Глава 30

Мо Сянь гонял меня безжалостно. В особенности, когда я начинал уставать и ошибаться. В такие моменты он повторял:

— Враг не будет ждать, когда вы, молодой господин, отдохнёте! И ждать, когда вы будете в хорошей форме, тоже не будет. А когда начнёте ошибаться, он усилит напор! — и Мо Сянь усиливал напор.

Сам он даже не запыхался, а я уже дышал, как паровоз.

Воздуха не то что не хватало — у меня лёгкие горели от недостатка кислорода! Всё в мышцы уходило.

А Мо Сянь, гоняя меня, повторял:

— В этом мире выживает сильнейший! Это справедливо! Поэтому вы, молодой господин, должны улучшить свои боевые навыки! И я вам в этом помогу!

Я же в этот момент думал только о том, что если в чём Мо Сянь и поможет мне, так это сдохнуть…

Однако, я снова и снова поднимал меч, хотя, признаться, руки уже не поднимались.

— Жизнь не турнир, она не будет вечно подкидывать подходящих противников, — говорил Мо Сянь.

И я был с ним согласен. Я точно знал, что так оно и есть! Подходящие противники будут только в неподходящих ситуациях. Нужно всегда быть готовым к сюрпризам.

Мо Сянь был абсолютно прав! И я продолжал защищаться. И даже пытался нападать! Потому что если сдаваться, завидев сильного противника, зачем быть мастером?

И тем не менее, какая-то часть меня желала, чтобы Матрёна снова вмешалась в тренировку с криками: «Мо Сянь, паршивец, зачем барина обижаешь!», и этот чёртов китаец наконец оставил бы меня в покое.

Естественно, никто не вмешивался. Матрёна усвоила урок раз и, надеюсь, навсегда.

Да и не нужно мне, чтобы кто-то мешал моей тренировке. Я и сам мог остановить тренировку — достаточно было сказать Мо Сяню: «Довольно!» И всё закончится.

Я усмехнулся — не за тем я просил его потренировать меня, чтобы останавливать. Без пота и крови как я смогу чего-то добиться?

И как ни странно, в какой-то момент, я даже не заметил в какой, мозги отключились совсем. На то, чтобы думать и анализировать у меня не осталось сил. Тело само двигалось. И от усталости двигалось экономно — ни одного лишнего движения.

Это было удивительно! Я начал успевать отбивать атаки Мо Сяня и даже начал успевать контратаковать. Я легко уходил. Хотя чаще даже не уходил, а просто слегка отодвигал ту часть тела, на которую должен был прийти удар. И отодвигал ровно настолько, чтобы меч Мо Сяня пролетел мимо.

Как только стало понятно, что это не случайность, Мо Сянь опустил меч, поклонился и сказал:

— Молодой господин, запомните это состояние. Вам удалось преодолеть барьер тела. Чтобы закрепить этот навык, вам сейчас нужно заняться культивацией.

— Сейчас мне сначала нужно в душ, — возразил я Мо Сяню. — А потом уже так и быть культивация.

Когда я развернулся, чтобы идти домой, мне показалось, что в кучке пепла, который остался от чёрного колдуна, что-то блеснуло.

Естественно, я сразу же направился туда.

— Молодой господин! — тут же окрикнул меня Мо Сянь, направляясь ко мне. — Только ничего не берите!

Но было поздно. Я поднял перстень с большим голубым камнем.

— Что вы наделали?! — с укоризной спросил китаец.

— А что? — спросил в ответ я, рассматривая перстень.

— Артефакты колдунов могут быть очень опасны! Особенно, если это родовой или именной артефакт.

— Но вроде ничего не произошло… — сказал я, показывая перстень на раскрытой ладони.

Китаец рассмотрел, его, не приближаясь, однако, и не касаясь руками.

— Странно, — задумчиво сказал он. — Похоже на именной, но он, похоже, принял вас.

— И что это значит? — спросил я, надевая перстень на палец.

Были ли у меня какие-то опасения или предчувствия?

Нет! Абсолютно никаких!

Наоборот, я чувствовал от камня тепло. Несмотря на то, что сразу понял: синее сияние, которое я видел у колдуна, было ледяным пламенем. И если бы оно меня коснулось, я превратился бы в ледяной кристалл. Вот такими свойствами обладал этот камень.

— Мо Сянь, — повернулся я к китайцу. — А тот чёрный колдун, который приходил в прошлый раз, у него тоже был какой-нибудь артефакт?

— Может и был, — пожал плечами Мо Сянь, всё ещё с опаской поглядывая на перстень. — Но я запретил слугам подходить к колдуну и трогать его вещи, пока всё не рассыпалось в прах.

— То есть, если бы перстень остался бы в этой куче пепла, то он тоже стал бы пеплом? — с недоумением спросил я у Мо Сяня.

— Несомненно! — подтвердил Мо Сянь мои мысли. — Именные и родовые артефакты связаны с последователем пути бессмертных. Они питаются его силой и даруют его силе определённые качества. И как только подпитка силы прекращается, артефакт разрушается.

— То есть, получается такой симбиоз… — задумчиво проговорил я. — Обмен силы на качества. Интересно, а маг может как-то повлиять на то, какие качества будут у его артефакта? Или это процесс непредсказуемый — как получилось, так и получилось?

Китаец внимательно посмотрел на меня и ничего не сказал.

— Значит, артефакты после смерти хозяина разрушаются, — задумчиво проговорил я. — Но ведь скипетр не рассыпался же после смерти родителей?

— Это потому, что он оставался в кабинете, — объяснил Мо Сянь. — Кабинет является местом силы для скипетра.

— И всё-таки это расточительство, допускать разрушение артефактов! — покачал я головой, убирая перстень в карман.

Мо Сянь проводил задумчивым взглядом перстень и пробормотал:

— Я не понимаю…

Я с удивлением повернулся к нему:

— Чего не понимаешь?

— Не понимаю, почему перстень вам не навредил…

— Может, он признал мою силу? — предположил я, решив, что в будущем обязательно буду осматривать тела колдунов.

Понятно, что я не стану бездумно хватать всё подряд — я уже понял, что интуиция у меня работает хорошо. Но и просто бросать все артефакты подряд вряд ли хорошая идея.

Поворошив на всякий случай кучку пепла ещё, я направился домой.

Ну да, я в курсе, что есть в этом некоторый цинизм — вот так обращаться с прахом людей. Но, блин, это они напали на нас, а не мы на них. Так что, перстень — это моя законная добыча!

А ещё я подумал, что надо бы перстень показать потом медведю. Вдруг он скажет мне что-нибудь полезное.

Оставив оба артефакта — свой и колдуна — в кабинете, потому что, если перстень не навредил мне, то это совсем не значит, что он не навредит никому, я отправился в баню. Потому как какая нафиг медитация, когда я пропотел, как последняя сволочь. И мало того, что воняю, так ещё и самому дискомфортно — вся одежда липкая.

Вода в бане была тёплая. Видимо, Кузьма, понаблюдав за нашей тренировкой, догадался, что я захочу после неё обмыться. Нужно будет его как-то поощрить за это. Заслужил, чё! Мало того, что подумал обо мне, так ещё и подумал в правильном русле!

Ополоснувшись и переодевшись в чистое, я направился в кабинет для медитации.

Я сам чувствовал, что культивацией мне нужно заняться именно сейчас, а не ждать вечера. Было у меня такое ощущение, что без культивации тренировка с мечами будет незаконченной.

Сев позу для медитации, я закрыл глаза.

Первым делом я по уже сложившейся привычке начал разгонять ци по каналам, прочищая каналы и укрепляя их.

Что меня порадовало, так это то, что после такой физической нагрузки я не испытывал недостатка ци.

Наоборот, мои каналы были полны!

Пришлось немного поработать над углублением каналов, потому что ци становилось с каждым разом всё больше и больше. Причём, про запасной резервуар я тоже не забывал — застоя ци не должно быть нигде. Это я чувствовал, как нечто само собой разумеющееся.

Ци разгонялась и от этого ядро начинало светиться.

Но я не останавливался и продолжал гонять ци.

Я уже догадался, что от объёма и подвижности моей ци напрямую зависит и моя физическая форма. А следовательно, и моя сила! В том числе и магическая!

Поэтому течение ци всё ускорялось.

А я смотрел только, чтобы движение было равномерным.

В какой-то момент свечение стало настолько ярким и сильным, что мне даже показалось: красный свет прорывается наружу, используя глаза, как выход.

Но это было только внутреннее ощущение. Оценить, насколько оно соответствует физической реальности, я не мог. Не прерывать же культивацию ради того, чтобы посмотреть в зеркало?

Да и какая разница — видно что-то в моих глазах или нет? В кабинете всё равно я один.

Сияние набирало силы, и словно бы начало что-то выталкивать из моего организма через поры на коже.

Я в первый момент даже испугался — что это такое происходит с моим телом? Но потом догадался, что это начали выходить на поверхность шлаки.

Через какое-то время вся моя кожа была покрыта липкой и вонючей субстанцией, как будто я и не ходил в баню перед медитацией…

Эх, сейчас бы после культивации в парилку бы да с берёзовым веничком!

Знал бы, попросил бы Кузьму истопить баньку хорошенько, пока я занят медитацией.

Как бы там ни было, но токсины и шлаки из моего организма были удалены. И я почувствовал, как сияние начало укреплять кости и кровеносные сосуды, а потом и мышцы.

Где-то укреплялось, а где-то происходили изменения.

Например, у меня был небольшой сколиоз — я сутулился…

Но сейчас я прямо почувствовал, как кости видоизменяются, выпрямляются и как будто бы немного вытягиваются. Спина приобретает великолепную осанку, а плечи расправляются, давая мне дополнительную силу.

Я определённо становился сильнее, и меня это радовало.

В какой-то момент меня накрыло потоком такой силы, что я не выдержал и заорал во все лёгкие, выпуская наружу всё напряжение, которое мешало мне жить, которое заставляло быть сдержанным.

Сейчас проявилась моя природная суть, и мне это нравилось!

Когда я закончил медитацию, на улице начало темнеть.

Я поднялся, и морщась от того, что липкая одежда прилипает к телу, и от меня несёт, как от помойки, отправился в баню. Не важно горячая она или холодная, сейчас мне нужно было помыться.

Шёл я босиком, обуваться не стал. А то потом пришлось бы выбрасывать обувь. Потому что эту грязь потом из обуви ничем не вымоешь.

Я шёл и оставлял на полу следы. Но простите, летать пока не умею…

Спустившись на первый этаж, я встретился с Матрёной и Егором Каземировичем — он как раз наставлял Матрёну по поводу работ, какие ей к завтрашнему дню нужно обязательно сделать.

Из того, что услышал, понял, что завтра произойдёт что-то важное, но вникать что именно не стал. Едва глянул на их вытянувшиеся лица и руки, дёрнувшиеся к носам, я поскорее прошёл мимо.

Липкая субстанция отмывалась плохо, и мне пришлось несколько раз мылиться и обмываться. Хорошо хоть баня не полностью остыла, а то я задубел бы, честное слово!

Конечно, парилка была бы сейчас кстати, но ждать, пока баню протопят я не мог, самого тошнило от вони, которая от меня исходила.

В общем, отмывшись хорошенько, я оделся в банный халат, потому что Матрёна одежду так и не принесла. Халат был немного маловат, но за неимением лучшего…

Я решил пойти в халате к себе, переодеться, а потом идти к Мо Сяню выяснить, что это была за фигня такая, что за липкая и вонючая субстанция вышла из моего тела и вообще, что происходит?

Нет, то, что я стал сильнее, мне определённо нравилось, но хотелось бы конкретики.

В коридоре Матрёна домывала за мной пол — ей пришлось вымыть везде, где я прошёл. Причём, не просто вымыть, а добавить щёлока, чтобы отмыть липкую грязь.

Увидев меня, Матрёна встала, и я вдруг понял, что стал выше ростом и шире в плечах.