Глава тридцать шестая. Продолжение разборок. Мятеж.

К площади вело четыре улицы. Я распорядилась, чтобы Эскон выделил троих своих бойцов, которые повели группы конников в обход, чтобы выехать на площадь одновременно со всех сторон. Сама с оставшимися двумя десятками всадников спокойным шагом поехала по улице, не скрываясь.

Так как принцессу Энгерскую тут не знали, Нора время от времени выкрикивала: «Дорогу герцогине Андольской!!!» — заставляя народ почтительно разбегаться, а повозки отъезжать в сторону. Все снимали головные уборы, кланялись, из лавок и домов выходили жители города поглазеть на конный отряд. Так мы потихоньку и выехали на большую площадь. Людей на неё было согнано несколько тысяч.

Впереди высилось трёхэтажное здание магистрата с балконом и высоким крыльцом. На крыльце были поставлены столы, за которыми восседал важный судья в судейской красной с чёрными вставками мантии, его помощники в чёрных мантиях. Стояли городские стражники с дубинками.

Справа в стороне уже стояла большая виселица. Свисало несколько верёвок. Очень хорошо. Значит, они открыто и нагло нарушают Законы Империи, гласящие, что вынесенные смертные приговоры в мирное время и вне зоны мятежа утверждаются только лично Императором.

Стоявшие сзади толпы несколько стражников, увидев вооружённых воинов, женщину с короной на голове, соображали туго. Просто стояли и с интересом смотрели на нас.

Я же приказала никого из них не жалеть? Приказала. Мотнула головой Монсу на них. Он кивнул воинам. Они стали потихоньку подаваться в стороны. Я тронула Молли и медленно направила её прямо через толпу.

— А ну-ка расступитесь, люди добрые, в стороны, а то лошадь вдруг задавит.

Люди оборачивались, расходились, смотрели на меня. Потом по толпе прошелестело: «Генерал Монс, наш генерал здесь». Мы ехали уступом — я, слева Монс, справа Нора, за ней Андре, Гейр, Эскон и его пять воинов.

Магистрат, одетый в вычурную дорогую одежду, с макияжем вокруг накрашенных глаз, весь увешанный женскими украшениями и даже с серьгами в обоих ушах, увидев приближающихся через толпу всадников, недовольно прервал свою обвинительную речь.

Я подъезжала и рассматривала его. Холёный сорокалетний мужчина, смазлив, можно даже сказать, что красив, подкрученные маленькие усики, румяна на щеках, и что меня поразило — это помада на его губах, макияж, цветные тени вокруг бледно-серых глаз, смотревших на меня презрительно. Он уже увидел, что прибывших немного.

— Так вот какие ряженые герцогини к нам пожаловали! Эскон, какого черта они ещё живы? Я же приказал всех убить! — рявкнул он.

— Уважаемый, если у тебя плохо со зрением, то надо носить очки. Есть такие стёклышки. Если их вовремя протирать, то иногда даже лучше видно. Или ты отказываешься замечать королевскую корону на моей голове и золотую фамильную шпильку герцогов Андольских? Хорошо.

Я видела, как задёргался судья, как сжались в кучку чиновники, стоявшие сзади столов судилища. Стражники, перехватив дубинки, подвинулись к краю крыльца. Наивные, однако.

Я видела, как смотрит на них моя Нора, держа руку на рукояти засунутого за пояс пистолета. И меч у неё висит слева, притороченный к седлу. Люди на площади замерли, слушая нашу перепалку. Я спешилась, кивнула остальным, прошла мимо удивлённого магистрата и поднялась на крыльцо.

Монс, Андре, Нора, Гейр последовали за мной. Эскону я приказала оставаться в сёдлах и действовать по обстановке. Если что — рубить не задумываясь. Всех, кто будет сопротивляться или попробует нам помешать.

Подойдя вплотную к столу, я сунула в лицо судье печать Императора. Он мгновенно узнал, что перед его лицом. Я смотрела требовательно, приподняв вопросительно правую бровь.

Чиновники, стоявшие сзади за столом, моментально опустились на колени, согнув головы в поклоне. Оба помощника судьи, быстро выскочив из-за столов, сделали то же самое. Стражники продолжали пучить глаза, не понимая, что происходит. И стоять. Ошибка, которая стоит жизни. Особенно сейчас.

Я повернулась к магистрату. Он уже стоял лицом к столам, сзади него на коленях находилось несколько человек, даже две женщины с растрёпанными волосами. Все в нижнем белье, связанные синими верёвками, со следами пыток на лицах.

Местный мэр недоуменно смотрел на стоящих на коленях чиновников, побелевшего судью, оставшегося сидеть в ступоре за столом. Гейр, кстати, повернулся к нам спиной, контролируя обоих стражников. Остались ещё четверо с мечами, стоявшие внизу, рядом со связанными людьми.

— Что, не можете понять, почему так себя повели ваши люди? А они просто жить хотят.

Я вскинула левую руку вверх и подняла над собой знак Императора. По площади прошелестело: «Золотая Императорская печать!» — и люди стали волнами опускаться на колени, как и положено по Законам Империи. Остались стоять только стражники — их стало отлично видно.

— Магистрат, а Вас что, не касается требование Уложения Законов Империи, глава Первая, статья двенадцатая? Которая гласит, что подданный Империи, увидев Императора Империи или его Золотую печать, которая означает, что владелец печати действует от имени Императора и по его личному поручению, обязан опуститься на колени и приветствовать Золотую печать или Его Императорское Величество поклоном головы. Воины или служащие Трибунала и полиции, находящиеся при оружии, склоняют голову и опускаются на левое колено, а воины и чины служб, исполняющие обязанности по охране пути следования Императора или лица, обладающего Золотой печатью, склоняют головы в поклоне, продолжая исполнять свои обязанности.

Я смотрела с иронией, как на его лице двигались желваки. Оглянувшись и увидев, что его стражники стоят рядом с мечами наголо, он махнул рукой в сторону, и от виселицы к нам двинулись ещё несколько человек с мечами.

Сделав два шага по ступеням наверх, он нагло усмехнулся и громко сказал:

— Это какому императору я должен кланяться? Ряженому беглецу с островов, которого моя тетушка посадила на престол? Или какой-то девке, напялившей корону на голову и непонятно где укравшей поддельную печать??

— Это мятеж! — громко сказала я, затем повернулась к стоявшему слева от меня Монсу, протянула правую руку к его левому боку, выдернула меч из ножен и без замаха, слева направо, полоснула магистрата по шее. А потом, подняв руку с мечом, вжикнула ещё и справа налево, сверху вниз.

Он не успел даже руки к горлу поднести. Чтобы не рухнул на меня, пнула его ногой. Он покатился вниз по лестнице. Один из стражников кинулся было с мечом — Нора встретила его пулей в лоб. Грохот выстрела, сноп пламени.

Второй стражник вскричал что-то и тоже кинулся вперёд, занося меч. Грохнул второй выстрел — это Андре. Остальные остановились в замешательстве.

И тут Эскон гикнул:

— Руби их!

Конники с мечами кинулись на стражников. Сзади меня раздался лязг — я не стала оборачиваться, там действовал Гейр.

Повернулась к судье — он продолжал сидеть. Я поднесла к его носу лезвие меча, с которого на бумаги, на стол, на его мантию капала кровь его подельника. Двум подскочившим конникам из отряда Монса показала рукой на виселицу:

— Туда.

Судья вдруг заголосил, как женщина. Но его быстро заткнули. Короткий визг, хрип — и всё. Воины прибежали ко мне, преданно смотря в глаза. Им, видимо, нравилось происходящее.

Коленопреклонённая толпа, ничего не понимая, смотрела на всё с ужасом. Некоторые после выстрелов от страха упали на землю.

Я повернулась к чиновникам и задала вопрос:

— Кто из вас начальник хозяйственного управления?

Встал немолодой уже мужчина, склонил голову в поклоне. Приказала ему выйти и стать возле стола. Потом крикнула, есть ли на площади старший инспектор полиции и чиновник суда по поручениям. Инспектор вышел из толпы, а судейский оказался сзади, там, где стояли все чиновники. Поставив их рядом с собой, приказала всем встать. Воинам Эскона дала команду развязать и поднять подсудимых. Я представляла их состояние сейчас.

Потом вышла на край крыльца.

— Я, Роанна Давиль де Анн, вторая герцогиня Андольская, своей властью, а также властью, данной мне Его Величеством Императором, назначаю магистратом городского округа Эттиль бывшего ранее начальника хозяйственного управления округа, начальником городской стражи и полиции стоящего здесь старшего инспектора полиции, а главным судьёй городского округа Эттиль стоящего здесь чиновника суда по поручениям.

— Я пока не знаю их имён, но те, кто знает этих людей, заверили меня в их компетентности и порядочности. Документы на их назначение, подписанные Императором, я привезу позже. К обязанностям приступить немедленно.

— Все введённые незаконно прежним магистратом поборы и платы я отменяю. Все налоги будут собираться только в соответствии с Уложением Империи. Отныне повелеваю всё делопроизводство, как гражданское, так и судейское, вести только в соответствии с Законами Империи.

Раздался одобрительный гул голосов, люди стали продвигаться вперёд. Я спросила, есть ли на площади главы местных гильдий плотников, кузнецов.

— Я тут! — раздался вдруг голос почти у самых моих ног. Один из избитых мужчин, которых готовились, скорее всего, казнить, поднял руку: — Я глава гильдии кузнецов.

Опа, а про них я забыла. Подняла руку и объявила, что люди, которых здесь незаконно пытались осудить, свободны и все обвинения против них сняты. Всё у них отобранное и вообще всё имущество должно быть немедленно возвращено.

Повернулась к двум судейским в чёрных мантиях:

— Вернуть всё до последней монетки. Проверю — если что не так, будете болтаться рядом с судьёй. Поняли меня?

Они испуганно закивали головами.

— Бегом отсюда, выполнять!

Повернулась к толпе и сделала ещё одно объявление:

— Те люди, которым пришлось не по своей воле покинуть ряды городского гарнизона, могут вернуться к службе. Все долги вам будут выплачены. Отныне жалованье будет платиться точно в срок. Как только вернусь в замок в Андол, немедленно вышлю обоз с долгами и новым жалованьем.

Увидела, как сразу несколько мужчин стали пробираться через толпу к возвышавшемуся недалеко на коне Эскону. Спросила вновь назначенного начальника полиции, есть ли у него верные люди в нужном количестве. Получив утвердительный ответ, приказала немедленно выдвинуться в усадьбы магистрата и судьи, наложить арест на имущество, арестовать семьи и слуг, провести обыски и конфисковать всё, что можно, в казну.

А также арестовать всех по той же схеме, кто принимал участие в оргиях в подвале или был замешан в воровстве вместе с магистратом. Указав на тело магистрата, распорядилась, чтобы с него сняли все украшения, сдали их в казну, а само тело повесить рядом с судьёй.

Тут раздался какой-то шум, и на площадь вошла большая группа людей, тащившая кого-то упиравшегося. Это оказался дородный импозантный мужчина в возрасте, с холёными усами и уложенными, как у женщины, длинными волосами.

Новый начальник полиции пояснил, что это как раз тот северянин, который у магистрата заведовал полицией. Когда его подтащили поближе, я даже не стала смотреть в его сторону. Он вопил о пощаде, назвал меня пару раз даже «Величеством».

Я молча отвернулась к Гейру и мотнула головой в сторону виселицы. Смотреть не стала — просто по одобрительным крикам толпы горожан поняла, что приказ выполнен.

— А теперь прошу назначенных чиновников, кроме начальника полиции, который будет занят ближайшее время, пройти в помещение. Ведите, я не знаю куда. Со мной генерал Монс, полковник Андре (он удивлённо поднял брови и посмотрел на меня, я в ответ подмигнула), Нора и Эскон. И позовите глав гильдии кузнецов и плотников. Капитан Гейр, помогите новому начальнику полиции с арестами мятежников, используйте всех людей. Здесь оставьте десяток для охраны.

Он кивнул и без слов отправился выполнять. Мы зашли в большой кабинет магистрата, обставленный эротическими статуэтками в фривольных позах. Я покрутила пару из них, хмыкнула — порнуха и сюда, в этот мир, добралась.

Поставила на место. Всем приказала сесть к столу. Подождали глав гильдии. Кузнец пришёл в том же виде — ему не дали дойти до дома. Извинился, на что я сказала, чтобы не стеснялся, это не его вина.

Затем довела весть о набеге до всех в части их касающейся. Потому что задачи были большие. Андре протянул кузнецу бумагу с чертежом и размерами скоб. Тот утвердительно кивнул:

— Мы такие похожие иногда делаем для тех, кто деревянные дома строит.

Посмотрел количество. Я сразу сказала, что работа будет оплачена. Скобы он должен будет доставлять в таверну в деревне у реки, отдавать хозяину, и желательно, чтобы об этом знало меньше людей.

Главе плотников было поручена заготовка столбов для позиции, щитов для морской артиллерии и для навесов. Чертежи и все размеры у Андре уже были — и когда он всё успевает?

Отпустив глав гильдий, обратилась к уже новому судье. Распорядилась пересмотреть все дела по тем, кто жаловался в Управление, вернуть из рабства всех, кто остался жив. Вернуть имущество, дома.

— Я привезу из Рианола специальный указ Императора. А сейчас людей надо спасать. И я найду, кто там разворачивал все жалобы и подсовывал на подпись Императору противозаконные указы.

Отпустив судью, обратилась к вновь назначенному магистрату. От него не стала скрывать всю серьёзность. Стены надо исправить, башни починить, людей Эскон наймёт. Помочь ему в этом, город приготовить к возможной осаде, запасти продовольствие, фураж, сено.

— А теперь самое главное — в овраг возле реки, куда укажет хозяин таверны, необходимо свезти побольше больших камней, валунов. Людей и повозки для этого нанять, за деньги. Нужно будет заготовить много брёвен. Вот тут на бумаге указано количество и каких, какой длины и какого диаметра. Их нужно будет ошкурить. Дубовые брёвна в том количестве, которое указано здесь, нужно будет осмолить.

Потом подумала и решила рассказать ему про мост, чтобы он понял, для чего такие грандиозные заготовки. Про засаду рассказывать не стала — потом. Всё равно без его помощи не обойтись будет.

Брёвна распорядилась складировать на опушке леса, чтобы потом их можно было быстро доставить к месту строительства моста. Старостам деревень необходимо будет изготовить по вот этому рисунку плетёные корзины данного размера и в указанном количестве.

— Теперь о средствах. Всё, что будет изъято у мятежников, всё поместить и оприходовать по Закону в казну. Думаю, там денег хватит на три таких города.

Спросила у Андре, всё ли я упомянула. Он утвердительно кивнул. Магистрату наказала найти себе помощников толковых — и не важно, будут ли они принадлежать к дворянскому сословию или нет.

Для меня главное, чтобы люди были на своём месте и приносили пользу. Поговорили ещё с ним о городе, как он собирается действовать, на кого будет опираться.

Про повешенных у ворот и на площади сказала, чтобы повисели.

— Всех, кто был причастен к преступлениям, найти и осудить по Законам. Если Закон потребует смертной казни, значит, надо будет отправить документ на утверждение в Андол, откуда его переправят Императору. Вы же знаете Законы.

Он кивнул. Затем приказала Норе, Монсу и Андре:

— Уходим, мы уже сильно опаздываем с возвращением.

Магистрату сказала:

— Конечно, просто случай привёл нас сюда, но этот случай имеет своё имя и фамилию. Поблагодарите потом хозяина таверны, иначе мы бы уехали, полагая, что в городе всё в порядке и всё будет исполнено. Мы не можем задерживаться. Отчёт о проделанной работе жду через месяц в Андоле. И вообще, судя по увиденному мною сегодня, каждый окружной магистрат провинции будет с этого момента обязан предоставлять в Андол месячные отчёты, которые будут выборочно проверяться специально назначенными людьми на местах.

Кровь от убитых на площади уже была смыта, столы убраны. Подошёл Гейр, отрапортовал, что арестовано восемь семей, особняки опечатаны, начальник полиции выставил там своих людей, Эскон добавил своих воинов до утра, а обыски будут проводиться завтра в присутствии новых судейских и комиссии от магистрата. Ну что, всё правильно решили.

Ужинать не стали, хотя нас и уговаривали остаться. Отряд вытянулся в колонну и лёгкой рысью двинулся к городским воротам. Эскон и его люди провожали нас ещё пару километров от города. Потом я приказала им вернуться домой.

Хитрому вояке намекнула, что в армии грядут большие перемены, когда он спросил, а что такое «полковник», услышав, как я так называю Андре Колина. Самому Андре я объявила при всех, что ему присваивается звание полковника артиллерии. И, смеясь, продолжила:

— Последняя ступенька перед генералом.

Все шумно поздравили его. Видно, и воинам Монса, и Гейра он пришёлся по душе.

Отправили вперёд двух быстрых всадников, чтобы предупредить хозяина таверны. Сами поехали быстрой рысью, так как близилась ночь и скоро уже начнёт темнеть. На обратный путь потратили всего два часа.

В таверне, кроме хозяина и его дочери, в зале у стойки стояла супруга, уезжавшая в горы за травами, а столы обслуживал молодой парень и девушка. Хозяин сказал, что это сын с невесткой — их не было, так как ездили к соседу за мясом. Плотно поужинав, упала на кровать. Нора и Ило не уходили, просто стояли и смотрели на меня.

— Нора, ты у меня просто молодец. Два раза стреляла во врагов, первый раз в жизни по-настоящему — и оба раза попала.

Она покраснела. Потом я продолжила:

— Вы, наверно, испугались, когда увидели меня такой жестокой, так? Я имею в виду те сегодняшние казни? Вы хотите объяснений? А как надо было по-другому? Простить? Нет, те, кого я приказала повесить, права на прощение не имели. Магистрат сам напросился, чтобы ему горло перерезали. Есть красные линии — я так их называю — которые я стараюсь сама не пересекать, но и никому не позволяю этого делать.

— Те, кого я люблю и уважаю, — это одна моя сторона. А враги — я с ними буду предельно жестока, имейте в виду. Я никогда и никому не прощу гибели моих невинных родителей, убийства родителей моей Нанке, смерти тысяч ни в чём не повинных детей, женщин, утопленных в море, сожжённых заживо. Никогда и никому.

— И всё ещё впереди. А сейчас — спать. Завтра рано выступаем. Давайте ложитесь, мои хорошие. Я рада, что именно вас выбрала себе в помощницы. Наклонитесь.

И я по очереди чмокнула обеих в щёки. Чем вызвала смех и радость в их глазах. Ило задула свечу.