Глава тридцать восьмая. Операция «Шурин». Болезнь Императора

За несколько прошедших после рождения детей месяцев много чего произошло. Графом Харди и Венаром была блестяще организована и проведена операция «Шурин». Всех взяли на месте с поличным, при этом присутствовал сам Император.

Братец Императрицы был убит тут же, несмотря на то что валялся в ногах Императора и вымаливал прощение. Его отвели в крайнее помещение и удушив, проткнули несколько раз мечом, мол пал в бою.

Одновременно с этим армия и граф Ойген провели задержания в провинциях. Пытавшиеся в поле сопротивляться отряды герцога Ирендорского были полностью уничтожены артиллерией и кавалерией. Замок взят приступом.

Узнав о жестокости и мощи королевских сил, больше никто не посмел серьезно сопротивляться. Были изъяты несметные богатства, десятки тонн серебра в слитках, золото, драгоценности. В ранг государственных были переведены более ста семидесяти тысяч частных рабов.

Произведены смены магистратов в городах Тирите, Лумвейле и еще шести крупных городах юга. Одновременно с этим министр Каллог, возведенный Императором, как он ранее и обещал, в графское достоинство и ставший графом Неверским, практически полностью заменил весь полицейский аппарат на юге.

По донесениям племянниц госпожи Ланлис были проведены аресты в провинциях Неверлане и Карнарике. Вычищены несколько монастырей, где скрывались замаскированные мятежники.

Как шутил Министр Юстиции герцог Гломский, скоро надобность в содержании рабов в шахтах отпадет, столько там появилось новых работников, приговоренных судами к каторжным работам.

Я попросила графа Харди ходатайствовать перед Императором об амнистии обеим девушкам и возвращении им их статуса.

Госпожа Ланлис в качестве Специального прокурора по особо важным делам сумела обнаружить скрывавшихся своих бывших служащих.

Которые пристроились во дворце вдовствующей королевы. И именно к ней потянулись нити так называемого дела «Дворца Цанны». За ними установили плотную тайную слежку.

Во время тщательно спланированного налета на дворец были задержаны не только участвовавшие в оргии там евнухи и дворцовые служанки, но и сама королева. В тот момент, когда в подвальные помещения ворвались гвардейцы, королева находилась обнаженная в бассейне с четырьмя голыми евнухами.

Ей не дали выйти и одеться, пока туда не пришли Император и вдовствующая Императрица. Которые после ознакомления с тем, что там происходило, не сговариваясь, дали команду уничтожить там все и всех.

Не было там жертв. Туда попадали люди только по тщательному отбору. После чего чистке был подвергнут весь двор вдовствующей королевы.

Кого отправили в тюрьму, кого перевели в разные другие службы. Дворец закрыли и опечатали. Официально объявили, что вдовствующая королева случайно утонула, купаясь в бассейне.

Графиня де Ариано провела комплексную проверку Императорского Архива, Управления двора, Императорской Сокровищницы. Вскрылось такое, что обсуждать результаты проверки пришлось в узком кругу и при закрытых дверях.

А я ведь предупреждала, что придется проливать кровь, и не мало. Но они сами не оставили Императору другого выбора.

По совету герцога Эмберского Император обнародовал Указ, по которому сыновья, рожденные служанками и наложницами от своих господ, уравнивались в правах с остальными дворянами.

Это вызвало определенный шум, но зато дало такой прилив свежих сил в чиновничью среду, что удалось практически заполнить все вакансии людьми, собиравшимися преданно служить трону. Именно служить.

А потом на площади перед Императорским дворцом состоялся судебный процесс. Как я и предлагала. Допрашивали всех. Главным судьей Император назначил сурового герцога Харраского. Весь город присутствовал при допросах и пытках.

Все деревья, крыши домов, все было забито людьми. Некоторые предприимчивые владельцы выходящих на площадь домов даже брали плату за предоставление своих квартир для зрелища. На последнем заседании присутствовал сам Император.

Приговоры стали приводить в исполнение прямо после их вынесения. Первыми с помоста полетели головы четырех герцогов, потом настал черед графов, министров, их чиновников, наместников, чиновников и прочих преступников.

За два дня казнили почти четыре сотни человек. Но весть о справедливости Императора и его новых министров разнеслась по всей Империи. А ведомства графа Ойгена и графа Неверского заполнили сотни присланных анонимных и не только писем. С жалобами и доносами на ворующих чиновников. Но это уже пошла рутина. А у меня жизнь шла своим чередом.

Я нарисовала для дворцовых ремесленников то, что хотела получить. И получила две закрепленные на изогнутых полозьях люльки из расшитой плотной кожи с пологом, закрепленные на раме по типу кресла качалки.

Ну не было в этом мире еще детских колясок. С боков приделали аккуратные ручки. И теперь две служанки могли спокойно выносить эти качалки в сад ко мне в беседку. Там дети и спали на чистом воздухе, пока мама читала или просто дремала.

В один из дней ко мне пришел граф Ариано и попросил разрешения сделать предложение госпоже Тао де Валлис, баронессе Арболедской. Мы с ним долго разговаривали. Старший брат Марисы и Дэнны недалеко от них ушел.

Прямой, честный, правильный и верный. Он был старше Тао на шесть лет. Я не возражала, а на мой вопрос, был ли он у главы семьи, получила утвердительный ответ.

Генерал Валлис дал добро на свадьбу своей самой младшей сестры. Я знала, что когда-то мне придется и с ними расставаться, поэтому отпустила ее с легким сердцем. Она действительно заслужила это.

Ко мне приезжали в гости на смотрины правнуков обе бабушки, дед из Донгара, Ронер с Рейной.

Ронер привез Императору официальные документы о восшествии на престол. Рейна теперь официально была королевой Энгера и носила под сердцем ребенка.

Делла несколько дней назад родила крепкую девочку, ждем через три месяца, что нам покажет Арин. Супруг не вылазил из Высшего Совета.

Из самого важного была попытка налета на Рианол кораблей панамской эскадры. За неделю до этого О.Брайен перевел в Рианол два новых больших фрегата, отремонтированную 40 пушечную «Линду», четыре новых корвета и по просьбе Императора «Арабеллу».

Шхуну приписали к Дворцовому порту. А фрегату не стали менять имя, пусть позлятся.

84 пушечный линкор, четыре фрегата и два корвета были замечены нашими наблюдателями с вершин окружавших залив гор вечером. Они спустили люгер и послали его в залив на разведку.

И попытались высадить небольшой десантный отряд у нашего наблюдательного поста. Десант встретили залпом конной батареи, картечью. Пока подошедший корвет обстреливал кусты на берегу, опытные стрелки постарались выбить всех, кто еще пытался плыть к кораблю.

Спалив и разрушив пост, корвет ушел. Разведка у бриттов не получилась, в глубине бухты люгер перехватила «Арабелла», и, после короткой попытки сопротивления, взяла его на абордаж.

Рано утром с рассветом эскадра стала втягиваться в залив, идя под минимумом парусов. Капитан Десмонд О’Райли, командовавший нашим отрядом, с вечера перевел корабли на правую сторону залива, в его узкую часть.

А по бриттским кораблям начали бить из 36 и 42 фунтовых тяжелых пушек оба построенных каменных форта, а затем подключились и береговые 24 фунтовые батареи.Одно из каленых ядер пробило борт линкора, и он загорелся. Высохшее в южных широтах дерево горит весьма хорошо.

Корабли стали получать еще больше повреждений, когда решили посоревноваться с береговым фортом и двумя прикрывавшими его, и до этого времени молчавшими береговыми батареями. Руководил обороной сам начальник Морского штаба адмирал Дойл.

Под сосредоточенным огнем форта и батарей взорвался один из фрегатов, затем два 36 фунтовых раскаленных ядра одновременно попали в линкор, вызвав на нем еще больший пожар. Он вышел из строя с обгоревшими парусами, потерял управление, его понесло приливным течением в сторону города.

Не выдержав огня фортов, корабли бриттов отошли в центр залива, что бы привести себя в порядок. Но этого им сделать уже не дали. Из глубины бухты показались семь кораблей.

«Линда» и корветы пошли на поврежденный, и не имеющий возможности маневрировать линкор, а «Арлон» и «Донгар» атаковали своими 24 фунтовками повреждённые фрегаты и корветы.

Результат боя оказался плачевным для бриттов. Линкор и два фрегата были взяты на абордаж, два корвета потоплены, и только два едва уцелевших фрегата смогли уйти. Их не стали преследовать, и так добыча была знатной.

Правда, пленных оказалось не так много. Но Император закрыл на это дело глаза. Они не в гости к нам с миром пришли. Призы оттянули на судостроительную верфь.

Из допросов пленных выяснилось, что им удалось захватить несколько рыбацких суденышек. И не выдержав пыток, один из пленников показал им путь к Рианолу.

Значит, дорогу теперь они знают. На мой вопрос, почему не догнали те фрегаты, Дойл ответил, что наши корабли то же получили повреждения. Поэтому он не смог организовать преследование без риска потери одного из них.

Больше всего пострадали наши недостроенные форты. По плану Колина их каменные стены должны были быть обвалованы земляной подушкой. Но сделать это не успели, да и не все батареи были готовы.

Поэтому было очень много раненых именно каменной крошкой, когда вражеские ядра попадали в стены недостроенных фортов.

Дойл сразу поднял вопрос об укреплении острова Жемчужный и острова Тамн. Их удобные гавани могли бы стать в будущем местом для базирования вражеских кораблей в случае захвата островов. Этого допустить было нельзя.

Так как излюбленным образом действия бриттов был захват какой ни будь базы рядом с объектом нападения. Где они потом могли складировать припасы и ремонтировать поврежденные корабли.

А стратегическое положение наших островов напротив Рианола и Андола могло стать причиной блокады обоих заливов. Бритты теперь знают широту и долготу Рианольского залива. И поэтому смогут выходить к нему, минуя наши прибрежные южные воды, как было ранее.

На Совете было принято единогласное решение уделить особое внимание построению надежной обороны обоих островов. Дойл распорядился перевести на Жемчужный только что построенные две шестнадцати пушечные быстроходные бригантины.

Одна из которых постоянно должна обследовать дальние подступы с восточного направления. Вторая находиться в постоянной готовности в скрытой гавани. И обустроить на вершинах гор обоих островов постоянные наблюдательные пункты с сигнальными кострами и дымами.

Корабли будут базироваться не в основных гаванях, а в выбранных для этого небольших бухтах на южных берегах.

При получении сигнала они должны немедленно следовать с докладом о появлении противника в Рианол и Андол. Цвета дымов опытному наблюдателю скажут количество кораблей неприятеля.

Я обо всем официально узнавала в основном от супруга во время совместных ужинов, так как демонстративно на время отстранилась от всех дел, уделяя все внимание только детям. А неофициально всеми вопросами занимались Кэтрин и герцогиня Илара Харраская.

Поэтому я знала практически обо всем, что происходило за стенами моего дворца. А происходили там серьезные дела.

Высшая знать Империи, поддерживавшая Императора, была возмущена вскрывшимися обстоятельствами по делу младшего брата Императрицы. Скрыть его причастность не удалось, слишком много ртов пришлось бы затыкать.

Да и сам он в последнее время вел себя очень вызывающе. Именно по этой причине некоторые высокопоставленные вельможи начали сами свои скрытые расследования. И довольно таки успешные.

Де Харди и Ойген опередили их буквально на пару месяцев. В противном случае Императору истину донесли бы Министр Юстиции герцог Гломский и Генеральный Прокурор граф Синдорский. Они тоже были уже на верном пути.

Встал вопрос о наказании Императрицы, знавшей о некоторых делах брата, и по доброте душевной не поставившей Императора в известность. Она само изолировалась у себя во Дворце, практически никуда не выходила, даже перестала приходить навещать внуков. Я тоже не ходила все это время к ней, боясь вызвать у нее нервный срыв.

Ройна все тщательно докладывала мне сама, или же присылала с сообщениями Алиру, которая теперь служила во дворце Императрицы. Дело шло к вынужденному отречению Императрицы и отсылке ее в загородный императорский дворец Больсарно, находившийся на южном берегу Рианольского залива.

Мне поступили сведения, что ее люди уже появились в той местности, нанимают слуг, приводят комплекс в порядок. Значит, между ними с Императором уже был разговор.

Но все произошло внезапно. Во время одного из бурных обсуждений на Совете Императору стало плохо, с ним случился удар, он лишился речи, у него парализовало левую сторону. Только успел пальцем указать на принца Райана, и потерял сознание.

Над ним бились лучшие лекари Империи, но ничего не могли сделать. Он только мычал и вращал глазами.

И только прибывший на срочно отправленной из Андола бригантине «Церре» доктор Джейсон Бактлер из последней партии иноземцев смог вернуть Императора к жизни. Все это время Райан исполнял обязанности главы Империи.

Через две недели у Арин роился сын, и Император с Императрицей посетили наш дворец. Она была бледной с отрешенным взглядом, а он ступал еле-еле, весь изможденный, поддерживаемый министром Ханом.

Я пригласила их в беседку, угостила чаем с вареньем из кабачков и ревеня. Императрица впервые подняла на меня глаза

- Роанна, ты все знаешь, готовься принимать дела дворца. Я скоро уеду. И не возражай. Мы с мужем уже решили этот вопрос.

«Роанна – тихо произнес Император – мое здоровье не позволяет мне даже присутствовать на Совете, да и тень происшедшего пала и на меня. А мы с женой одно целое, куда она, туда и я.

Государственный Секретарь и Министр Юстиции уже готовят все необходимые документы. Ты ведь понимаешь, о чем я? Ты умная, осторожная, решительная, ты должна стать основной опорой нашему сыну. Мы дождались внуков, у нас уже два внука и две внучки. И мы хотим остаток своей жизни прожить как любящие бабушка и дедушка.

Мы переедем в наше загородное имение и будем спокойно жить там. На природе, наслаждаться теми моментами жизни, которые нам остались в этом мире. И приезжать в гости к внукам.

Это наверно моя самая большая мечта. Я устал, я дико устал от этой борьбы за власть, за существование, только за три последних года я пережил восемь покушений на меня, были две попытки убить Императрицу, погиб младший брат Райана, получив уготованную мне стрелу.

Ты можешь пообещать мне, что позаботишься о моих детях? Я имею ввиду, моих девочек и мальчика, которых мне родили наложницы. Моя бы воля, я бы жил только с моей любимой женщиной, мне больше никто не нужен. Но, увы, старые законы неумолимы».

Я встала из-за стола и медленно поклонилась им обоим. Императрица стала извиняться, что так получилось, что во всем что случилось и далее может случиться, виновата только она, но я прервала ее

«Ваше Величество, а в чем Ваша вина? В том, что не смогли держать в узде младшего брата? Так он был уже не маленький мальчик, а сорокалетний мужчина, и тем более, как я узнала, он не родной Ваш брат, а сын наложницы Вашего отца.

Я сама своего двоюродного брата упрятала в подвал надолго, чтобы враги не смогли использовать его слабости против меня и Империи. О братьях и сестрах Райана я позабочусь. Они больше не будут жить подобно заключенным в тюрьме.

А принцессу Хорсану, если ее найдут, я жалеть не собираюсь. Сразу говорю. Ни ее, ни ее отпрыска. Убивать не буду, но изолирую полностью, что бы никакие силы даже думать не могли об их использовании в борьбе за трон. А дочь заберу себе».

Мы еще провели несколько часов в беседке, попробовали вареную кукурузу, которая уже стала лакомством номер один на севере. И я угостила их настоящим салатом из моего мира.

Помидорчики, огурчики, зеленый лучок с укропом, и растительное масло, полученное с первых выращенных подсолнухов. Ну и бутылочку белого прекрасного вина для комплекта. Ушли они, как только начало темнеть.

Пришедшему супругу я рассказала обо всем. Он не был удивлен. Сказал, что в течение недели будет издан Указ об отречении отца в пользу наследного принца. И нам с ним предстоит процесс коронации.

Уже начата рассылка приглашений, готовятся церемониальные ритуалы. Он сел рядом со мной на кровать, обнял за плечи и поцеловал в висок.

Мы сидели с ним тихо наверно час, молчали и просто сидели. Я предполагала такой ход развития событий, но не думала, что все произойдет так быстро.

Значит вот что преследовали демиурги, перемещая мою душу в тело этой несчастной умирающей девушки.