Глава 31

Я вдруг понял, что стал выше ростом и шире в плечах. Это открытие так потрясло меня, что я забыл о чём хотел спросить Матрёну.

Матрёна тоже заметила изменения, произошедшие с моим телом, и теперь стояла и с восхищением смотрела на меня, прижимая к себе половую тряпку и не обращая внимания на то, как грязная вода капает ей на подол.

— Матрёна, — окликнул я девушку и показал на её запачканное платье.

Она увидела, в каком виде стоит передо мной, и сразу же сильно покраснела.

— Ой, Владимир Дмитриевич! — вскрикнула она и заметалась, не зная, куда бежать и что делать.

Я покачал головой и пошёл дальше своей дорогой. Она, конечно, дура, но сама разберётся. И без меня, пожалуй, быстрее.

Мне нравилось ощущать себя сильным и крепким. Это доставляло удовольствие. Я шёл и прислушивался к своим движениям, наслаждаясь и смакуя каждое. Поэтому, когда я столкнулся со своим управляющим, то не сразу понял, о чём он говорит:

— Владимир Дмитриевич, — сходу начал управляющий. — Завтра у нас ответственный день. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь с утра никуда не уходить — ни на пробежку, ни в деревню.

— А что за день? — растерялся я.

— Ну как же… — опешил Егор Каземирович. — Неужели вы забыли?

— А я должен помнить? — настороженно спросил я.

— Как же… — снова повторил управляющий и нахмурился. — У вас же день рождения…

— Ах, вон оно что! — ответил я, делая вид, что всё под контролем. — А я-то думал что-то произошло…

Егор Каземирович продолжал смотреть на меня широко раскрытыми глазами, поэтому я не стал задавать вопрос: «И сколько мне лет стукнуло?»

Вместо этого спросил:

— И какие же у нас на завтра планы?

— Ну как же… — в очередной раз начал Егор Каземирович, но потом махнул рукой, видимо, смирившись с моей «забывчивостью», и сказал: — С утра обряд около родового алтаря. Велеслав с другими служителями культа будет ждать нас с утра. Проведут обряд, как полагается. Вы же понимаете, Род должен благословить вас. Потом нужно будет принять деревенских и заводских с поздравлениями. А потом гости приедут и будет бал.

— Бал? — я подумал, что ослышался. — Тут у нас?

— А что? — не понял Егор Каземирович.

— Да как-то у нас тут места маловато для танцев, — объяснил я очевидное.

— А, вы про это, — отмахнулся управляющий. — Тут вы можете не переживать. Вспомните, как было на юбилей вашего батюшки…

Пришлось просто кивнуть. Потому что я, естественно, не помнил.

— И сколько будет гостей? — спросил я.

— Думаю человек триста. Всё же ваше совершеннолетие…

— СКОЛЬКО?! — слегка охренел я.

Мне одного Фомы Сергеича с компанией заглаза хватит! А тут такая прорва народу!

— Триста, — удивлённо повторил Егор Каземирович.

— Тридцать много! А ты говоришь триста… — попытался я поторговаться.

Потому что такое количество чужих людей в моём доме! Да я сдохну тут просто! К тому же не вместятся все.

— Да как можно?! — возмутился Егор Каземирович. — Совершеннолетие же! Все окрестные помещики привезут своих дочерей…

— Что?! Дочерей?!

Нет, я не боялся того, что приедет много девушек. Но это что? Смотрины будут что ли?

— Конечно! — подтвердил мои опасения Егор Каземирович. — Вы привлекательный жених для многих семей.

— Но я пока не собираюсь жениться! — попробовал я протестовать.

— Так вас никто и не заставляет. Просто вам представят всех молодых и незамужних девушек. Вдруг какая вас заинтересует.

Я вспомнил старинный чехословацкий фильм-сказку «Три орешка для золушки» режиссёра Вацлава Ворличека. Там принц в исполнении чехословацкого и чешского актёра Павла Травничека страдал, когда во дворец на бал все окрестные дворяне привезли своих дочерей. И принц вынужден был с каждой поговорить и с каждой потанцевать. А там ведь были девушки самых разных… хм… комплекций и не только.

Так вот, я меньше всего на свете хотел повторить судьбу этого самого принца. Не в том, что он нашёл-таки свою Золушку, против красавицы я ничего не имел. Но бал с вниманием такого количества прекрасного пола… Это же ужас что!

Какому богу тут нужно помолиться, чтобы он оградил меня от всего этого?

Егор Каземирович, видно устав спорить со мной, сказал:

— У нас ещё много работы по подготовке дома. А вы, Владимир Дмитриевич идите, Прасковья там приготовила вам ужин. А потом ложитесь пораньше отдыхать. У вас завтра тяжёлый день.

И собрался уходить.

Пока он не ушёл, я решил всё-таки отстоять своё право жить так, как я хочу.

— Но мне этот бал не нужен! Я не хочу!

— А автомобильный завод хотите? — спросил у меня Егор Каземирович.

— Завод хочу, — автоматически ответил я.

— Ну и вот! — сказал Егор Каземирович и снова собрался уходить.

— Что вот? — спросил я, начиная потихоньку закипать.

— Ваш день рождения хороший повод, не привлекая излишнего внимания пригласить нужных людей и потихоньку переговорить с ними. Так никто раньше времени не узнает о наших планах.

Признаться, слова управляющего несколько охладили мой пыл. Что ж, ради автомобильного завода я готов один день потерпеть. Тем более, что наверняка среди девушек будут и симпатичные.

Поняв, что я больше не буду спорить, Егор Каземирович отправился по своим делам. Но сделав несколько шагов, остановился и сказал:

— Я пригласил ваших друзей Глеба и Данилу. Обещались быть. Надеюсь, эта новость улучшит ваше настроение.

И он открыто улыбнулся.

— С этого и надо было начинать! — буркнул я. И добавил: — Спасибо!

Егор Каземирович разулыбался и ушёл.

А я отправился к Прасковье, чтобы перекусить. Потому что, как ни крути, но я сегодня много работал физически, а потом медитировал, а вот ел только утром. И сейчас, когда Егор Каземирович напомнил мне про еду, я понял, что жутко голоден.

Прасковья, постоянно извиняясь, накрыла мне на уголке стола в столовой.

— Простите, — постоянно повторяла она. — Много всего на завтра подготовить нужно, совсем с ног сбилась.

— Может на завтра тебе в помощь деревенских девушек позвать? — предложил я.

Мне стало жалко пожилую женщину. Я видел, что она старается, но блин, сил у неё уже не так много.

Она с надеждой глянула на меня, но тут же опустила взгляд.

— Если мы кого-то из деревенских возьмём в дом, то он потом тут и останется, — негромко сказала она. — Матрёна так в усадьбу попала. И Кузьма тоже.

Мне это показалось интересным.

— А ты как попала в усадьбу? — спросил я.

— Меня ваш батюшка выкупил ещё по молодости, — сказала кухарка.

— Как выкупил? — растерялся я. — У нас же вроде рабства нет.

— Так это не у нас было. Мой род жил на границе империи. Как-то на нас напали турки. Кого убили, а кого в плен взяли. Я тогда молодой была. Замуж недавно вышла, — Прасковья горько вздохнула, видимо, вспоминая своё прошлое. — Мужа моего убили, а меня в плен угнали. Тяжёлая меня судьба ждала, но в тот день Род благословил меня, и на невольничий рынок пришёл ваш батюшка. И выкупил меня. С тех пор я и живу в усадьбе.

— Понятно, — кивнул я, переваривая услышанное. — А Егор Каземирович как тут оказался?

— За него тоже Дмитрий Петрович вступился. Но деталей я не знаю, — ответила Прасковья, и непроизвольно глянула в сторону кухни.

Мне было неудобно отвлекать её разговорами, когда столько работы, однако, любопытство оказалось сильнее.

— А Матрёна с Кузьмой как тут оказались? Для чего их пригласили?

— Тут всё просто, — с улыбкой ответила Прасковья. — Кузьму позвали, чтобы помогал постаревшему конюху. Давно это было. Кузьма тогда пацаном был. Семья у него была многодетная, вот и отпустили мальчишку. Теперь уже старый конюх умер, а Кузьма тут служит. А Матрёна… Матрёну позвали помогать вашей матушке Марии Ивановне, когда вас в кадетское училище учиться отправили. Компанию барыне она составляла на прогулках, да вечерами книги вслух читала, развлекала вашу матушку. А днём с вашими братом и сестричкой играла.

Взгляд Прасковьи на недоделанные дела стал уже более явным, и я сказал:

— Ладно, иди, я сам поем и посуду потом отнесу на кухню.

— Да я сама, не надо, — начала было кухарка.

Но я оборвал её:

— Ничего, не переломлюсь!

И помахал рукой, мол, можешь идти.

В халате, конечно, за столом сидеть было неудобно, тем более что халат так и норовил распахнуться.

И тут вдруг меня накрыло: если я подрос и раздался в плечах, то не получится ли так, что вся моя одежда стала мне мала? И в чём я тогда завтра гостей встречать буду?

Я чуть было не сорвался из-за стола, чтобы сбегать проверить свой гардероб.

Но потом решил: а и пофиг! Я и так красавчик! В любом виде! А кому не нравится, тех не держу!

Понятно, что в свой день рождения в халате к гостям я не выйду — я не настолько пофигист. Но и сильно загоняться на эту тему я тоже не буду.

Дохлебав солянку с куском ароматного свежеиспечённого хлеба, я отнёс тарелки на кухню и пошёл наверх.

Сначала хотел поискать Мо Сяня. Но потом решил в первую очередь всё-таки одеться. А заодно и разобраться со своим гардеробом.

Вот с этими мыслями я поднимался на второй этаж. И когда уже поднялся, в голове всплыла история Прасковьи — был род, и нет его, уничтожили. Ладно, там турки, а на нас зубы точат Волковы. И судя по сегодняшнему нападению, нападения были подготовленные, и отряд уже побольше — в прошлый раз с чёрным колдуном всего трое людей было. А сегодня уже двенадцать человек.

И что странно, приставы не появились! В отличие от ситуации с Фомой Сергеичем или на заводе.

Если с заводом ещё как-то можно понять — многоуровневый демонический зверь, опасность, необходимость защитного поля и всё такое. То в случае браконьерства вообще никто не пострадал, кроме собственно зверя. Но и там, и там приставы появились махом.

А вот Волковы уже третий раз нападают. Или даже в четвёртый, если считать за нападение их выходку на день величания Рода. Тут ведь явно не только права нарушаются, но и вообще угроза жизни есть! Но ни разу я приставов не видел. Почему?

Или всё, что связано с высокоуровневыми демоническими зверями приставы отслеживают, а вот когда существует угроза истребления кланов, приставов это не интересует?

Или тут есть что-то ещё, чего я пока не знаю?

Надо бы мне побыстрее выяснить! А пока нужно подготовиться к следующему нападению — в том, что оно будет, я не сомневался ни минуты.

В общем, я пошёл в кабинет, и сел в позу для медитации.

Тело-то у меня изменилось. А вот навык работы с красным мечом нужно отточить получше. Потому как вот такое многолюдное мероприятие, как день рождения, на который приглашено триста человек — это очень хорошая возможность убить меня.

Так что, сейчас культивация, а завтра полная боевая готовность! И так, чтобы никто об этом не догадался…

А что? Развлечёмся с парнями по-взрослому! Чего мелочиться-то!