Глава 2.

В душе граф Елистратов выругался, но внешне остался невозмутимым. Получилась некрасивая ситуация. Все-таки матушка не прислушалась к его словам, и никого не отправила встречать девушку, из-за чего та провела в ожидании три часа. А если бы и он пошёл на принцип, и не отправился на станцию? Что тогда? Аркадий разозлился.

— Очень рад, что мы встретились, — коротко бросил он. — Мне очень жаль, что мы заставили вас ждать. Прошу, пойдемте с нами.

Олег удивленно посмотрел на друга. Да что с ним в последнее время происходит? Аркадия невозможно было узнать. Чтобы он разговаривал столь недружелюбным тоном с привлекательной барышней? Да никогда! А в том, что Виктория Дмитриевна привлекательна не было сомнений. Невысокого роста, с русыми волосами и лицом в форме сердечка она даже после утомительной дороги выглядела превосходно. А какой у неё изумительный цвет лица!

Виктория медленно кивнула, в душе гадая, чем она могла вызвать столь неприкрытую неприязнь графа Елистратова. Может быть, из-за того, что этому заносчивому господину пришлось оторваться от приятных дел (интересно, правда, каких) и отправиться на станцию встречать её? Тогда он не слишком торопился! Ни один порядочный человек не заставит ждать девушку более трех часов!

Но Виктория приказала себе успокоиться. Не стоит переживать из-за подобных пустяков.

— С удовольствием, — между тем сказала она, и невольно в её голосе прозвучала толика осуждения. — Уже темнеет, и если вы, Аркадий Витальевич, не возражаете, мне бы хотелось поскорее прибыть в дом.

— Вас утомила дорога? — Олег встал по левую сторону от девушки и постарался смягчить неприятный осадок от их знакомства.

— Есть немного, — честно призналась Виктория. — В последние дни погода нас не радует, и серость за окном не способствует радушному настроению.

Аркадий молчал. Он порадовался, что с ним поехал Олег, он избавил его от необходимости развлекать разговорами Викторию Дмитриевну. Его не прельщала перспектива провести дорогу с девушкой острой на язычок. Для себя он решил, что впредь постарается, как можно реже видеться с ней.

— В Москве тоже дождь?

— Увы, да.

На улице погода и впрямь испортилась. Помимо промозглого ветра начал моросить мелкий дождик, который грозился со временем перерасти в нечто большее.

— Нам следует поспешить, если мы не хотим промокнуть, — сухо заметил Аркадий и протянул руку, чтобы помочь Виктории подняться в экипаж. Та осторожно вложила свою ладошку, стараясь не смотреть в лицо графа, который по-прежнему хмурился.

— Благодарю вас.

Экипаж тронулся по мостовой. Виктория чувствовала себя неловко в обществе двух молодых мужчин. Она была единственным ребенком в семье, и не имела большого опыта в общении с противоположным полом. Она натянуто улыбнулась.

— Виктория Дмитриевна, вы в Петербург надолго? — молчание затянулось, и Болгарский решил срочно исправлять положение. Он бросил недоуменный взгляд в сторону Аркадия, но тот сидел на мягких сиденьях и с безразличием наблюдал за сменяющими друг друга городскими картинами.

— Мои сроки пребывания в Петербурге, к сожалению, зависят не от меня. Я, надеюсь, что в скором времени в столицу прибудут мои родные, и мы вместе сможем вернуться в Москву.

— Вам уже не понравилось у нас? — с легкой усмешкой поинтересовался Болгарский, в душе нелицеприятно поминая друга. Нет, ему доставляла удовольствие беседа с юной барышней, но неприступный вид Елистратова портил всё. Создавалось впечатление, что происходящее обременительно для Аркадия.

— Нет, что вы! — поспешила разуверить Олега Матвеевича Виктория. — Я уверена, при свете дня и ясной погоде Петербург производит неизгладимое впечатление! И он мне обязательно понравится! Просто дело в том, что я очень давно не видела родителей, и не была дома….

Голос выдал чувства девушки, но она понадеялась, что её внутренняя тоска осталась ни для кого не замеченной.

Вскоре они прибыли к особняку Елистратовых. Мужчины распрощались, Олег отказался зайти, сославшись на поздний час.

Их встретила встревоженная графиня. Как только она увидела Викторию, всплеснула руками и поспешила навстречу.

— Девочка моя! Как же я переживала! Что вас задержало в пути? Я уже начала опасаться, не случилось ли какое несчастье! — не без эпатажа воскликнула Анна Илларионовна. — Что же ты стоишь в дверях, прошу, проходи! Аркадий, будь другом, помоги Виктории Дмитриевне снять плащ.

Внутреннее напряжение нарастало, и Виктории стало не по себе. Она в который раз за сегодняшний день пожалела о поездке в Северную столицу. Надо было придумать какой-нибудь веский предлог и остаться дома.

— Анна Илларионовна, здравствуйте! — почтительно произнесла она и сделала книксен. — Я счастлива познакомиться с вами. Моя матушка очень благодарна вам за приглашение!

— Ах, о чем ты говоришь, милая! Я безмерно рада принять в своем доме дочь подруги! Вы не промокли? На улице, кажется, начался дождь?

— Нет, мы в порядке!

Анна Илларионовна тотчас позвонила в колокольчик и распорядилась принести горячего чаю. Аркадий стоял, прислонившись к дверному косяку, и с насмешкой наблюдал за происходящим.

— Так расскажи мне скорей, почему ты задержалась? — снова потребовала графиня, усаживая Викторию на софу.

— Я…., - девушка замялась, чувствуя смущение. — Я не знала вашего адреса, и поэтому не могла сама к вам приехать….

— Побойся Бога, дитя моё! О чем ты таком говоришь? Я ещё давеча просила Аркадия Витальевича встретить тебя….

Графиня резко замолчала. Её только сейчас посетила мысль, что сын мог ослушаться. Она подняла голову и с укором посмотрела на него. Но на лице молодого графа не дрогнул ни один мускул. Весь его вид как бы говорил о том, что он её предупреждал.

И чтобы сгладить накалившуюся атмосферу, Анна Илларионовна наигранно воскликнула:

— Виктория, ты должна простить меня! Это я виновата! Совсем забыла! Аркадий же мне говорил, что вечером будет занят и, возможно, ему не удастся встретить тебя! А я запамятовала!

— Что вы, графиня, не стоит извиняться…, - глухо прошептала Виктория. Она прекрасно поняла, что на самом деле произошло. Граф Елистратов попросту не счел нужным вовремя прибыть на станцию, и теперь Анна Илларионовна пытается оправдать его.

Подобные действия Виктории были неприятны. И, прежде всего, неприязнь вызывал Аркадий Витальевич! О, она была наслышана о таких молодых людях! Самовлюбленные скучающие щеголи, которых кроме развлечений и лошадей ничто не интересовало, да, по правде сказать, и последние им тоже изрядно приелись! Они бахвалились на раутах своими победами над женщинами и праздно проводили жизнь! Виктория старалась за версту обходить таких молодых людей. Ничего, кроме презрения они у неё не вызывали.

Теперь же ей некоторое время придется делить дом с одним из них.

— Но между тем, я повторюсь, что очень рада тебя видеть! Ты непременно должна будешь рассказать мне о Людочке! Она писала мало, и мне очень интересно знать, как и чем она жила последние годы!

Виктории было стыдно признаться, но она сама до ничтожного мало знала о родителях.

— Непременно, Анна Илларионовна, — сдержанно ответила она.

— Вот и замечательно! А сейчас тебе следует отдохнуть с дороги. Я, думаю, ужин тебе доставят в спальню!

Служанка проводила Викторию в отведенную ей комнату.

— Когда вам будет угодно разобрать вещи? — почтительно поинтересовалась она.

— Лучше с утра, спасибо.

Виктория пожелала остаться одна. Теперь, когда она достигла цели назначения, её охватила усталость. К тому же, ей необходимо было собраться с мыслями. Но как только она поужинала, её непреодолимо потянуло в сон. Она не стала противиться желанию, разделась и нырнула под теплое одеяло.

Утро следующего дня порадовало солнцем. Виктория, переполненная благими мыслями, отправилась на поиски графини Анны Илларионовны. Ей очень хотелось с ней поговорить.

Как только она вошла в гостиную, то поняла, что её ждет разочарование. В комнате находился Аркадий Витальевич. Он стоял у стены и рассматривал фамильные шпаги.

Девушка замерла. Меньше всего с утра ей хотелось беседовать с графом Елистратовым, и хотя она понимала, что их общение неизбежно, всё-таки предпочла отложить встречу на более поздний срок.

Она хотела незаметно удалиться из гостиной, но Аркадий, точно почувствовав чьё-то присутствие, обернулся.

— Доброе утро, Виктория Дмитриевна, — он слегка наклонил голову в знак приветствия.

— И вам тоже доброго утра, Аркадий Витальевич, — приглушенно ответила Виктория и сделала книксен. — Я разыскиваю Анну Илларионовну, вы не подскажите, где я могу её найти?

Аркадий прищурил глаза, внимательно пробежавшись по девице Юрасовой. Вчера, в полутьме и в дурном настроении, он не смог оценить прелестные черты гостьи, но сегодня…. Почему-то красота Виктории не порадовала его глаз, а, напротив, вызвала раздражение. Отчасти поэтому он насмешливо ответил девушке:

— Моя матушка уже отбыла к своей знакомой, княгине Ульяновой. Дарья Михайловна на следующей неделе дает благотворительный бал, и надо полагать, маменька будет хлопотать о вашем приглашении!

Внезапно Виктория почувствовала, как к горлу подкатил ком, а грудь чем-то сильно сдавило. Она сжала руки, и смело спросила:

— Вы почему-то невзлюбили меня, граф? Я раздражаю вас своим присутствием? Скажите только слово, и я тотчас соберу свои вещи. Кстати, думаю, их ещё не разобрали, поэтому и хлопот будет меньше!

Аркадий был немало удивлен выпадом девчонки. А она не так проста, как кажется на первый взгляд.

— С чего вы решили, что раздражаете меня?

— Вам стоит сейчас подойти к зеркалу, и вы всё поймете сами! Ваши чувства написаны на лице! Мне очень жаль, что я доставляю вам неудобства, но поверьте, была бы моя воля, я никогда бы не приехала к вам в гости!

Последнее заявление задело Аркадия, и он сделал шаг по направлению к Виктории.

— А вы не сдержанны! Подобное качество не украшает молодую женщину, — как бы невзначай заметил он.

— Что ж, какова есть!…

Они стояли в противоположных концах комнаты, и каждый был готов отстаивать своё мнение. Аркадий не мог не отметить решительность и честность девушки. Ему понравилась её открытость и…красота.

Виктория же кроме нарастающего раздражения не испытывала ничего. Ей казалось, что граф всем своим видом показывает, что она навязалась ему, и что её общество для него обременительно.

— А я всегда считал, что в женских пансионах воспитывают кротость, послушание и добродетель, — улыбнулся Аркадий. Он сам не мог понять, каким образом разговор начал приносить ему некое удовольствие.

Виктория не отвела взгляда и сердито произнесла:

— Значит, я поспешу вас разочаровать, Аркадий Витальевич! По сему поводу вы заблуждались! Не всегда учителя могут избавить от пагубных черт характера! А вы, как я понимаю, воспитывались дома?

Меткое замечание достигло цели, чем окончательно развеяло сплин Аркадия.

— Нет, тут вы тоже ошиблись, Виктория Дмитриевна! Моя маменька сочла слишком хлопотным приглашать учителей и следить за моим обучением, и определила меня в военное училище!

— Но вы не пошли служить?

Тут Аркадий усмехнулся и, растягивая слова, заметил:

— А вы не высокого обо мне мнения!

— Мнение о человеке складывается по его поступкам! — Виктория не желала сдаваться и уступать надменному графу.

Тот повел бровью, но замечание оставил без ответа. В его планы не входил откровенный разговор с молоденькой дерзкой девчонкой.

— Оставим эту тему, — холодно бросил он.

Виктория поспешно опустила голову, скрывая победную улыбку.

— Как пожелаете, Аркадий Витальевич!

Ему послышалось или в её голосе прозвучала насмешка?

— Чем планируете заняться в Петербурге? Будете весело проводить время в поисках подходящего жениха?

От возмущения Виктория на мгновение потеряла дар речи. И после этих слов граф Елистратов смеет упрекать её в несдержанности?

— А вы что-то имеете против брака, Аркадий Витальевич? Вы ведь тоже не женаты? — елейным голоском пропела девушка и удовлетворенно отметила, как граф поджал губы.

— Мужчины более свободны в выборе!

— Как сказать!

Неизвестно чем бы закончилась их словесная дуэль, если бы в дверях не появилась Анна Илларионовна. Ей хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию.

— Виктория, ты уже проснулась! Как мило! Надеюсь, ты хорошо отдохнула ночью?

— Анна Илларионовна, не извольте волноваться, все замечательно! Я вам очень благодарна за гостеприимство, — Виктория улыбнулась графине, надеясь, что та не слышала её перепалки с Аркадием. Как неудобно! В отличие от графа, Виктории было не безразлично мнение хозяйки дома.

— Ну, что ты, не стоит благодарности! Вы еще не завтракали? Я сейчас распоряжусь, чтобы накрывали на стол. Аркадий, ты к нам присоединишься?

Мужчина был не против позавтракать с очаровательной строптивицей, но подозревал, что маменька воспользуется случаем и извлечет из простого обеда выгоду для себя.

— Вынужден перед вами извиниться, но у меня запланирована встреча, на которую я бы не хотел опаздывать.

— Очень, очень жаль!

Та неделя, что прошла со дня прибытия Виктории, выдалась суетливой. Графиня Елистратова первым делом решила придать девушке столичного лоска, и наведаться по модным магазинам и портнихам. Как Виктория не возражала, ей не удалось избежать покупок. На днях родители прислали деньги, и это позволило ей чувствовать себя более свободной, ей бы не хотелось ещё и в финансовом плане обременять Елистратовых. Но Анна Илларионовна, в глубине души всегда мечтавшая о красавице-дочке, ничего слышать не хотела о растратах Виктории. Она покупала всё, что ей приглядывалось. В конечном итоге, они полностью обновили гардероб Виктории.

— Анна Илларионовна, я вас очень прошу, не тратьте на меня деньги! Это же очень дорого! — как-то раз взмолилась Виктория после очередного посещения шляпной мастерской.

— Пустяки! Даже не думай ни о чем подобном! — отмахнулась графиня. — Наслаждайся покупками! И помни, в скором времени тебе предстоит посетить благотворительной бал княгини Ульяновой, и я хочу, чтобы ты на нем блистала!

Виктория вслух ничего не стала говорить, но она была уверена, что весь бал простоит около стены. Дебютанток, к тому же московских, не особо приглашали танцевать. А за время, проведенное в Петербурге, Виктория ни с кем, кроме Елистратовых и Олега Матвеевича Болгарского не познакомилась. Из общения с Анной Илларионовной она сделала вывод, что её сын и его друг не любят посещать подобные мероприятия. И Виктория с опасением ждала предстоящего дебюта.

С Аркадием Витальевичем они практически не виделись. Он не искал встреч с гостьей, а она в свою очередь старалась не попадаться ему на глаза.

Каждый день Виктория ждала новостей от родителей, но писем не приходило. Иногда, когда ей становилось особенно тяжело среди чужых людей, она в сердцах упрекала их за беспечное отношение к судьбе дочери! Точно им было всё равно, что с ней происходит! Почему они не приезжали в Петербург? Почему не спешили к ней на встречу?

В один из таких вечеров Виктория бесцельно бродила по особняку. На улице снова было пасмурно, и чтобы как-то развеять дурное настроение, девушка отправилась в оранжерею. У Елистратовых была сказочная оранжерея, где была собрана удивительно роскошная коллекция цветов.

Виктория пожалела, что не застала садовника. Ей хотелось с ним поговорить и попросить разрешения приходить в оранжерею, и помогать ему ухаживать за цветами и растениями. Порой, когда Анна Илларионовна уезжала по своим делам на целый день, Виктория чувствовала ужасающую пустоту, она не находила себе места и хотела быть кому-то полезной. А цветы она любила с детства.

Вот и сейчас она осторожно дотронулась до нежного нарцисса, и улыбнулась, вспомнив легенду о происхождении цветка.

Девушка не заметила, как следом в оранжерею вошёл Аркадий. Он застыл в дверях, наблюдая за Викторией. Последние дни они практически не виделись, он даже старался с ней не встречаться за столом. И дело было не в Виктории, а в матушке. Анна Илларионовна вбила себе в голову, что Аркадий должен непременно сопровождать их подопечную на бал к Ульяновой. Граф же подобным желанием не горел.

Он хорошо знал, какое общество собирается на подобных рода мероприятиях. Маменьки вывозят в свет своих дочурок и стремятся тут же подыскать им достойную пару. Происходит нечто вроде смотрин. Если мужчина желает подыскать себе кроткую и милую жену, то добро пожаловать на балы дебютанток!

Прошедшим летом Аркадию исполнилось двадцать восемь лет, но о женитьбе он ещё не задумывался. И дело было не в том, что он не встречал подходящих для создания брака девушек. Нет, у него было много знакомых прелестниц на выданье, и каждая из них была по-своему очаровательна. Он замечательно проводил время в их обществе, но стоило ему подумать, что с одной из них ему предстоит прожить долгие годы, желание общаться дальше мгновенно пропадало. Он смотрел на прелестные лица и видел в них прообраз маменьки, вечно занятой собой.

А ему хотелось большего.

Но беда заключалось в том, что Аркадий сам не понимал, что именно он подразумевает под понятием «большего».

Сейчас же он любовался точеным профилем Виктории Дмитриевны и с улыбкой вспоминал их последний разговор.

Девушка нагнулась и вдохнула запах цветка, а у Аркадия внезапно засосало под ложечкой. Его взгляд требовательно прошелся по соблазнительным изгибам молодого тела и задержался на округлых бедрах. В голове мелькнула крамольная мысль, но он тотчас постарался прогнать её прочь.

Не получилось.

Виктория, почувствовав чужое присутствие, повернула голову в сторону двери и резко выпрямилась.

— Вы давно здесь стоите? — требовательно спросила она. Ей была неприятна сама мысль, что граф за ней наблюдал. Отчего-то легкий румянец коснулся щек девушки.

— Некоторое время, — Аркадий не стал скрывать правды.

Виктория возмутилась.

— Вам следовало сразу обнаружить своё присутствие!

— И лишить себя возможности любоваться вами? Вы требуете невозможного, Виктория Дмитриевна!

Слова графа насторожили Викторию, и она нахмурилась. Что он желает этим сказать?

— Я вас не совсем понимаю, Аркадий Витальевич!

— Неужели? Моя матушка при каждой нашей встрече только и делает, что говорит о вас.

— Это её право. Но отчего у меня складывается впечатление, что вы затеяли со мной какую-то игру? — Виктория смело встретилась взглядом с мужчиной, и почувствовала, как по телу прошла дрожь. Взгляд зеленых глаз точно пытался заглянуть ей в душу или… под платье. От подобных мыслей Виктория покраснела ещё пуще. Да что с ней такое! Разве можно о подобном думать?!

Оказывается, можно.

— Игру? Виктория Дмитриевна, помилуйте, мы с вами практически не видимся. С чего мне с вами вздумается играть?

— Вот об этом я вас и спрашиваю! Вы точно сознательно желаете настроить меня против себя! Если это так, то я поспешу вас обрадовать — добрых чувств вы у меня не вызываете!

Аркадий откинул голову назад и громко рассмеялся. Он впервые столкнулся с молодой женщиной, которая открыто говорила о своем невысоком мнении о его персоне.

— Надо полагать, я чем-то заслужил подобное мнение?

— А вы не понимаете?

— По правде сказать, нет!

Виктория разозлилась не на шутку. Теперь она окончательно убедилась, что граф Елистратов не воспринимает её всерьез. Если это так, то им и впредь лучше постараться видеться, как можно реже!

— Мне доводилось общаться с мужчинами, подобными вам, Аркадий Витальевич! Вы любите прожигать жизнь, не задумываясь о будущем! Вы живете только для себя! Взять хотя бы ваше отношение к Анне Илларионовне! Почему вы с ней так холодны? Точно она и не ваша матушка вовсе!

Виктория не без удовольствия отметила, как улыбка медленно исчезла с лица графа. Но когда он решительным шагом направился в её сторону, у неё внутри что-то дрогнуло, и она невольно отступила назад. Лицо Аркадия изменилось до неузнаваемости, даже на вокзале он не смотрел на неё с таким холодным безразличием, и ей отчаянно захотелось спрятаться за что-то или убежать прочь. Но врожденное достоинство не позволило совершить столь опрометчивый поступок, за который бы она потом раскаивалась.

Она отступала до тех пор, пока не наткнулась на скамейку. Тихо охнув, Виктория опустилась на неё.

Аркадий навис над девушкой и процедил сквозь сжатые губы:

— Мои отношения с графиней Елистратовой — не вашего ума дела! А теперь я скажу, какие чувства вызываете у меня вы! Как только я узнал, что вы приезжаете, то сразу почувствовал, от вас добра не будет! Вы капризны и избалованны! Вы не знаете жизни! Мало того, вы дурно воспитаны! Молодым барышням не полагается выяснять отношения с малознакомыми мужчинами и, тем более, вызывать их на откровенность! Вы же только этим и занимаетесь!

От возмущения у Виктории перехватило дыхание. Она капризна и дурно воспитана?!

— Вы меня оскорбляете!…, - начала говорить она, но чувства взяли вверх, и она порывисто попыталась подняться со скамьи, но крепкие руки Аркадия усадили её назад.

— Сидите! Я ещё не всё сказал!

— Пустите меня! — от несправедливых слов у Виктории на глазах навернулись слезы. — Вы не смеете так со мной разговаривать!

— Я буду разговаривать с вами так, как сочту нужным!

— Я сегодня же покину ваш дом!…. Я не желаю жить в доме, где меня…где меня…считают непорядочной!

Не смотря на гнев, овладевший им, Аркадий догадался, что неосторожными словами обидел девушку. И удивительное дело, почувствовал нечто вроде раскаяния.

— Виктория Дмитриевна, я не говорил, что вы непорядочны! Вы неправильно меня поняли! Мы оба погорячились и затронули темы, которых не должны касаться!

Если это было извинение, то очень странное. Но Виктория и сама понимала, что надо успокоиться и постараться сгладить обстановку. Возможно, Елистратов и прав, она не должна была вмешиваться в их семейные отношения с Анной Илларионовной.

Она опустила голову и сморгнула слезу. Ещё не хватало, чтобы она расплакалась на глазах у этого циничного мужчины!

— Вы правы, — спустя некоторое время сказала она. — Мы с вами выясняем отношения и ругаемся беспочвенно! Просто я чувствую, что мешаю вам. И это на меня давит. Я так же знаю, что Анна Илларионовна будет просить вас сопровождать меня на благотворительный бал к графине Ульяновой, а вы этого не желаете. Поэтому…. Поэтому вам не стоит соглашаться….

Аркадий успокоился так же внезапно, как и разозлился. Он смотрел на темную опущенную головку и гадал, отчего так странно ведет себя в отношении этой девушки. Она не навязывает ему своего общества, не пытается понравиться ему. Напротив, честна и откровенна в своих чувствах.

И он протянул руку, и сделал то, о чем мечтал с той самой минуты, как вошёл в оранжерею. Он притянул к себе Викторию, и его губы жадно завладели её алыми губками. Девушка не успела воспротивиться поцелую. Она и помыслить не могла, что граф Елистратов, человек, с которым при каждой встрече у них происходила словесная перепалка, захочет её поцеловать.

Поцелуй длился недолго. Казалось, Аркадий только попробовал сладкий вкус её губ и тотчас отпустил.

— Отчего же, Виктория Дмитриевна, я буду вас сопровождать к Ульяновым, — хриплым голосом сказал он, после чего развернулся на каблуках и был таков.

А девушка ещё некоторое время недоуменно смотрела ему вслед.