Глава тринадцатая. Похороны павших. Моя личная гвардия. Фишер.

После завтрака подали карету. Повозки с гробами уже убыли из замка. Да, я распорядилась сделать на каждого погибшего длинный деревянный ящик.

То же новшество, так как тут хоронили просто – заворачивали в саван, а потом сверху клали камни, что бы живность не разрыла, и насыпали холмик.

Бабушка, Фиола, отец Франциск и я заняли в ней места, и процессия тронулась. Нанке, Ронер верхами, и с ними я увидела впервые в седлах обеих сестрёнок. Выглядели они серьёзными, сидели ровненько. Дорн был рядом с ними.

Бабушка наклонилась ко мне и сказала, что позвала на место похорон музыкантов, пусть сыграют «Улетаю в небо не прощаясь».

Я и не знала, что оказывается есть и музыка соответствующая, и музыканты. Как-то не довелось столкнуться даже в столице. Очень много горожан шло и ехало в повозках в сторону рощи.

Приехав на место, я прошла туда, где упокоятся наши воины. Двадцать пять выкопанных могил ровно по линиям. Оказывается, еще двое раненых умерли. Ко мне подошёл Магистрат, поклонился, поздоровался.

Показал на группу людей в красочных одеждах. Это и были музыканты. Им уже уплачено, а вон там под деревьями он распорядился поставить столы, их уже привезли.

Чиновники решили на совете сегодня утром, что от пары больших бочек вина магистрат не обеднеет. Выпить за души воинов это всегда святое дело.

Герцогиня с Фиолой и служанками пошла туда, где стояли повозки с открытыми гробами. Везде были родственники, жены, матери, дети. Около каждой повозки стояли по четыре солдата в новой форме, с веревками.

Целый взвод выстроился сразу за могилами в три шеренги. Ружья начищены, штыки примкнуты, командует незнакомый мне офицер с тремя звездочками. Кто-то из бриттов, я не со всеми из них знакомилась.

Слева два мальчика лет 12 с барабанами. И то же в форме. Остальные мальчишки с завистью на них смотрели. Людей было очень много, я не ожидала что будет столько. Пришли не только горожане, но и жители двух ближних сел.

Со стороны поля раздался барабанный бой, и по дороге от усадьбы Борхуна показалась длинная колонна солдат. Их построили русской буквой П напротив вырытых могил.

На флангах пристроились кавалеристы Борхуна в пешем порядке, подошли и красные мундиры Кертиса. Были все, кроме наших моряков. Чье отсутствие третьи сутки меня беспокоило.

Первое слово взяла герцогиня. Говорила она не долго, поблагодарила всех, кто пришел проститься с павшими воинами. И объявила, что отныне павших в битвах хоронить будут здесь, и заботиться о могилах и этом кладбище будет Империя и лично семья герцогов Андольских.

Каждая семья, потерявшая сына или кормильца, получит денежную помощь. Дети будут устроены в школу, которая скоро откроется именно для них. Обучение будет бесплатное.

Каждый воин, или как теперь вас будут называть, каждый солдат должен знать, что его семья не будет забыта и оставлена один на один с выпавшей судьбой.

Потом я говорила о верности, и о том, что они пожертвовали собой, чтобы дать товарищам занять оборону и отразись врага. Сказала, что школу для детей погибших воинов я буду контролировать лично, будут наняты лучшие учителя, повара, и воспитатели.

Я видела, что все, что сказали мы с герцогиней, для всех оказалось неожиданностью. Люди горячо обсуждали новости прямо здесь, слышался только шум голосов.

Еще в замке я попросила отца Франциска взять на себя руководство процессом именно похорон. Он лично обошел все повозки, переговорил с назначенными к гробам солдатами.

И вот наступил этот печальный момент. Заиграла грустная музыка…

В основном это были дудки, сопелочки, и еще что-то наподобие гобоя, литавры, но так печально все это и заунывно звучало, что аж кошки на душе скреблись.

Плач родственников, да еще наняли профессиональных плакальщиц, в общем душу вынимало. Гробы поставили возле могил, дали родным последний раз проститься, закрыли крышками и раздался стук молотков.

Первая шеренга взвода сделала шаг вперед, рядом с нею уже появился Петр. Солдаты взяли в руки продетые под гробы веревки, раздалась длинная барабанная дробь. И воины отправились в свой последний поход.

Рванул залп, люди от испуга многие даже присели, заволновались лошади. Увидев, как западные офицеры приложили правую руку к шляпам, отдавая честь, так же сделали и остальные, интуитивно. Второй залп, веревки вынуты, третий залп. И застучала земля по дереву.

Дерек своим зычным голосом пригласил жителей к деревьям, выпить чарочку вина за души погибших. Всем солдатам сегодня в обед тоже будет выдано по чарке.

Мы не стали дожидаться окончания, и как только колонны солдат тронулись в свои лагеря, отправилась и наша процессия. На месте остался магистрат и начальник полиции, они пообещали, что сами все доведут до конца.

Переодевшись в замке, я с Ило и Элисией отправилась в лазарет. Ферген настоял, чтобы с нами пошли десять воинов. После нападения у перевала он решил перестраховываться. Наверно он был прав. Я не стала возражать.

Первым делом переговорила с докторами, потом уже пошла в комнату к Энсо. Нора до сих пор была там. Заставила ее уйти отдыхать. Элисия настояла, что останется, а Ило пусть помогает мне.

Объяснила тем, что от нее сейчас никакого толка, а тут она будет ухаживать за раненой и заодно поближе познакомится. Энсо уже выглядела намного бодрее, хотя круги под глазами никуда не делись.

Сказала, что ей уже легче, спина почти не болит, если конечно не двигаться. И Кэтрин читает ей уже вторую книгу, про путешествие моряка в страну маленьких, с пальчик человечков. Захватывающе и интересно.

На обратном пути заехала в порт, но начальник ничего не знал. Вчера две галеры выходили из бухты в море ненадолго, но никого не заметили.

В кабинете уже лежали привезенные по моему распоряжению несколько мундиров кавалеристов и артиллеристов. Глава Гильдии портных прислал двух самых опытных мастеров.

Я объяснила им, что хочу увидеть на выходе. Показала свои рисунки, познакомила с выкройками Луизы. Обсудили сам механизм шитья по выкройкам.

Мужчины оказались очень понятливыми, сразу стали задавать вопросы чисто технического характера. Попросили взять мундиры с собой. И я им разрешила расшить их, что бы они смогли сделать свои выкройки. Итак, я определилась с формой для своих гвардейцев.

Высокие сапоги, которые уже были заказаны по образцу и моему рисунку у двух сапожников, приглашенных по рекомендации Главы их Гильдии. Синий низ, штаны от мундира кавалеристов.

Кремового цвета жилет с рядом пуговиц, белая рубашка со стоячим воротником и кружевным жабо. Обшлага рукавов украшены позолоченными галунами, пуговицы тоже позолоченные.

Сам мундир красный, с вышитыми золотой тесьмой эполетами на обоих плечах. На груди отвороты черного цвета, украшенные симметричными горизонтальными золотыми галунами с черными вставками.

Белый ремень через левое плечо с сумкой для патронов и кобурой с пистолетом. Такой же через правое лицо с саблей в ножнах. Треугольные шляпы черного цвета с белым плюмажем по всей кромке.

Один из мастеров, глядя на рисунок, предложил украсить головной убор золотым галуном. А плюмаж заменить серебряным шнуром с черными нитями. Я, подумав, согласилась. Мастера ушли, сняв мерки с Норы.

Как раз сабли местные кузнецы сделали без проблем, я думала будут трудности с составом железа. Но получились качественные изделия. Люди тут талантливые, им нужно было только показать, и правильно направить.

А вот вопрос с изготовлением огнестрельного оружия стал в тупик. Те аркебузы, что делали в Северной Империи, изготавливались проковкой свернутой полосы железа, потом ствол скрепляли скобами. Качество было не сравнимо с западными образцами.

Поэтому нужно было организовывать практически с нуля производство у себя. А как, если нет никаких станков? Начинать нужно было с создания производственной базы.

А я знать не знала, как это все изготавливалось. Пришлось опять прибегать к помощи Андре, и он нашел несколько бриттов, которые до службы на море работали на оружейных заводах.

Ведь в книгах и фильмах моего мира было как – король собрал армию и двинулся на врага. А тут прежде чем двинуться надо было собранную армию одеть, вооружить, разместить, накормить.

Это значит разместить заказы на элементы формы, обуви, снаряжения, такого как ранцы, ремни, на одеяла, подушки, палатки-шатры.

Необходимы котлы для кухонь, кто будет готовить, продукты от мяса до муки, где это хранить, как перевозить, кто будет за это отвечать.

Не мешало бы написать хотя бы подобие Устава, где расписать все звания, должности, что и как, и кто должен делать. Ничего не было.

Тут же войско собирали по кличу, одевались все, кто как мог, оружие кому давали из королевских арсеналов, а кто сам со своим приходил. Уставом я поручила заниматься полковнику Петру. Он их ранее уже читал, хотя бы знает как нужно там писать.

Необходим свинец для пуль, чугун для ядер, порох, бумага для патронов, шелк для артиллерийских картузов. Голову рвало на части конкретно.

Ронер завтра убывает в Дюссен, забирает с собой Нанке, бабушка попросила ее вернуться, должны какие-то еще дальние родственники приехать с Севера. С ним Андре отправляет одного из своих бритских артиллерийских офицеров.

Оказывается, на его родине свинец всегда добывался в серебряных рудниках. Я и понятия об этом не имела. Его задача организовать добычу свинца на месте.

И не только свинца, но и производство пуль. Для этого он взял с собой как образец пулелейку с корабля. Что бы корабли везли сюда не свинцовые чушки, а уже готовые отлитые пули.

Порох Андре одобрил, там на месте мастера уже сами разобрались, как получить помолы разного размера – для артиллерии и ружей.

Все это нужно было оплачивать. Деньги, деньги и еще раз деньги. Вот та пища, которая питает любую войну и армию.

Перед ужином приняла бритта Эндрю Фишера, рекомендованного Андре как бывшего мастера оружейного завода в Хартлоу. Задачу ему Андре уже поставил, поэтому Фишер пришел с уже расписанным по этапам планом.

Необходимо было строительство самого настоящего металлургического завода с доменными печами. И изготовление сверлильных и развёрточных станков. Он показал свои рисунки. В жизни не догадалась бы что это так просто. И в то же время сложно.

Для всего этого необходимы были люди. Фишер попросил ему в помощники откомандировать Горацио Кольберна, который сейчас вышел с Кроуном в море. Они оба работали на том же заводе, причем именно Кольберн занимался окончательной сборкой ружей.

А значит знал все секреты изготовления замков. А вообще необходимо будет разделить все производство – стволы, замки и деревянные ложа. И привлечь местных мастеров. Уж изготовить то, что им покажут, они сумеют.

Потом он положил мне на стол небольшую круглую палочку с углублением на торце и проведенной не до конца линией по длине обрезка. И листочек бумаги, вырезанный как трапеция. Я вопросительно на него посмотрела.

" Ваше Высочество, это штапик для изготовления патронов. Вообще в нашей армии такой был у каждого сержанта. Вот смотрите" – и он расправил кусочек бумаги на столе, положил штапик, выровняв его по отметке на хвостовике. Смочил слюной, пояснив что вообще то должен быть клей.

Затем скрутил в трубочку, оставшуюся свободной часть плотно закрутил в хвостик. Затем нажал палочкой на стол, и часть хвостика утопилась как раз в углубление на палочке.

Вынул палочку и показал, как будто засыпает порох. Потом зажал пальцем и закрутил на подобие хвостика от конфеты.

" А вот сюда кладем пулю и закручиваем таким же хвостиком и заклеиваем. И патрон готов. Нужен только штапик – образец и дощечка с образцом бумаги по размерам, а они есть. Бумагу тут я видел продают в лавках для писцов, значит где-то делают.

А ее много понадобится. Таким же образом под калибр ствола пушки делаются и артиллерийские картузы, только вместо бумаги используется шелк, вместо пули сверток с картечью. Или же ядро в 6 фунтовках".

Мы еще долго сидели, обсуждая детали. Я делала себе пометки и сразу вписывала тех, кто будет каким вопросом заниматься. Потом спросила – а как же вы оба, такие мастера, и в море попали.

" Ваше Высочество, не поверите. Отмечали в таверне в Лондоне день рождения одного из гильдейских мастеров, а утром оба проснулись на корабле в море.

Оказывается, к компании подсел флотский вербовщик, да налил чего-то. И вот уже двенадцать лет скитаемся по морям. Дома нас наверно похоронили давно, да и не думаю, что когда ни будь мы туда попадем.

Родители скорее всего померли, ну а супружница и так мне изменяла еще тогда. Тут же у меня и новая жена, и двое малых деток растут. Все, якорь бросил. У Кольберна такая же история. Сейчас у него молодая жена и сын".

Пришла служанка звать на ужин, я отправила Фишера и спустилась вниз. Бабушка за столом объявила, что собирается с завтрашнего утра в поездку по всему герцогству. С Имперской печатью.

Заодно и отвезет документы новым чиновникам в Эттиль. И по донесениям Каллога хочет произвести замены магистратов и еще чиновников по мелочам в четырех городах. Поэтому возьмет с собой один отряд, или по-новому, эскадрон у Борхуна.

Так как Ферген только формирует замковый гарнизон, набирает людей, кто-то тут должен остаться на охране. Все теперь остается на мне. И отправка гонца в Рианол, и все остальное.

Утром явился Андре и попросил разрешения съездить вместе с герцогиней в Эттиль, так как боялся, что не успеем вовремя подготовиться в инженерном плане. А в усадьбе все оставил на Кертиса и Филипса.

Заодно хотел проверить всю дорогу, по которой повезем тяжелые корабельные пушки. Спуски, подъемы. Я отпустила его и передала ему письмо для родителей Энсо, честно все написав. Заодно добавила, что их дочь получила первый офицерский чин корнета.

Да, я решила присвоить Норе звание лейтенант, так как она все-таки хоть и из бедного, но дворянского рода. А Энсо пока получила звание корнета, погоны получит потом.

Айма и Тао стали сержантами. А вот Дорну Ферген сразу попросил звание капитана. Мне не жалко, тем более опыт командования у него большой.

Ило и Элисия стали старшими камеристками. С правом ношения зеленого платья с вышитым гербом и обращения от остальных слуг – госпожа.

В военной форме я этих двух куколок как-то не представляла. Особенно Элисию, с ее огромными ярко синими глазами, ввергавшими в ступор не только всех встречных мужчин. Но и женщин то же.

О назначениях и присвоениях объявлю потом, когда будет готова военная форма для моих гвардейцев.

Что бы одеть всех сразу, и с того момента появляться вне замка только в сопровождении солдат в красно-синих мундирах с золотыми эполетами.

Перед сном села и записала все на бумаге, чтобы потом не забыть.