загомонил — три поединка в день, это не запрещено, но… так никто не делал.
Тир отчетливо скрипнул зубами и потащил меня на выход, в коридор.
— Что ты творишь? — Кантор дернул меня за запястье, развернув к витражным окнам. Щелкнул пальцами, бросив купол. Я подарила успокоительный взгляд Каро, который не отставал — не лезть, всё хорошо. — Что ты хочешь сделать? Всё равно кто, не так ли? Не эти трое — подошли бы любые другие? Что ты хочешь сделать, Вайю?
— Всё равно кто, — спокойно подтвердила я, вытащив руку. — Не эти трое — подошли бы любые другие, но подошли — они, — добавила с улыбкой. Улов был хорош.
— Это смешно? Пятый, четвертый, четвертый, против третьего в один день, это смешно Вайю? Это правильно? — Кантор сердито сдул со лба косую челку и прищурил глаза. По-настоящему рассердился. — Что ты хочешь сделать?
— Сотрясти Предел до основания, — ответила я совершенно честно. — И что такое «правильно»? Этому учат всю жизнь, поступать так, как правильно, но правильного варианта нет, Кантор. Его просто не существует.
— После шестого круга, вызвать на поединок кого-то пятого или четвертого, это действительно уже не слишком ошеломляет. Ты возомнила себя воительницей Мары? — рявкнул он. — Я не понимаю, куда смотрит сир Блау, если бы твой брат был здесь…
— Но моего брата здесь нет. Потому что правильно отправлять детей учиться в Корпус на десять зим или в Академию, подальше от дома. Потому что правильно, что я вижу брата раз в зиму, и то не всегда, — добавила я язвительно. — Правильно — это подчиняться Старшим без звука, не так ли Кантор? Потому что нас этому учили, потому что Старшие не могут ошибаться?
— Что ты несешь?
— А они могут ошибаться. Они, так же как и ты, — я ткнула пальцем в грудь Тира со всей силы, — пытаются сделать «правильно» и ошибаются. Старшие не безгрешны.
— Вайю!
— Правильно подчиняться Империи, правильно, что Юг стоит на коленях, и скоро на колени поставят Север… но ведь это правильно, Кантор? Правильно стоять на коленях, подчиняясь решению императорской длани? Догмы, догмы, догмы…, — меня уже несло, — … кругом догмы. Третий круг не может победить шестой, нельзя перепрыгнуть круг после двадцати, зимой идёт снег, а светило встает на западе…
— Вайю! Что ты несешь?!
— Правильно, что Управление подчиняется тому, в чьих руках управляющая печать, не так ли, Кантор?
— Печать у Императора…
— Точнее у того, в чьих жилах течет императорская кровь, — добавила я въедливо. — Хотя бы капля…
— Это крамола…, — Тир резко оглянулся на менталиста. Купол тишины не внушает доверия?
— Крамола — это считать, что они не люди, Кантор, — я стряхнула руку и развернула его лицом к ничего не понимающему Каро. — Смотри. Это — человек, Высший, такой же, как ты и я. Не менталист, не дознаватель, че-ло-век, в первую очередь!
Кантор посмотрел на меня, как на безнадежно больную.
— Смотри, я сказала! — рявкнула я. — Что правильно? Правильно держаться от дознавателей подальше? Правильно? Так тебе говорят? Так говорят Старшие? А почему? Почему? Потому что это правильно. Потому что это — догма, потому что так…
— … принято, Вайю. У нас есть правила…
— В жопу правила, Кантор, — я выдохнула — он так ничего и не понял. — Мне не нужно рассказывать, как у нас закрепляются правила — кровью, и как управлять общественным мнением…
— Вайю! — плебейских ругательств Тир не переносил.
— В жопу правила, Кантор! — повторила я с отчетливым удовольствием. — Не правила будут решать жить тебе или умереть, а люди! Не правила пошлют тебе в спину стрелу или заложат плетения! Люди! Одна засушенная в камень лепешка или две, положенная тебе в день, если повезет оказаться в тюрьме — это тоже решат не правила, а человек. Каждый раз решают люди. Он решает, Кантор, — я снова кивнула на менталиста. — Он будет решать, а не правила.
— Правила решают, — снисходительно протянул Тир. — Управление подчиняется…
Я разозлилась так, что у меня потемнело в глазах.
— Он будет решать, — выдохнула я со свистом. — Отправить сообщение сразу или помедлить пять мгновений, выпив чаю. Он будет решать — подать сигнал или закрыть глаза на доли мгновения — показалось.
— Вайю, — Кантор мягко и добродушно похлопал меня по плечу. — Иногда ты рассуждаешь как ребенок. Ничего не зависит от него. Твой менталист просто песчинка в системе, и не может изменить ничего. Мы рождаемся, растем и умираем, подчиняясь правилам, Вайю. Так устроена жизнь.
— Один менталист — да. Одна песчинка выиграет мгновение, сколько выиграют десять песчинок? Сто?
— Нельзя изменить систему.
— Верно, — я кивнула. — Поэтому её нужно разрушить.
— Сотрясти до основания, — добавил Кантор с ехидным смешком.
— Сотрясти тут, — я постучала ему по виску кончиком пальца. — Невозможное — возможно, Кантор.
— Что ты пытаешься сделать? — посерьезнел он. Неужели начал думать головой?
— Что может сделать песчинка? — хмыкнула я. — Система прогнила. Опоры фундамента рухнут — это просто вопрос времени, и погребут всех под собой. — И я не собиралась просто ждать, пока это случится.
— О да, и три поединка подряд в провинциальной Школе — это просто великая революция…
— Десять зим, Кантор. Через десять зим каждый из этого класса займет своё место, уготованное ему… по правилам. Каждая песчинка займет свое место в системе.
— Песчинка, Вайю…
— Невозможное — возможно, Кантор. Невозможное — означает только одно, этого ещё никто не делал. Ты видел обвал в Лирнейских? Всегда какой-то камешек летит первым, пока не превращается в реку из камней, которая сносит всё на своем пути… Изменения начинаются тут, — я снова постучала пальцем по виску, — и сейчас, а не через десять зим.
— Небольшая заноза, — хмыкнул Тир. — На первый камешек, прости, ты пока не тянешь…
— Я не собираюсь быть камешком, Тир, — фыркнула я в ответ. — Предпочту быть той, кто его кинет.
— И, ты довольна результатом? Дознавательская… подстилка… это было именно то, что ты хотела?
— Дознавательская, Тир, — парировала я спокойно. — Единственная на весь Север…
— О, да, именно поэтому ты кинулась защищать честь рода?
— Кто сказал, что не честь мундира? Черного.
Кантор прищурился.
— Соплюха четырнадцати зим встала на защиту чести и достоинства Рода и… Управления, — прошептала я нежно. — Как часто, ты думаешь, юные сиры вызывают кого-то в круг из-за оскорбления, нанесенного дознавателям?
— Оскорбили Блау… в присутствии… и…, — наконец-то до него начало доходить. Повод для вызова юнцы дали мне просто превосходный — лучше не придумаешь, я планировала ограничиться причинами несовершенства внешности и облика. — Управлению всё равно, — тряхнул челкой Кантор.
— Всё равно, — подтвердила я. — Именно поэтому не позднее завтрашней вечерней зари у Бартушей и этой… пары подпевал пройдут обыски. Тщательные обыски. Изымут что-нибудь не слишком опасное, но достаточное, чтобы доставить Главам родом много неприятных мгновений. — Если болезненные реакции Таджо на оскорбления в свою сторону остались такими же, а когда задевали дознавателей, он воспринимал это очень лично, то и методы останутся прежними. Все только в рамках закона и полномочий. Воистину, случайности правят миром, даже думая пару декад, я бы не придумала настолько хороший план и повод.
— Они и так уже доставили неприятные мгновения… снимают уровни у всех, — прошептал Кантор. — Были у нас и у Фейу, идут последовательно…
— Перепись уровней населения Севера? — весело фыркнула я.
— Это не смешно, Вайю. Высшие… недовольны. Очень. Дознаватели лезут во всё и ходят по тонкой нити, а Блау сейчас неотделимы от черных…
— Наша форма тоже черная, — фыркнула я снова.
— Вайю! Ты можешь хоть иногда быть серьезнее? Дознаватели достанут всех, но менталисты неприкосновенны, куда будет направлено общественное недовольство?
— Блау…
— И ты, ты, Вайю, как самое слабое звено. Поэтому нужно думать не о том, как сотрясти Предел, а как прожить зиму, — рявкнул он сердито, дернув меня за руку. Я поморщилась — больно, и Каро сразу шагнул вперед к куполу.
— Понимаешь ты — понимают они, — я легонько кивнула в сторону Каро. — Что такую драгоценность как я, нужно защищать. И как ты думаешь, он будет делать это? Потому что приписывают правила? Или потому что он уже твердо решил это сам, — шепнула я Кантору в ухо, приподнявшись на цыпочки. — Я вызываю желание защищать, Кантор?
Мне достался нечитаемый взгляд, но руку внимательный Тир отпустил, отметив реакцию менталиста.
— Как ты этого добилась? — и голос звучал… расчетливо.
— Че-ло-век! — пропела я с насмешкой. — Люди, Кантор. Тебя окружают люди, а не Высшие, не враги и не инструменты. Лю-ди.
— Блау, давай без нравоучений. Что ты сделала?
— Познакомилась.
Тир скептически вздернул бровь, и я тоскливо вздохнула — сложный случай. Сейчас из Кантора вырастет что-то вроде второго дяди, если не хуже, учитывая тировский уровень силы, расчетливости в этом возрасте и изворотливого ума.
— Я просто спросила имя, Кантор. Имя… и немного аларийского творят чудеса, — фыркнула я насмешливо через плечо.
Пара шагов, граница купола дрогнула, и я повисла на руке Каро.
— В Храм.
Ремзи стоял в толпе прихлебателей Хейли, которые с неослабевающим интересом, старательно делая вид, что им всё равно, жадно следили за нашим общением. Анастаса и Фей-Фей уже не было — ушли на полигон.
Я послала отдельную, широкую и светлую улыбку Зикерту. С ним мы встретимся вечером, у нас осталось несколько нерешенных вопросов.
***
Каро сопел. Все время, пока карета не тронулась.
— Зачем, леди Блау?
— Нужно было пропустить оскорбление мимо ушей? — я тщательно и аккуратно расправляла перчатки на коленях — пальчик к пальчику.
— Можно было…
— Позволить вам вызвать ученика. Не так ли, Каро? — юнец кивнул. — Представитель Управления, выпускник Академии, находящийся при исполнении, вызывает на поединок ученика Школы… Падение нравов, или что себе позволяет Управление. Примерно такие заголовки были бы в Имперском Вестнике.
— Но это было слишком…, — юнец поджал губы.
— Именно поэтому учеников на поединок вызвала ученица, — пояснила я мягко. — Все в рамках правил. Оскорбление чести Рода не то, что можно спустить. И ни один нос не пострадал.
— Но… но… дознавательская…, — Каро не мог выговорить второе слово и начал краснеть.
— Подстилка, — произнесла я спокойно. — Если расшифровать данную идиому, это означает использование господами дознавателями юную леди в целях, порочащих честь и достоинство, — я помолчала, подбирая слова, — если учесть, что прибыла боевая пятерка, могу предположить, что это означает одновременное использование… всей группой лиц… леди, в целях, о которых не принято говорить в приличном обществе.
Каро полыхал. Он был малинового цвета и, казалось, сейчас заплачет, так сверкали глаза.
— Мы никогда, леди, клянусь… даже в мыслях…
— Но… вчерашнее ночное посещение… немного смущает, не так ли?
Каро повелся.
— Вас не было в комнате! Поэтому…, — менталист прикусил язык сразу.
Райдо? Бутч? Следилка или «глаз»? Блау, ты идиотка! Решила, что дома ничего не грозит и совсем расслабилась. Первым делом — проверить все комнаты!
— Каро, если… в спальне или купальнях «глаз», то я боюсь господам дознавателям…
— Нет! — Перебил он меня, смутившись ещё больше, хотя куда уже больше. — «Глаз» в купальнях леди — никогда!
Значит — спальня.
Я демонстративно поджала губы и отвернулась к окну, наблюдать за заснеженными улицами Керна так увлекательно.
— Леди…, — Каро почти плакал.
— Я была в купальнях, — пояснила я после долгого молчания. — Ещё в библиотеке, лаборатории и гостиной… Это… Бутч?
— Нет! — ответил Каро быстро и протестующее, неосознанно потерев шею — точно влетело за самодеятельность. Значит, Райдо или… Таджо?
— Слуги сказали, вчера в Керне был взрыв, ночью. Сильный, если тряхнуло в поместье.
Менталист молчал — на эту тему говорить явно запретили.
— Мы живем на Севере, Каро. Керн близко, и если что-то угрожает безопасности клановых земель…, — голос дрогнул от страха, и я стиснула подол ханьфу. Переборщила — Каро покровительственно расправил плечи и почти подался вперед, похлопать меня по руке.
— Опасности нет, — твердо ответил он. — Обрушились своды со второго по десятый, старые катакомбы. Входы опечатали…
— Мирия? — Предположила я самое очевидное после долгого молчания.
Каро виновато пожал плечами — больше не скажет ни слова, но этого было достаточно. Пока что они ничего не нашли. И не найдут. Серые умеют подчищать следы, этого у них не отнять.
Карета дрогнула и остановилась в проулке недалеко от входа в Храм Великого — на шпилях скатной крыши сидели птицы, гомонившие в ожидании ежедневного обеденного угощения. Я затянула застежки плаща и накинула капюшон. Каро вышел первым и деликатно подал руку, чтобы помочь спуститься.
На улице было морозно и ясно, и от света слепило глаза. Дневной Керн нравился мне гораздо больше ночного.
Один из Нарочных в форме с нашивками Блау торопливо спускался по лестнице Храма, притормозил, отдав мне честь, и умчался. Я покосилась на ящик с подношениями — не поверил. Дядя — просто решил проверить или… не поверил и дома меня ждет второй раунд?
— Леди…, — Каро подал руку, сверху нас уже ждал молчаливый бритоголовый жрец в оранжевой робе. Я присмотрелась, но понять тот ли это ночной гость или новый, было сложно. Все жрецы Великого были практически на одно лицо.
— Ах…, — я прижмурилась, в глаза попал свет солнечного зайчика, кто-то баловался. И снова, и снова. В переулке стояли чумазые мальчишки, крутя в руках осколки зеркал. За их спинами, прислонившись к стене, с независимым видом стоял горец. Тот самый, «с империалами», которого на Турнире отправил Нике, чтобы проводить меня к кофейне. Ученик с факультета артефакторики.
Сегодня он снова жонглировал монетами, демонстрируя незаурядные способности — в Циркус его взяли бы без проб.
— Леди…, — снова поторопил Каро.
Глаза слепило, солнечные зайчики прыгали по лицу, золотые империалы вспыхивали в воздухе, опускаясь на ладонь горца, и снова взлетали — вверх, вниз, вверх, вниз.
— Сначала сходим в лавку, Каро, — шажок и потянуть менталиста в проулок, — я вспомнила — очень надо! Здесь недалеко.