Глава тридцать седьмая. Энсо Хэнли. Нанке.

Разбудить себя я попросила, как только будет светать. Проснулась от лёгкого касания в плечо, открыла глаза — надо мной стояла дочь хозяина таверны.

— Ваше Высочество, начинает светать. Я принесла два ведра нагретой воды, большой таз и полотенца. Давайте я помогу Вам помыться. Я вызвалась Вам помочь сама, служанок я разбудила, отнесла и им тёплой воды, они тоже приводят сейчас себя в порядок. Так быстрее будет.

Пока она поливала меня тёплой водой, а потом вытирала сухими полотенцами и помогала одеться в чистое, я молчала. Девушка закончила укладывать мои волосы, закрепила их простой заколкой (так как корону и мамину шпильку я убрала обратно в шкатулку), отошла на несколько шагов и поклонилась.

Я поблагодарила её, сказав, что сейчас спущусь вниз к завтраку. За столом уже сидели мои спутники. Мои девушки спустились как раз передо мной, подошли поприветствовать. Я ответила, что всё хорошо и правильно, что они отправили ко мне дочь хозяина.

Хозяин стоял у стола, предупредительно согнув спину. Я подозвала дочь хозяина к себе. Спросила, сколько ей лет и как её зовут. Она ответила, что ей исполнилось двадцать лет, а зовут её Энсо Хэнли.

На мой вопрос, не обижают ли её проезжающие мимо мужчины, она вспыхнула и ответила:

— Приставленный к горлу меч или кинжал самого горячего мужлана заставляют почувствовать холод в штанах.

Видимо, попытки были, и не раз. Отец тревожно глянул на дочь, пытаясь мимикой заставить её замолчать. Но было уже поздно. Я повернулась к нему и вопросительно приподняла бровь.

— Ваша Светлость, бывает такое, за всем не уследишь. Но я сам старый воин, учил сына управляться с мечом, луком и копьём — в дороге всякое может случиться. Ну и доченька всегда была рядом, когда мы занимались. Попросилась, а я подумал: почему и нет? Не гневайтесь, Ваше Высочество.

— А я и не гневаюсь, мне вот стало интересно, потому и спросила. Энсо, а на лошадь ты когда-нибудь садилась? Грамоте обучена?

— Да, Ваша Светлость. У нас есть лошадь, я на ней всегда езжу в город и обратно. Я с четырнадцати лет в седле, меня отец этому научил. Грамоте обучена, писать, читать и считать умею — я же помогаю отцу с расчётами и закупками.

Трактирщик стоял, потерянно глядя в пол, так как всё это не приветствовалось в обществе того времени. И никак не мог понять — и он, и его дочь — зачем я это спрашиваю. А я сидела и думала.

Нора, когда я привезу Айму, Тао и Дорна, перейдёт в мои телохранители. Ило — прекрасная служанка, иногда легкомысленная, но веселая и преданная. Поэтому мне не помешает ещё одна, кому я смогу доверять и кто будет от меня зависеть.

Плюс я собиралась сделать из этого трактира что-то наподобие наблюдательного пункта или даже центра резидентуры. Хозяин, как бывший воин Монса, будет получать жалование и будет зависеть на все сто, так как его дочь будет рядом со мной. И премии будет получать за самые интересные и важные новости.

А так как трактир расположен на перекрёстке трёх дорог — из Андола, из Энгера вдоль реки и с Севера через переправу, — то место вырисовывается очень интересное. Потому я посмотрела сначала долгим взглядом на отца, потом перевела его на дочь. Затем произнесла тихим голосом:

— Энсо, я забираю тебя из отчего дома. Собирай вещи. С этого момента ты личная служанка моих покоев, то есть служишь принцессе Энгерской. Любой, кто хоть скажет дурное слово в твою сторону, будет считаться оскорбившим меня.

— Отец, твоего разрешения на это я не спрашиваю, сам понимаешь почему. Дай ей лошадь, потом её вернут мои люди. Или если дочь захочет оставить её у себя, то тебе вернут деньги. Купишь потом другую. Хотя, возможно, произойдёт событие, когда у тебя будет не одна лошадь.

Энсо Хэнли

Трактирщик повалился на колени, в глазах его появились слёзы. Прибежала супруга, опустилась рядом. Оба стали благодарить меня за столь оказанную милость. Ведь с этого момента их девочка будет жить в замке и не станет добычей какого-нибудь наглого мужлана с трёх дорог.

Сама девочка стояла с открытым ртом, хватала воздух и смотрела на всех широко распахнутыми, ничего не понимающими глазами. Подошла Нора, встряхнула её за плечи:

— Поблагодари Её Высочество за оказанную милость и честь. Потом узнаешь, о чём я говорю. И у тебя десять минут на то, чтобы оседлать лошадь, собрать вещи и одеться. Много с собой не бери — всё, что надо, потом купим тебе в Андоле. Считай, что ты вытянула счастливую карту.

Я распорядилась, чтобы Нора помогла ей собраться. Энсо неуклюже несколько раз кланялась, пока Нора не потащила её за собой. Ило отправилась собирать мои вещи. Свои они уже собрали и отнесли в повозку.

Я приказала хозяину идти за мной. Вышли на улицу. И пошёл инструктаж: что и как делать, как принимать то, что будут привозить, где складировать, какие новости записывать в особую книгу, что именно меня интересует и что будет важным.

Свояк в Эттиле пусть доставляет все городские новости. Мне нужно знать, как поведут себя новые градоначальники, как двигаются дела с ремонтом стен и набором войска. Они будут присылать мне свои доклады, но свой глаз на месте не помешает.

И если что-то будет важное, то немедленно посылать сына в Андол. Если меня не будет — доклад генералу Дереку или самой герцогине. Вернулись в трактир, и я дала ему авансом два серебряных слитка, то есть двадцать тысяч монет. Это много по местным меркам, но информация стоит дорого.

Для племянника магистрата приготовили повозку, в которой хозяин перевозил свиней — то есть прочную деревянную клетку. Я приказала её накрыть тканью. Пусть не знает, куда едет, и никто не видит, что или кого мы везём. Генерал Монс едет с нами в Андол. Значит, отряд вырос до пятидесяти сабель.

Энсо присоединилась к строившемуся отряду на неплохой гнедой лошади. Я похвалила лошадь, девушка покраснела и попросила не менять ей лошадь. На этой она уже два года, и они друг к другу привыкли. Я ответила, что пусть так и будет.

Вышедший провожать дочь отец, не говоря ни слова, приторочил к её седлу слева слегка изогнутый изящно выделанный меч. Она наклонилась, и они поцеловались, потом попрощалась так же с матерью, братом и невесткой.

Трактирщик подошёл ко мне, попросил присмотреть за дочерью. Я его понимала. Насчёт лошади он сказал, что денег ему не нужно, раз дочь выбрала именно её. Я пожала плечами — как хотите. И приказала трогаться.

Наличие двух повозок всё-таки сказывалось на скорости передвижения отряда. Поэтому я предложила генералу Монсу разделиться. Он со своими тридцатью воинами сопровождает обе повозки в Андол. Я с Андре, служанками и двумя десятками кавалеристов иду налегке в замок.

Время уже сильно начинает поджимать. Мне нужно срочно ехать в Рианол. Но перед этим провести ряд встреч и организовать все необходимые мероприятия. Нельзя, чтобы моё отсутствие как-то влияло на организацию войска и подготовку солдат.

После обеденного привала я объявила о разделении отряда. Погрустневшей Ило шутливо пожелала научиться ездить верхом. Но я знала, что она быстро отойдёт, тем более в окружении кучи мужчин.

К вечеру вторых суток, запылённые, уставшие и голодные, мы были уже у ворот мостовой крепости. Жетон Императора опять сотворил чудеса. Ворота распахнулись, хотя по приказу герцога их закрывали в семь вечера, и те, кто не успел проехать, ночевали на лугу перед крепостью. Как и в этот раз.

Гейра я поблагодарила за поездку. О том, что ему присвоено звание капитана, он получит официальный приказ на бумаге. А также дала ему серебряный слиток и пожелала всем потрудившимся хорошо выпить и лечь спать. Передачу денег воины встретили шумными возгласами одобрения.

Наша «маленькая герцогиня» — это я услышала ещё раз. Растём, чо уж там. Сами вчетвером поскакали к городским воротам. Через час нам уже их открыли только по крику Норы: «Открыть ворота Её Светлости!»

В замок въехали шагом мимо склонившей головы стражи. Несколько воинов кинулись нам навстречу, помогли мне и девушкам сойти на землю, увели лошадей.

Войдя в здание по главной лестнице, я вдруг услышала сверху:

— Ба!!! Какие люди к нам явились!

На верхней площадке лестницы, раскинув грациозно руки в стороны, стояла моя Нанке, да ещё и в сером костюме, пошитом для неё в Рианоле. Значит, мой сундук прибыл. Я улыбнулась, раскинула руки и приняла свою подруженцию в объятия. Мимоходом глядя, какое яркое впечатление произвёл её наряд на обеих моих девушек. Особенно на Нору.

Энсо вообще первый раз попала в такое место — дальше Эттиля она не бывала. Поэтому сказать, что её сейчас хлопнули пыльным мешком из-за угла, значит ничего не сказать.

Я обернулась к служанкам и распорядилась перенести мои вещи ко мне в комнату, самим мыться, переодеваться, располагаться. Энсо пока будет жить в моём предбаннике — там давно стоит кровать. У Норы и Ило есть уже своя комната.

Мне и Нанке приготовить бассейн, куда я немедленно и отправилась смыть с себя дорожную пыль. Нанке ушла к герцогине с сообщением о моём прибытии. Потом вернулась ко мне поплескаться.

Затем я решила поприветствовать бабушку. Нанке по пути в столовую рассказала, что прибыла три дня назад на галере. Галера доставила несколько десятков тысяч стрел, триста луков, двадцать сундуков с серебряными слитками (которые обещал герцог Дюссен, говоря, что расконсервирует два серебряных рудника), а также сотню личной охраны герцогини Нанке де Пон.

Табун лошадей на три тысячи голов гонят по суше. По идее завтра утром, или даже сегодня ночью, он должен уже прибыть. С табуном едут несколько воинов из её стражи, гонят свою сотню лошадей, включая лошадь самой Нанке.

Стрелы и луки отвезли и складировали в усадьбе Борхуна. Сундуки с серебром — сюда, в замок. Борхун приготовил загоны для лошадей, сотня разместилась там же. И, кстати, уже привезли всех иноземцев с семьями.

Бабушка только закончила ужинать, поэтому стол не стали убирать, притащили с кухни всё, что было. Я жевала и тут же рассказывала о поездке. Всё, от начала до конца.

И о событиях в Эттиле, и о поездке в Северные земли. И поблагодарила за то, что она дала мне Золотую Печать, отданную Императором деду. Без неё и не знаю, как я бы справилась с мятежом.

Тут же распорядилась, чтобы накормили хорошо моих служанок, рассказала бабушке, как вела себя Нора, и о том, что я привезла новую служанку — кто она и почему я её себе взяла.

Бабушка одобрила мой выбор. И посоветовала:

— Если хочешь сделать себе группу телохранителей, то присвой им свои новые военные звания.

А я об этом даже и не подумала. Сделаем.

Бабушка затем рассказала, что внимательно изучила все поданные Петром документы, немного их подправила в финансовой части и утвердила. Все деньги, привезённые из Дюссена, тоже пойдут на армию.

Потом мы поднялись к ней в спальню, там я продолжила свой рассказ — то, что не стала говорить при слугах. Когда дошла до момента встречи меня у ворот, Нанке аж присвистнула, пояснив, что никогда бы и не подумала, что я смогу так поступить. Сама-то она даже ни мгновения не сомневалась бы, но ты, Роан, ты же всегда всех жалела. От нищих до котиков.

На что я ответила, что та Роан умерла после того, как прочитала письмо своей мамы. И у меня теперь есть цель, которую я для себя поставила: отомстить за всех. И я это сделаю. А ты мне поможешь, так как среди невинно убиенных и твои родители.

Сидели ещё долго, потом пожелали бабушке спокойной ночи и ушли ко мне. Энсо уже спала, свесив с кровати свою на удивление стройную ножку. Я тихонько подняла её, поправила сползшее одеяло. Она что-то пробормотала во сне, почмокала губами, но не проснулась.

Нанке улыбнулась и, обняв меня за плечи, повела спать.

Конец книги первой.