Глава 15

К выходке княжны Полины я был совсем не готов. Поэтому я не успел среагировать. На агрессию этой взбалмошной девчонки среагировала моя защита, и в меня хлынул поток чёрной ци.

Запасной резервуар мигом переполнился, а я продолжал высасывать девушку.

С одной стороны, я не в силах был остановиться, а с другой, — её агрессия не иссякала, и моя защита продолжала срабатывать.

До тех пор, пока не раздалось ледяное:

— Достаточно!

Это прозвучало так, словно на меня вылили ведро холодной воды.

Прервав контакт с княжной, я упал. Словно в один миг потерял опору.

Княжна тоже не удержалась на ногах. Но упасть ей не дали. Фома Сергеич успел подскочить к ней и поймать падающую без чувств княжну.

Пётр Ильич направился ко мне, помогая подняться и сесть в карету.

Княгиня Разумовская, убедившись, что с княжной всё в порядке, подошла к месту боя с волколаками и, выпустив из ладоней серебристое пламя, принялась сжигать трупы, расчищая нам дорогу.

Хотя в последнем я не уверен — я это видел через пелену дурноты.

Признаки отравления чёрной ци были такой силы, что я плохо соображал, время от времени проваливаясь в пустоту.

Откуда-то издалека, словно бы из другого мира до меня донеслось:

— Как Полина?

— Чудовищный перерасход силы! Нужно будет сказать репетиторам, чтобы больше внимания уделяли балансу.

— С ней всё будет хорошо?

— Может, лекарку позвать, пусть осмотрит?

— Лучше, наверное, это сделать в имении. Сейчас вроде угрозы жизни нет. Но мальчик-то каков! Я слышала, у него совсем нет силы. Может, скрывали?

— Это вряд ли. Отец Володи был человек вспыльчивый, но прямой. Это не в его характере. Да и зачем ему? Тем более, что он официально объявил наследником второго сына. А Володю отправил в кадетское училище.

— Такого таланта и в кадетский корпус?

— Так без силы он был. Вообще без силы! Абсолютно сухой!

— Видимо, смерть родителей пробудила силу. Другого не могу предположить.

— Чтоб за несколько дней сила от нуля до первого уровня развилась… Я такого не слышала.

— Служитель Велеслав, который присутствовал на похоронах Володиной семьи, говорил, что мальчик получил полное благословение рода.

— Благословение — это ещё не сила!

— Да, странно. Но вроде при нём нет никаких амулетов.

— Надо к этому мальчику присмотреться повнимательнее. Полиночка столько лет тренировалась с лучшими репетиторами, а мальчик ни в чём не уступил ей. Да ещё и атаковал в конце. Не пойму только как? Это вроде был не алый клинок, которым он рубил тварей.

— Точно не алый клинок! Но я не понял, что именно…

— Да, не понятно.

— Может, он действительно сын…

— Не надо об этом!

Потом меня закачало, и я понял, что мы поехали.

От покачиваний мне стало ещё хуже, и я замычал, требуя остановить карету — не хватало ещё проблеваться в ноги княгине.

Мне срочно нужен был дед Радим, чтобы он забрал у меня излишки ци. Но у людей в карете были совсем другие планы, а у меня не было сил объяснить им, что для меня лучше.

Чтобы справиться с дурнотой, я попробовал медитировать. Но было очень трудно держать постоянно ускользающее сознание. И тем не менее, я снова и снова уходил в медитацию. Я прогонял ци по каналам, углубляя и каналы, и резервуар, чтобы излишки ци перестали травить меня. Это единственное, что я смог придумать. Потому как избавиться от излишков я пока не мог. Так пусть хотя бы ци будет упорядочена.

Через какое-то время я почувствовал, что мы пересекли барьер. И это был не мой барьер — свой я ни с чем не спутаю!

Значит, мы наконец-то приехали в имение к Фоме Сергеичу.

Меня подхватили под руки и куда-то повели.

«Вот я и выгулял княжну!» — промелькнуло в голове.

Краем сознания я увидел, что девушку вообще несут.

«Ну что ж, — пришла следом другая мысль. — Сейчас она точно не помешает планам моих соседей!»

Меня завели в помещение, и я почувствовал, как с меня снимают одежду. Ну как бы да, она вся в крови волколаков.

«Выходит, мыться мне нужно не только после посещения деревни, но и после посещения города», — промелькнуло в угасающем сознании.

Дальше я не помню.

Помню только чувство тревоги — кто-то преодолел барьер!

Сразу в голове почему-то всплыла тропинка, на которую я наткнулся во время пробежки.

Я подскочил, и понял, что нахожусь не у себя в доме. Я был переодет в чистое бельё. Моя одежда была тщательно вычищена и лежала аккуратной стопкой на стуле, а кафтан висел на его спинке. Около кровати дремал Умка — тоже чистый, сверкающий белоснежной шерстью.

Как только я сел в кровати, Умка подскочил и приветливо замахал хвостом.

Но тут же обернулся к двери и, оскалившись, зарычал.

Дверь открылась, и заглянула служанка.

Именно заглянула — заходить она побоялась.

— Вы очнулись? — спросила она очевидное.

— Очнулся, — ответил я.

И девушка захлопнула дверь.

Умка фыркнул в её сторону и, повернувшись ко мне, положил голову мне на колени.

Я погладил его и спросил:

— Ты как?

Умка разулыбался, а хвост заходил ходуном, приводя всё тело в движение.

Но через минуту волк снова повернулся к двери. Только на этот раз не стал рычать и скалиться, просто закрыл меня собой.

Дверь открылась и вошла княгиня Разумовская.

— Ну вы нас и напугали, молодой человек! — сказала она с порога и пошла ко мне, не обращая внимания на Умку.

— Я не хотел, извините, — ответил я.

Княгиня подошла к Умке и отодвинула его с дороги, словно вещь.

Умка был недоволен, но не мог сопротивляться, я это видел.

Княгиня взяла мою руку и пощупала пульс.

— Думаю, всё в порядке. Вы можете одеваться. Я распоряжусь, чтобы вас покормили.

— Как княжна? — спросил я, вспомнив, что её вообще заносили в дом.

— С Полиной всё в порядке, она девочка крепкая. — И помедлив, княгиня спросила: — Мне хотелось бы узнать, как вы её атаковали?

Интонация, с которой спросила меня княгиня, мне совсем не понравилась. Она спрашивала властно, не допуская того, что кто-то может ей не ответить.

Возможно, поэтому. А может из-за того, что я сам толком объяснить не мог. Ну или потому что Мо Сянь предупреждал меня, что не следует никому рассказывать про то, что у меня было два ядра — чёрное и золотое, хотя сейчас, конечно, ядро одно… В общем, я ответил княгине:

— Я не понимаю о чём вы. Я не нападал на княжну. Это она на меня напала.

— Да-да, конечно, девочка не сдержалась. Вы испортили ей охоту, — объяснила княгиня Разумовская.

— Охоту? — удивился я. — То есть, вы приехали сюда поохотиться на волколаков?

— На них и на других тварей, — пожав плечами, ответила княгиня. — Девочке нужен опыт сражений.

Сам собой вспомнился медведь, и мне почему-то стало жалко волколаков.

Нет, конечно, они сами виноваты, что нападают. Но, блин, вот эта дама приехала сюда убивать. Мало того, привезла с собой княжну, чтобы натаскать её на убийства.

Я вспомнил, с каким хладнокровием княжна расправлялась с напавшими на нас волколаками и мне стало не хорошо.

— Так всё-таки, как вы атаковали княжну? Что это была за способность? — продолжила допрос княгиня Разумовская.

— Анна Леопольдовна, — спокойно ответил я. — Я не понимаю, о чём вы спрашиваете.

После её признаний о цели приезда в наши края, я точно никаких секретов ей не расскажу!

— Как давно у вас пробудилась сила? — не унималась княгиня.

— После смерти матушки, отца и брата с сестрой, — сказал я правду. Точнее, часть правды.

— А как вы смогли так быстро поднять первый уровень?

— Много тренировался, — с усмешкой ответил я.

— Не врите! — жёстко оборвала меня княгиня. — Для культивации нужно время и учитель!

— А у меня есть учитель! Китаец, которого пригласил ещё мой отец.

Анна Леопольдовна некоторое время смотрела на меня в упор, но потом расслабилась.

— Я хочу пообщаться с вашим китайцем, — сказала она.

— При случае приезжайте в гости, — ответил я, не отводя глаз.

Мне совершенно не нравился этот допрос, но я не знал, как его прекратить. Я не знал полномочий княгини. А вела она себя так, что если вот сейчас на месте она прихлопнет меня, то ей ничего не будет.

— Меня не устраивает при случае! — холодно ответила княгиня Разумовская. — Поедем прямо сейчас. Одевайтесь!

А вот это мне совсем не понравилось. И несмотря на то, что я сам хотел побыстрее попасть домой, я ответил:

— Боюсь, что прямо сейчас я не способен. К тому же я дал слово Фоме Сергеичу, что позабочусь о княжне Полине.

— Что? — растерялась княгиня. Но уже в следующий момент она взяла себя в руки и прошипела: — Вот ведь пройдоха! — И бросив мне: — Одевайтесь и спускайтесь вниз! — быстро вышла из комнаты.

Я ещё некоторое время посидел на кровати, раздумывая, выполнять мне её распоряжения или перебьётся. Но потом решил, что мне все эти игры надоели. Не нуждалась княжна Полина в моём присмотре, она вполне сама могла о себе позаботиться.

И то, что Анна Леопольдовна член попечительского совета, вряд ли как-то поможет мне в будущем. А вот навредить излишнее внимание такой особы может вполне. Во всяком случае пока я не обрёл достаточный вес в обществе.

Однако, подхалимничать и лебезить перед ней я точно не буду. Как и посвящать её в свои дела. Даже если мне это решение выйдет боком.

И тем не менее, надо ехать домой! Там я хозяин и в своём праве. А тут я всего лишь гость.

А потому я встал и пошёл одеваться.

Чувство дурноты и другие симптомы отравления ци всё ещё были. Но видимо мои попытки культивировать ци, когда мы ехали после битвы с волколаками, помогли мне. Углубление каналов и запасного резервуара, похоже, было правильным решением. И теперь получалось, что мой организм мог удерживать гораздо больше ци, чем когда каналы были раздельными.

Ну что ж, хоть что-то мне дала эта поездка.

Мы с Умкой вышли из комнаты. Куда идти, я не знал, а спросить было не у кого.

Это было лишнее доказательство, что хозяину этого дома и княгине Разумовской до меня не было никакого дела — они были озабочены только своими проблемами.

Поэтому я решил ответить им той же монетой.

Пройдя по коридору, я услышал впереди голоса и пошёл на них. За поворотом увидел двух служанок, которые, взвизгнув, едва не сбежали. Пришлось рявкнуть:

— Стоять!

Девушки остановились в испуге пялясь на Умку.

— Где мой управляющий? — спросил я.

Одна из девушек махнула рукой, указывая направление. И мы с Умкой пошли в ту сторону.

Дом Фомы Сергеича, несомненно, был больше, чем мой. Но это был не дворец. Поэтому вскоре мы вышли к лестнице и спустились на первый этаж.

Картина, свидетелем которой я стал, заставила меня отступить назад и сделать вид, что я ничего не видел.

Но было поздно.