Глава 133. Змей 1

— Леди, — стонал Каро, пока я упрямо тащила его за собой. — Вы сказали недалеко… сегодня не лучший день, у меня чёткие указания — только в школу и обратно, даже в Храм…

— Т-ц-ц, — прицокнула я. — Я наказана, Каро. Никаких лавок — это моя последняя возможность.

Горец обнаглел — мы шли слишком долго. Я следовала за солнечными зайчиками и смехом мальчишек, который звенел в морозном воздухе то тут, то там, отражаясь эхом в проулках. Сапожки скользили — с центральных улиц мы свернули давно, а здесь артефактов для чистки мостовых не хватало — сверху намерз лёд, припорошенный снегом.

— Леди…, — нудил Каро, но послушно тащился следом.

— Пришли, — я облегченно выдохнула, увидев, как зайчики несколько раз блеснули на вывеске «Дамские нижние платья» и исчезли.

Звякнул колокольчик, дверь скрипнула, и, отряхиваясь от снега, мы прошли внутрь. Вздрогнули мы с Каро одновременно. Внутреннее оформление лавки было сделано по принципу дамского будуара, огромного дамского будуара, хозяйка которого всю свою жизнь представляет исключительно в розовом цвете. Рюши были везде, жалюзи, шелковые подушечки, кисточки, и даже рамки для картин — всё было розовым.

— Леди… — голос Каро дал петуха, когда он увидел манекен. Кружевной комплект из сорочки и легкого халатика, отделанный лучшим мирийским кружевом, стоял на маленьком подиуме прямо на уровне его глаз.

Вульгарно. Подобное произведение больной фантазии мастера портного я бы надела только под атакующими плетениями или… в первую брачную ночь с Квинтом. Чтобы он точно получил сенситивный шок.

— Миленько, — я подбирала слово пару мгновений. — Миленько, не так ли, Каро? Подождешь снаружи или подержишь, пока я выбираю? — я подцепила пальцем нечто длинное, розовое, похожее на веревочку из кружев — даже не представляю, куда можно нацепить подобное? Это заплетают в волосы?

— Снаружи…, — колокольчик звякнул через доли мгновения — менталист вылетел за дверь, и я осталась одна.

Раздались чьи-то легкие шаги, бесполезные тряпки полетели на полку, щелкнули кольца, и заготовка плетений стазиса вспыхнула темными линиями силы над правой ладонью.

— Леди…, — невысокая девушка в опрятной рабочей форме, белом фартучке и подколотыми вверх волосами, появилась неожиданно — из небольшого алькова сбоку. — Леди…, — позвала она снова, опасливо глядя на руку.

Поколебавшись, я схлопнула чары и пошла следом, в самое сердце безумного розового будуара.

— Выбранные вами вещи уже ждут в примерочной…, — заговорщически подмигнула она мне.

Шторки, дверь, ещё дверь, несколько пустых примерочных, альков, и… ткань падает, оставляя меня в окружении вороха чего-то невообразимо розового.

Убью придурков. Если они выбрали эту лавку специально.

Отреагировала я на звук — ушла в сторону, подсечка и горец хрипит, пытаясь отодрать от своей шеи тряпку. Мирийское кружево очень крепкое. Очень.

Пара движений пальцами — короткий удар в точку чуть ниже лопаток, два по шее, и мой визави валится на пол. Пришлось поймать, чтобы не было грохота, и я выматерилась сквозь зубы — он был слишком тяжелым.

— В Кернской так хорошо кормят?

Горец ловил ртом воздух и пытался пошевелиться.

— Бесполезно. Говорить это не помешает, — я присела рядом. — В Кернской теперь хорошо кормят? Так отъелся на казенных харчах.

— Просто поговорить, — наконец выдавил он.

— Сейчас это так называется? — я вздернула бровь. — Буду иметь ввиду. Лавку вы тоже сняли, чтобы просто поговорить? — кроме меня не было ни единого покупателя в это время дня. — Чтобы горцы так просто расстались с империалами, — я цокнула языком, — причина должна быть очень, очень веской.

— Просто поговорить, — прошипел он. — Сними…

— Говори. Пять мгновений.

— Всех наших пасут, — он облизал губы. — И к вам так просто теперь не подойти.

— Эта лавка…, — я убрала с его шеи полоску кружев и намотала на руку, — чересчур.

— Здесь есть второй выход. Кольцевая через два дома, на другой стороне, — он кивнул в сторону шторы из-за которой появился. — Леди не боится приходить одна…

— Леди боится, — перебила я. — Терять время зря. Четыре мгновения.

— Сакрорум.

Я приподняла бровь.

— Нике Сакрорум.

— Меня не интересует Сакрорум, наше сотрудничество окончено.

— Именно поэтому вы спасли его в гостинице? Один из наших работает там. Сакрорум умирал.

— Спасла? — я тихо рассмеялась. — Может помимо него я ещё и Империю спасла, мимоходом?

— Спасли, — твердо возразил горец. — Он — умирал.

— Я не знаю как у вас, в высокогорных общинах, с чистым прозрачным воздухом и лесными полянками, на которых пасутся овечки, но …

— Спасли!

Псаковы твердолобые горцы! Все как на подбор!

— Сакрорум мне должен, — прошипела я тихо, наклонившись ближе, так, что отчетливо видела серые крапинки в его глазах. — Должен столько, что даже если продать всех горцев в Кернской скопом на мирийские рудники, я не выручу и половины.

— Но вы оставили его в живых…

— А мертвые могут возвращать золотые империалы? — я насмешливо вздернула бровь.

— Поэтому потом передумали, и он схлопотал болт?

Болт?! Грань и её порождения!

— Что с ним сейчас?

— Жив, — горец мерзко и похабно улыбнулся.

— Сакрорум сдал меня дознавателям, — поделилась я в ответ. Похабная улыбка истаяла мгновенно. — Слил лично, чтобы вытащить свою пассию. Поэтому жить он должен очень долго. И очень несчастливо. Три мгновения.

— Нужно встретиться. Старшие хотят говорить, — быстро отчитался он.

— Старшие… нашей общины?

— Не Сакрорумы. Те, что с клановых земель Хейли.

Пальцы дрогнули — брякнули кольца, так мне захотелось выплести купол тишины и проверить спину. Горские идиоты!

— У меня нет общих дел с горцами, — отрезала я.

— Просто говорить!

— У меня нет общих дел с горцами, и особенно с горцами общин Хейли. Если хотят говорить Старшие — пусть идут к Старшим. Глава рода принимает всех раз в декаду.

— Леди! Блау! — горец сверкнул глазами.

— Ключевое тут — Блау, — нахмурилась я. — Когда это горцы перешли к стадии диалога, похоронив многовековую ненависть к захватчикам Блау?

— Я просто гонец…

— Встречи не будет, — я поднялась и расправила юбки ханьфу.

— Сакрорум в Мирии, — быстро выговорил он. — Два нападения, его должны были отправить, но Нике не отвечает на Вестники, и только Старшие знают…

В Мирии? Это невозможно. И доехал ли он туда. Нике никогда не поехал бы в Мирию, только не Нике, и только не в Мирию. Что здесь творится? Нападения? Два? Кому он нужен? Серые решили убрать концы? Дознаватели передумали? Свои? … дядя?

— Мне нет дела до Сакрорума, — выговорила я тихо и очень четко. — Мне нет дела до горцев.

— Мы можем быть полезны! Очень полезны! Просто придите на встречу!

Я отрицательно качнула головой и прислушалась — показалось, что тихо звякнул колокольчик.

— Нике говорил, что вы нормальная, что можно обратиться к вам за помощью, что можно доверять!

Я внимательно посмотрела на горца. Нике никогда не сказал бы такого ни про одного Высшего, и уж тем более про меня. Сука-Блау — это больше в духе Нике. Им настолько нужно, чтобы я пришла на эту псакову встречу?

— Леди…, — в лавке раздается короткий девичий взвизг и служанка затихает. И шаги. Сюда идут.

Пара точных движений пальцами и горец может двигаться.

— Просто придите на встречу, — шепнул он, ныряя за заднюю штору алькова.

— Леди Блау! — голос Каро был встревоженным и раздался совсем близко. — Леди Блау!

— Каро? Я в примерочной. И… немного не одета, — цвиркнула шторка, и я высунула нос в щель.

— Леди Блау! — голос дознавателя раздался совсем близко. Обзор был плохим — только пол, но пару сапог я увидела. И вторую пару тоже.

— Что случилось, Каро?

— Вы выбрали не лучшее время для покупок, леди, — пророкотал Бутч.

— Ясного дня. Разве сегодня не очередь Каро следить и предотвращать?

— Ясного. Дневной променад окончен.

— А если нет? Вы войдете в примерочную? — фыркнула я. — Хотя да, если уж вы вошли ночью в спальню…

Рядом негромко охнул девичий голос.

— Войду, — пообещал Бутч совершенно спокойно.

— Вы-хо-жу! Но мне нужно одеться…

— Я помогу, — девичья фигурка проскользнула ко мне в альков. Глаза служанки были испуганными. Я приложила палец к её губам.

— Ждем, — шаги начали удаляться.

Я щелкнула кольцами, набросив купол тишины. А мне в руку перекочевала маленькая коробочка с привязанным сверху свитком. Лента тоже была розовой.

— Это…, — я тряхнула подарок.

— Ваш тайный воздыхатель, — она тоскливо вздохнула, прижав руки к груди. — Предупредили передать, если времени не хватит. Так романтично! Просто устроить встречу… когда ваши родители против… любовь жестока и общество не позволяет, чтобы два любящих сердца соединились в единое целое…

— Оу… мои родители…, — слова я подобрала не сразу. — Обычно… мой… воздыхатель ходит с друзьями…

— Четверо, — шепнула она в ответ, закивав. — Выкупить всю лавку, чтобы просто увидеть друг друга на мгновение, — служанка протяжно вздохнула. — Так романтично…

— Романтично, — я согласно качнула головой. Очень. Романтично. Четверо горцев на одну, чтобы просто поговорить? И выкупить лавку, откуда такие деньги у нищих учеников кернской?

Я спрятала коробочку со свитком в карман — девчонка просияла — не каждый день можно поспособствовать воссоединению любящих сердец.

— Заверните, — я сдернула с перекладины первую попавшуюся розовую кружевную хрень, расстегнула первые застежки формы и пошла сдаваться.

***

Бутч проводил нас до Храма. Молча, четко печатая шаг, двигаясь так быстро, что мне приходилось почти бежать за ним, чтобы поспеть. Охраны стало больше в два раза — четыре гвардейца в нашей форме торчали у кареты с гербами Блау.

Что, псаки, здесь творится?

То, что Каро поделился тем, что случилось в Школе, я поняла сразу. Молчание бывает разным. Сейчас Бутч молчал так, что было понятно — скоро грянет гром, и шарахнет так, что впору искать укрытие.

— Что вы делали в лавке?

Я удивленно посмотрела на Бутча.

— Не просто «делала», а даже «купила». Что можно делать в лавке дамского платья?

Каро согласно закивал головой и стушевался, получив тяжелый взгляд от старшего дознавателя.

— Розовый не ваш цвет, — констатировал Бутч спокойно.

— Иногда вкусы меняются, бывает особое романтическое настроение…

— В вашем шкафу нет ни одной вещи такого цвета…

— Есть, — насмешливо фыркнула я. — Просто вы ещё не сунули нос в самую дальнюю часть шкафа. У меня розовые танцевальные платья.

— Леди танцует? — Каро спросил удивленно.

— И поет, и играет на барабане, — рыкнул Бутч. — И ходит по лавкам, хотя было ясно сказано…

— Что случилось?

— Ничего, — отрезал он. — В Храм и домой, — Каро вытянулся и послушно закивал, получив недвусмысленный приказ.

— Что случилось? Зачем дополнительная охрана? — я удержала Бутча за рукав.

— В Храм и домой, — повторил дознаватель, — без лишних вопросов.

***

В Храме было светло и тихо. Я раздраженно выдохнула несколько раз, и ещё раз, и ещё, чтобы успокоить мысли.

Бутч! Горцы! Нике!

Терпение и контроль, Блау. Терпение и контроль.

Каро неуверенно мялся сзади — накануне мы выяснили, что он, как и большинство столичных, почитает Мару, и походы в «чужие» Храмы его нервировали. Ждать снаружи он отказался — приказ Бутча был не двусмысленным — прилепиться и ни на шаг, если уж леди так сильно взбрело в голову посетить божественное место именно сегодня.

Молчаливый жрец поприветствовал нас и жестом пригласил в главный зал.

Пламя вилось по центру, танцуя над постаментом, всё было как обычно — редкие коленопреклонные посетители молча просили о чем-то своем, кто-то молился с закрытыми глазами, кто-то требовал, воздевая руки к небу. Зимы идут — ничего не меняется. Люди всегда хотят получить больше, чем имеют, и чаще всего просто так. Как будто сам факт существования дает право требовать что-либо у Богов. Мало кто благодарит, просто за то, что живёт. Обычно все только просят — дай, дай, дай. И я не исключение.

Я мысленно обратилась к Великому, закрыла глаза и приложила сжатый кулак к груди: «Салютую шестнадцатому. Покойтесь с миром…Великий, дай мне сил, не допустить этого ещё раз…».

Как всегда, от большого пламени в центре зала отделилась небольшая стайка огней. Светящиеся огоньки мигнули и сложились в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона — круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера», стоящие на грани.

Я опустила кулак, задрав голову вверх — шестнадцать огней ровно сияли прямо надо мной, а Каро рвано выдохнул сзади. Вряд ли Великий ревнует чад своих, но я так редко прихожу в Храм… так редко, и даже сейчас мои мысли не полностью принадлежат ему.

Мысленно я рассказывала про себя всё, что случилось. Турнир, как мне помогло благословение, про дядю и Акселя, про то, что у меня не получается сделать так., как хотелось. Про то, что ошибаюсь я гораздо чаще, чем делаю что-то верно, и что мне очень нужна помощь, чтобы снять немилость.

Жаловалась, что всё очень плохо, просто бесконечный круг, из которого мне никак не выйти, что я не знаю, что делать. Что чтобы изменить хоть что-то, мне нужно выиграть время, а чтобы выиграть, мне нужно войти в круг.

Пламя танцевало на постаменте, и мне казалось Великий слышит меня, слышит, и по-своему дает понять, что моя просьба дошла до адресата.

Но ничего не происходило — ни благословения, которое снизошло серебристым пламенем на меня прошлый раз, ни знака, ни звука. Ничего.

Мы пробыли в молчании в главном зале ещё мгновений десять, пока не пошли на выход. Видимо сегодня не мой день, и Великий не слышит меня, или слышит, но просто не может помочь.

Я уже видела слепящий блеск снега в приоткрытую дверь выхода из Храма, как один из служек отделился от стены и с поклоном пригласил нас в другой зал.

Каро открыл рот, порываясь что-то спросить, но я категорично приложила палец к губам — молчать. Мы прошли один зал и ещё, и ещё, потом свернули вниз и по длинной лестнице, бесконечным коридорам. Нас вели на нижние уровни.

Пахнуло кухней — теплом, едой и рисовыми лепешками, и этот уровень мы миновали, потом алхимическими ингредиентами и смазкой, но служка вел нас ещё ниже. Я сбилась на пятом — мы шли ниже, в подземелья.

Поворот, площадка и мы проходим в большой зал, почти точное отражение главного, что открыт в храме для посещений сверху. Та же площадь, тот же постамент, и даже пламя и то, серебрится, насмешливо танцуя, так же весело.

Храм под Храмом? Я смотрела с любопытством — здесь я никогда не была, и ни разу за всю прошлую жизнь жрецы не приглашали меня вниз. Интересно, в той жизни я этого не заслужила?

В глазах рябило от оранжевого — жрецов было много, они стояли и сидели вдоль по кругу на циновках и просто на полу, с закрытыми глазами, покачиваясь в ритме танцев языков пламени. Транс?

Один из бритоголовых махнул мне подойти к стене, категоричным жестом оставив Каро у входа. Его зайти в зал не пригласили.

Я шла, и сапоги глухо и святотатственно бухали по полу, нарушая мирную тишину — я единственная из всех была в обуви с металлическими набойками. У дальней стены мы остановились — жрец кивнул вперед.

Что я должна тут увидеть?

Каменные фрески истерлись, изображения были видны не слишком хорошо, и… тут я напряглась. Снизу слева направо, пересекая самую большую фреску змеилась жирная трещина, уходящая в потолок.

Я сглотнула. Только не говорите мне, что это последствия моего посещения Серых?

Жрец нахмурился, а я склонила голову, извиняясь — это не было запланировано, жрец нахмурился ещё сильнее, сдвинув кустистые брови, и снова ткнул пальцев вперед.

Трещина. Я вижу.

Я опять покаянно склонила голову — жрец ткнул вперед ещё раз, и наконец до меня дошло — он указывал не на повреждения, а на фреску.

Хвала Великому! Дело в вырезанной умелым резчиком картинке на каменной стене.

Видно было плохо, и я шагнула ближе, стена была влажной, холодной и пахла сыростью. На фреске был изображен Великий Исход, если я правильно понимаю символы. Толпы жрецов и Высших, ритуальные круги, вот арка портала — это переход в наш мир?

Я скользила пальцем по рисунку, чтобы не потерять нить. Вот пламя — видимо Великий, вот Мара, вот змей, видимо олицетворяющий Немеса, светило, звезды и опять рунные круги. Я не поняла ничего, и жрец, со вздохом ткнул пальцем в очередную точку на стене — там была отдельная картинка.

На куске фрески был изображен круг бритоголовых в жреческих одеяниях, пламя великого по центру и змей, который метался, запертый в этом круге. И маленький кубик в руках одного из жрецов, от которого исходит свет. И змея запирают в артефакт? Это ритуал?

Пожала плечами — не понимаю ничего. Жрец выдохнул сквозь зубы и снова ткнул в картинку и снова.

Я изучила картинку на десять рядов, поковыряла ногтем и только что не лизнула стену языком, но все равно не понимала ничего.

«Тупая пришедшая».

Голос прозвучал в моей голове так отчетливо, что я вздрогнула и обернулась. Голос — Каро.

«Это думает жрец». Пришла следующая мысль.

Каро кивнул мне головой, подтверждая — это он.

«Это ритуал. Нужно исполнить. Снять немилость». Родились в голове следующие слова.

Я перевела взгляд на жреца и закивала — ритуал? Готова! Жрец облегченно выдохнул.

Всё сразу пришло в движение — серебристое пламя на постаменте взметнулось выше, почти под купольные своды потолка, жрецы зашевелились и неторопливо начали стекаться в круг, занимая одним им понятные места по-порядку. Меня поставили в центре — почти у постамента.

Каро заставили отшагнуть дальше — почти вытеснив его из зала, и он стоял в проходе, порываясь сказать что-то, но пока не мешал.

Дальше началось гудение — жрецы покачивались с закрытыми глазами и издавали низкие грудные вибрирующие звуки, от которых по коже табунами бежали мурашки и начала болеть голова. Пламя взметнулось вверх и загудело, вспыхивая, и каким-то образом подстроилось к ритму вибраций, или это жрецы поймали ритм пламени.

Гудело всё — ревело пламя, жрецы, равномерный монотонный гул усиливался, резонируя и отражаясь от стен, постепенно нарастая. Частота увеличивалась и увеличивалась, звук нарастал и нарастал, пока не достиг таких вибраций, что казалось, сейчас из ушей хлынет кровь. Были бы здесь стекла — вылетели бы уже все.

Я — не выдерживала. Звук был слишком чуждым и сильным, глаза слезились, и я стекла на пол, обхватив руками голову, чтобы хоть как-то защитить уши.

Каро шагнул вперед, но опоздал — пламя Великого резко вспыхнуло по периметру круга, заключая нас в купол, взметнулось вверх серебристыми языками света, постамент вспыхнул так, что пришлось прикрыть глаза… жрецы раскачивались всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее…

…и в этот момент явился Змей.

Даже сильный гул не мог заглушить звук трения чешуи о чешую, было отчетливо слышно, как кольцо скользит по кольцу, кольцо по кольцу, огромные чешуйчатые призрачные кольца — почти до самого потолка. С Арены он вырос почти раза в два.

Я стиснула зубы, чтобы унять страх — тварь вызывало внутри только одно чувство — бескрайний и безграничный ужас.

Змей наворачивал круги, вращаясь вокруг меня, ограниченный кругом из жрецов и стены серебристого пламени, вращался всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее, пока не превратился в одну сверкающую линию, полосу света, но… выбраться он не мог.

Стена пламени постоянно отбрасывала его назад, яростно вспыхивая, змей пробовал снова и снова, снова и снова, проверяя границу на крепость, пока наконец не оглушительно и требовательно… заревел.

И уши — не выдержали.

Все звуки резко стихли, как отсекло. Пальцы стали липкими от крови. Я — оглохла.

Ужас внутри нарастал — змей бешено метался по кругу, пытаясь найти выход, но выхода не было, только стена яркого серебристого пламени, которое вспыхивало перед ним сплошной стеной.

Выхода не было — зато была я, которая сидела в центре круга. И момент, когда змей обратил свое внимание на меня, я ощутила отчетливо. Кольца раздвинулись, образуя огромную спираль, расправился капюшон, и… он ринулся вниз.