Между прошлым и будущим

Наконец-то в районе Серых гор установилась тёплая солнечная погода, лишь по востоку ожидаются кратковременные дожди. Температура воздуха днём повысится до шестнадцати, ночью не опустится ниже десяти. Похоже, природа решила порадовать нас настоящей весной. Ловите, момент, уважаемые радиослушатели!

Из метеопрогноза регионального телерадиовещания на 20 апреля 2000 г.

Ночь уходила, унося с собой обрывки облаков. Горизонт подёрнулся васильковой дымкой. «Джетта» легко шла по новенькой бетонке, терпеливо выслушивая бесконечный монолог хозяина. Тот не переставал ругать себя, сетовать на какие-то невероятные совпадения, воспалённое воображение и прочие человеческие глупости.

И охнул, зависая в неожиданной воздушной яме:

— А ведь мы приехали, ласточка! Мы дома почти. Этот пригорочек я на своей волжаночке тысячу раз проскакивал по сотке. За березняком поворот, пара километров и — привет, молодость! И Бог с ним, с ошибками, наваждениями! Пройдусь по знакомым дорожкам, в себя приду. А там и до цели три шага. Максимум четыре. Ну-ну, не фыркай так, я чувствую. Финалом запахло. Кажется, счастливым. Даёшь хеппи-энд, товарищ генерал!

И на всякий случай сплюнул трижды через левое плечо. Задумался. И снова сплюнул. Через правое.

— Прости, подруга. Не зря твердили в школе, что от суеверия вред один. Вот весь салон заплевал. Отмывать придётся. Так и быть, устрою тебе генералку. СТО не обещаю, не в курсе, есть ли тут подобные изыски. Но на приличное техобслуживание гарнизонных механиков можешь рассчитывать.

Дальше они ехали молча. Разве что «Джетта» возмущалась на каждой кочке. Хозяин же сосредоточился на чём-то невидимом, застрявшем глубоко внутри. То ли в сердце, то ли в душе. То ли и там, и там. Порой вздыхал, встряхивал головой, с удивлением отмечая встречающиеся на пути изменения.

И не сразу вписался в затейливый съезд, ведущий к распахнутым железным воротам, по которым возил широкой кистью молоденький солдатик.

— Привет, служивый! — прервал молчание водитель. — Подскажи, как мне до школы добраться. А то, смотрю, тут у вас кардинальные перемены. Как бы не заблудиться.

— Привет, — в тон ему ответил солдатик. — Для начала документики предъявите. У нас тут строго. Военный объект и всё такое. Вы хоть в курсе?

— Ну, строго это громко сказано, — хмыкнул визитёр, выбираясь из машины. — В моё время меня бы уже на повороте остановили. И не маляр с кисточкой, а…

— Видать, прошло ваше время, господин хороший, — подражая незнакомцу, хмыкнул солдат. — У нас главный КПП на втором километре. Там вас и тормознут по полной программе. А это, — он с удовлетворением полюбовался на результат своих трудов, — исключительно для красоты. И на память. Когда-то тут крупный гарррр…

Солдатик осёкся, вчитываясь в предъявленное визитёром удостоверение. Отступил на шаг, махнул кистью по виску, измазав лицо и пилотку, коротко выругался и уронил орудие труда. И тут же извинился:

— Простите, товарищ генерал-майор! Я не в курсе. Не предупредил никто…

— Неважная у вас разведка, — в глазах генерала пустились в пляс озорные солнечные зайчики. — Что скажешь, служивый? Ехать дальше могу?

— Так точно, товарищ генерал-майор! Прямо, потом налево…

— Вот и славно, товарищ ефрейтор, — садясь в машину, ответил высокий чин. — А вам бы я посоветовал обратить внимание на левый столбик. Он явно выделяется из общей картины.

— Есть обратить внимание, товарищ генерал-майор! — измазанная краской рука снова метнулась к виску, отчего пострадал теперь нос.

— Поеду, пожалуй, — обратился к своей ласточке генерал. — Не то не хватит у горе-маляра краски на левый столбик. Прости, инкогнито у нас не вышло. Сейчас загудит Спокойное. Впрочем, может, оно и к лучшему. Глядишь, и знакомый кто нарисуется. Заодно и сопроводит по нужным адресам. Чудеса, красавица моя, не только в сказках случаются.

И оказался прав. На КПП их встречали. Молодой подполковник, представившийся командиром эскадрильи. И седой очкарик с палочкой. Тот подскочил к водительскому окошку первым:

— Олежка? Николаев?! Какими судьбами?!!!

— Сан Саныч? Дедушкин? — не поверил своим глазам приезжий. — Неужели… Столько лет прошло… А вы на боевом посту…

— Что ты, Олежек! Уж десять лет в запасе. Решили с Натальей тут свой век доживать. Начальство вместе с дивизией на Урал укатило. А меня в школу взяли военруком. Спасибо Иванычу, удружил…

После короткого разговора с комэска и обещания встретиться на территории эскадрильи в самое ближайшее время высокий гость усадил в машину бывшего замполита и укатил в сторону жилой зоны Спокойного. По дороге, не уставая удивляться многочисленным изменениям, он сыпал вопросами. Старый замполит отвечал коротко, успевая спрашивать и сам.

Рассказав об актуальных для гостя новостях, узнав о настоящем месте его службы, сориентировав того в обновлённом пространстве посёлка, посетовал на занятость:

— Прости, Олег, у меня три урока подряд. Не успел замениться. А директор нас нынче строго держит. До двух буду занят. А потом — весь твой. Давай встретимся у Дома офицеров. Или у школы заберёшь? Прокатимся по округе, всё покажу и расскажу. А вечером милости просим к Наталье Петровне на пельмени.

— Лучше у Дома офицеров. Надеюсь, хоть он на месте.

— Куда такая махина денется! — всплеснул руками Сан Саныч. — Правда, ориентацию сменить пришлось. Теперь там и амбулатория, и детская музыкальная школа, и библиотека. Офицерам, конечно, уголок выделили. Чисто символически. Да эскадрилье и того вполне хватает. Сам-то куда сейчас?

— Для начала прогуляюсь по знакомым местам. А потом в наш дом наведаюсь. Ностальгия и всё такое.

— Понимаю. Только на голодный желудок гулять скучно. По дороге в кафе новое зайди. Там омлеты вкусные готовят. Как раз напротив твоего дома. А меня здесь высади. До школы отсюда — три шага. Ну, удивил, герой! — выдохнул Дедушкин, обнимая бывшего подчинённого напоследок.

— И вас удивил, и себя, — отрефлексировал Олег, выходя из машины у кафе. — Будем надеяться, на этом удивления не закончатся. Для начала займёмся омлетом. Заодно и с работницами местного общественного питания познакомимся. Кому, как не им, жители городка известны.

Однако чудесами кафе посетителя не побаловало. Помимо омлета, оказавшегося действительно вкусным, большинство его вопросов поставили девушек в тупик. Залесская? Не слышали никогда. Вы лучше старожилов поспрашивайте. Вон, кстати, Дора Лазаревна плывёт. Уж если она вашу пропажу не знает, считайте, нет тут такой.

В принципе, Олег не особенно расстроился. Ну что с них взять, с этих молоденьких поварих-официанточек? В городке живут года два. Да и контингент общения у них, похоже, ограничен. А вот старожилов грех упускать.

«Здесь не обломилось, в другом месте поищем, — решил он, устремляясь вслед за плывущей в неизвестном направлении дамой. — Сейчас с бабулей пересекусь и последую своим курсом. К Тишинке пройдусь, голову проветрить надо. Что-то пухнуть она начала от обилия впечатлений».

Но «бабуля» в момент нарушила его планы:

— Залесская? Вы не Соню имеете в виду? Софью Михайловну, простите. Тогда Николаеву.

— Как Николаеву? Почему Николаеву?! — голова уже не пухла, она, казалось, мчалась, рассекая пространство и время на огромной невероятно быстрой карусели.

Во взгляде старушки запрыгали смешинки:

— О, молодой человек, не обольщайтесь! К вам её фамилия не имеет никакого отношения. Николаевых на свете много. Наш бывший директор, например…

— Иван Иваныч?! Она что…

— Ого, сколько эмоций! — пряча улыбку, покачала головой бывшая завуч. — Стало быть, не просто так к нам Герой Советского Союза пожаловал.

— Вы на что-то намекаете, уважаемая?

Взгляды собеседников пересеклись. Атмосфера определённо повысила градус и заискрилась нервными электрическими разрядами. В большинстве своём положительно заряженными.

— К чему мне намекать? Я двадцать лет назад ваши с Сонечкой эмоции отметила.

— Наши с Сонечкой? А что, были и такие? — попытался вернуть своих шаловливых зайчат на место Николаев. Эта Дора Лазаревна ему нравилась. И кажется, когда-то они встречались. Настолько близко, что «бабуля» успела некие совместные с Серёжкиной сестрой эмоции уловить. Настоящая радиолокационная установка!

— Естественно, встречались, — она будто прочла мысли Николаева. — В те годы все праздники в гарнизоне сообща справлялись. Дни частей, первое сентября, последний звонок…

— Последний звонок… Вспомнил! Вы завучем тогда в школе работали! Соню Залесскую вместе с Иваном Ивановичем опекали. Ммм… Нора…

— Скорее, Дора. Дора Лазаревна.

— Олег Николаевич. Можно просто Олег…

— Можно. А об остальном давайте в более уютной обстановке поговорим. Я живу неподалёку.

— Ho… — Олег помедлил, прикидывая, сколько времени остаётся до встречи с Дедушкиным.

— Как хотите, молодой человек. Но сразу предупрежу: это в ваших интересах. Я бы даже добавила: очень в ваших…

— У меня через два часа встреча…

— Возможно, и не одна. Если повезёт, — в глазах Доры Лазаревны оживились золотистые смешинки. — Если раздумывать недолго будете, уложимся. А заодно я для вас экскурсию проведу по городку. С историческими отступлениями. Так сказать, между прошлым и будущим.

— От такой программы только идиот откажется! — сдался Олег и поспешил за ценным источником информации.

— Ну вот, уважаемый Олег Николаевич, можно просто Олег, — вздохнула собеседница, внося в маленькую уютную гостиную поднос, уставленный вазочками с угощениями. — Как видите, у нас многое изменилось. Был посёлок, осталась пятая часть. Да и в том, что осталось, наше Сонейка благодарить надо.

— Сонейка? Значит, она здесь…

— Не всё так просто. Вы себе и представить не сможете, как покатилось Спокойное под откос в девяностом! Союз развалился, военное ведомство тоже. Люди спасались бегством. Понять их можно: ни работы, ни перспектив, ни нормальных условий. Всё же на военных у нас держалось.

Остались те, кому некуда бежать было. Только представьте себе: в госпитале врачей треть от штатного, в школе — четверть. КЭЧ приказала долго жить. Продукты с перебоями завозили. Два магазина вообще закрылись. Народ, если не запил, то в челноки подался. Ещё бы немного, и конец городку.

Но тут она вернулась. Из-за вас, между прочим…

— Из-за меня?! Но я-то здесь…

— Очень даже при чём, — оборвала гостя хозяйка. — Впрочем, не совсем вы. И даже не совсем. Кристина ваша помогла. В каком-то смысле.

Николаев вздохнул. Бывшую супругу и особенно её последние в совместной жизни фокусы он старался не вспоминать.

— Ну, что есть, — вздохнула в ответ хозяйка. — Впрочем, скорее, не она. А её мама. Впрочем, даже не мама…

— Ольга Николаевна? Хорошая женщина. Но ведь…

— С «ведь» всё и началось. Вы, должно быть, в курсе, что, убывая в заморское турне, Кристина передала опекунство над сыном матери. А та, к сожалению, скоро тяжело заболела и умерла. Прочие родственники не захотели брать на себя ответственность над инвалидом. Ромка в ту пору нуждался в усиленной программе реабилитации и развития. К нам часто с бабушкой приезжал на лето. Мы с Ольгой тогда и сдружились.

Ну и в госпитале вашему пасынку — то, что вы не оформили отцовство, тому не помешало — военврачи неплохо помогали. А тут мальчик остался практически один. Я, конечно, хлопотала. Но возраст, социальные условия моей жизни не показались комиссии подходящими для опекунства. Короче, мне отказали. Ромушку собирались из клиники, куда его поместили до решения комиссии, переводить в специнтернат. И я решилась на авантюру…

Дора Лазаревна поднялась, взяла чайник и ушла на кухню. Погремела посудой, прокашлялась.

Щёлкнула зажигалка. Потянуло дымком.

— Пожалуй, составлю вам компанию, — неслышными шагами Олег приблизился к кухонному окну.

Дора Лазаревна вздрогнула.

— Простите, если напугал. Никак не избавлюсь от профессиональных привычек. Хотя уж третий месяц «на земле».

— «На земле»? Вы что, в космос летали?

— Можно и так сказать, — согласился собеседник. — Если подойти к вопросу глобально, вся наша жизнь космос. Будет время, объясню более доходчиво. А пока вернёмся к мальчику. Что с ним?

— Жив. И далеко не мальчик уже, — грустно улыбнулась женщина. — Но давайте всё-таки по порядку. Мне бы хотелось, чтобы вы многое поняли. На чём я остановилась?

— Кажется, на авантюре. Вы позволите? — гость нагнулся над её сигаретой.

— Да, конечно… Я решилась вызвать в Спокойное Соню. Была уверена, что она не откажет. Хотя и понимала, что возвращение девочки может иметь неприятные последствия. После бегства из посёлка, где удерживал её супруг, на Сонечку началась настоящая охота. Она оказалась слишком опасным свидетелем тех безобразий, что творились там.

— На детектив слишком похожа ваша история, чтобы быть…

— …правдой? — невесело ухмыльнулась Дора Лазаревна. — Но правда, молодой человек, порой круче любого детектива бывает. Мы ведь Сонечку пытались здесь спрятать. Она явилась с мужчиной, которого в тамошних шахтах сгноить собирались. Без вещей, без документов. А назавтра в городок облава нагрянула. Действовали тихо — в то время у нас ещё гарнизон не расформировали, — но нагло. Чуть ли не в каждый дом врывались. Людей к стенке прижимали. Угрожали расправой.

Хорошо, что мы с Иван Иванычем додумались её потихоньку в моём летнем домике спрятать. Дачки наши по весне ещё нежилыми стояли. Особого интереса и не вызвали. Так, пробежались дюжие молодцы. В окошки позаглядывали. Следы поискали. Раза четыре наведывались. Иваныч умнее оказался: выдвинул им свидетеля. Дедок у нас бесхозный по городку ошивался. Выпивающий. Он-то за пару бутылок и «разоткровенничался» перед этими ищейками. Мол, видал похожую парочку на станции. Мол, с какой-то проводницей договаривались. Мол, согласилась та их в свой вагон посадить. А дальше, мол, не в курсах.

— Неужели поверили? Беглецы ведь без документов, вы сами сказали…

— Сработало. Помимо документов у нас деньги неплохо работают. Сонечка потом сама говорила, что искали её уже в родном городе. Что, опять же, нам с Ромкой на руку оказалось. Может, она бы и не решилась вернуться…

— Погодите, — Олег поперхнулся табачным дымом, закашлялся. — Как же она дома оказалась?

— Я же говорю: деньги. Плюс связи. Словом, выхлопотал Иваныч ей проезд. На перекладных, конечно, но девочка справилась. Успела и на учёбе восстановиться, и диплом защитить. И работу найти. Но по моей просьбе в Спокойное вернулась.

Дальше долго и хлопотно мы опеку оформляли. «Подушку безопасности» подготовили. Нашли отличного опекуна. Понимали, что незамужней да без опыта работы мальчишку не отдадут.

— Так вот почему она Николаева… Замуж девчонку выдали? За первого встречного…

— Плохо же вы о нас думаете, молодой человек, — хмыкнула Дора Лазаревна, гася окурок и снимая чайник с огня. — Никаких первых встречных! Трижды всё взвешено было. Самый надёжный претендент выбран. Соня вышла замуж фиктивно. За отца Ивана Ивановича. И дедуле радость, и девочке прописка, и ребёнку авторитетный опекун. Плюс защита. Плюс фамилия. Так что ни одна собака до сих пор, простите, я не вас имела в виду…

Оба расхохотались, ощущая, как рушатся невидимые барьеры недоверия, непонимания, неуверенности.

Чайная церемония продолжилась в совершенно другой атмосфере.

— Ещё немножко терпения, уважаемый товарищ герой, и вы будете готовы к встрече с нашим Сонейком. Мы Сонечку Михайловну так только за глаза зовём. Не любит наша спасительница громких и лестных слов. К тому же, так её брат называл. Погибший-

Олег прокашлялся.

— Никак простудились в наших краях с непривычки? — покачала головой рассказчица. — Может, облепихи заварить?

— Не надо облепихи. Нервное это…

— Тогда само пройдёт. Недолго уж вам томиться осталось, — собеседница хитро прищурилась и продолжила: — Оказалась наша Сонечка ангелом-хранителем не только для Ромочки. Городок спасла фактически. Со всеми обитателями.

Ромке настоящий санаторий устроила. Травами лечила покруче всяких дипломированных докторов. Массаж, гимнастика, прогулки затяжные, а потом уж пробежки. За три года буквально на ноги мальчишку подняла. Коляску взрослую даже покупать не стали.

А как пошёл мальчишка, она за школу взялась. Иваныч хоть и старался, да без запала уж. И возраст, и поостыл на фоне постоянных отказов. Ни тебе стройматериалов, ни оборудования современного. А включилась девочка — и пошло дело. Компьютерный класс выбила. Капремонт столовой и спортивного зала. Теплицу.

— Самодеятельность…

— Не скажите. Софью Михайловну сначала на моё место поставили. Я как раз на пенсию собралась. Уехала лечиться к сестре в Краснодар на два года. А после министерской проверки, отметив организаторские способности молодого руководителя, позволили и директору на заслуженный отдых уйти. Король умер, да здравствует королева! Ну-ну, не смотрите с укоризной. Я всего лишь наше сарафанное радио тех лет цитирую. Он Николаев, она Николаева. Практически династия.

И «пошла плясать губерния». Что ни год — выбивала наша королева что-то полезное для школы. А потом уж, как в депутаты выдвинули, и городку досталось. Бассейн построили. Канализацию обновили. Два магазина. Небольшое производство открыли, чтобы людям работу дать. Потом ещё одно.

Не буду перечислять, сами всё увидите со временем. Если коротко, шесть тысяч человек живёт в городке припеваючи. И о будущем не сильно печалятся. Ну, кажется, всё…

— А где она сейчас, ваша Сонейка? И где Роман? — прохрипел Олег, нервно кроша в чашку печенье. Несмотря на хеппи-энд запутанной истории, напряжение не сдавало позиций.

— Будет вам и Роман. На курсы парень уехал. В Новосибирск. Повышение наклёвывается. Дед доволен — династии продолжаться. А Сонейка… — хозяйка посмотрела на часы. — Время обеднее. В перерыв любит наше руководство прогуляться по округе. Как выпустили пар из тишинской Сониной «родни», так она возобновила пробежки к Тишинке. Молодчинка! Уж за сорок — а она что девочка — быстрая, лёгкая, яркая. Как и полагается светилу. Хоть сейчас замуж. Уж не для вас ли старается?

— Не для меня, — вздохнул Николаев, отставляя чашку. — Я для неё пропал без вести вместе с братом. Почти двадцать лет назад.

Он неловко поднялся, стряхнул крошки с брюк:

— Спасибо вам огромное! За чай, за рассказ. За надежду. Я пойду, пожалуй…

Женщина всплеснула руками:

— Да как же так? Я гостя к себе привела, но даже обедом не накормила! Да меня всё Спокойное теперь осуждать месяца три будет!

Но глаза Доры Лазаревны светились весельем, а на лице растекалась довольная улыбка. Похоже, старая дама совершенно точно знала и одобряла дальнейший маршрут визитёра.

Николаев решил подыграть благодетельнице:

— Благодарю, я сыт. Сначала омлет в кафе. Потом ваше волшебное печенье. И потом, мы ещё не прощаемся. Похоже, я задержусь в Спокойном на некоторое время. У меня отпуск бессрочный. Так что успеем вместе отобедать.

— Ну, ежели что, возвращайтесь. Софья Михайловна к шести приходит. Ужинаем вместе. А живём на одной площадке…

Последнюю фразу, к смущению своему, Николаев уловил, уже спускаясь по лестнице:

— Надо отдать должное моему теперешнему руководству — как же вовремя они меня на «землю» вернули! Ни тебе терпения, ни спокойствия. Саморегуляция на два балла. Не резидент, а боксёрская груша. Кто захочет, тот и влепит. Прям насквозь. Не соль, так опилки посыплются. Короче, кризис вышесреднего возраста налицо. Седина в бороду и всё такое прочее…

Частя полузабытыми афоризмами, он направился к знакомой прорехе в заборе. Однако таковой не оказалось. Вместо ржавой рабицы периметр бывшего военного городка украшала высокая бетонная ограда.

— Будем надеяться, это последний барьер на пути к… — Олег легко перемахнул препятствие и остановился в недоумении. — А к чему, собственно, я так стремился? Ёлы-палы… Что-то не складывается у меня головоломка. Начал с обещания другу. Потом что-то в душе ёкнуло. Потом в сердце. Вот и сейчас чуть было «к счастью» не сказал. К чьему, позвольте узнать? Серёжке до счастья ещё года три под африканским солнцем париться. Софья Михайловна, похоже, и так не бедствует. Сын… Да не о нём речь. Я в этой колоде каким боком? Вышедший в отставку туз? Вносящий сумятицу коварный джокер? Или безбашенный тинейджер валет? Последнее особенно напрягает…

Узкая тропинка вывела его к знакомой тихой заводи. То же поваленное дерево у самого берега. То же неспешное течение Тишинки. Та же тень у самой воды. Расплывчатые очертания.

Мягкие волнующие линии…

Гипотетическая колода разлетелась по молодому кедровнику.

— Сонейка? — скорее выдохнул, нежели прошептал он.

Сказал и замер, боясь очередной ошибки.

Тень сдвинулась, её обладательница очень медленно обернулась. Время остановилось… Хотя нет, скорее, преломилось, образовав ощутимую щель. Героиня жила и чувствовала в своём мире. Герой — в своём.

«Господи, неужели так бывает? Бывает наяву, а не в ставших привычными снах, оставляющих горькое послевкусие? Но что же мне теперь с этим делать? Выдержать паузу? Вежливо, будто и не было этих двадцати лет, поздороваться? Обидеться? Наплевать на условности и понестись навстречу? Просто шагнуть вперёд, и будь, что будет?

Опять лгать себе? И другим? Ведь я жила этой верой. Ждала, боясь признаться даже себе в когда-то совершённой ошибке. И если один жив, то и второй…»

«Неужели мечта? Такая близкая, такая доступная. И недоступная — сколько же потребовалось мне брести в обожжённых солнцем песках, горах, туманах, чтобы вернуть время и место, где можно и нужно было это сделать когда-то! Такая желанная. Самая желанная из моих желанных, прости, Создатель, за смелость мысли, но я столько лет мечтал всего лишь дотронуться до этого невероятно женственного плеча, не допуская признания очевидного.

И вот восторжествовал Твой промысел: мечта рядом, остаётся лишь сделать несколько шагов навстречу. И взять всё в свои руки. И нести дальше. Нежно, бережно, благодарно.

В принципе, я бы с радостью. Вот только ноги не идут…»

Две фигуры походили со стороны на шахматные. Чёрный король, белая королева. Или наоборот. Или цвета уже не имели значения. Время не балует нас лишними паузами. Щель то ширилась, то сужалась. Но параллельные миры начали своё движение. До пересечения оставались секунды.

Фыркнула в кустах неведомая птица. Заплескалась на мелководье рыбёшка. Тронул верхушки деревьев лёгкий ветерок. Упала к ногам героя кедровая шишка.

— Олег… — она пыталась вспомнить его отчество и не могла, да и не в отчестве было дело. — Я… так рада… рада вас видеть! Я же думала… думала… Все думали… Документы и всё такое… Но если вы… в порядке, то и он?… Он тоже? Он…

Она начала с другого главного, за что герой был ей бесконечно благодарен. Это главное было легче сформулировать. И оно тоже сближало!

— Да… То есть жив… То есть он, Сергей…

— Господи! — она сорвалась с места и застыла в нескольких сантиметрах от него, будто наткнувшись на невидимый барьер. — Где же…

Герой не стал больше медлить. Шагнул вперёд. Разрушил преграду. И таки дотронулся до её плеча. Вернее, сразу до обоих. Вернее, до всего сразу. Обнял, заслонил от мира. Именно так! Самое дорогое он не собирался отдавать никому. А лучше — никому и никогда.

Красивый и трогательный кадр: героиня прижалась щекой к груди героя. И зрителей предостаточно: горы, река, облака, таёжные дали, вместе со своими многочисленными обитателями. Герой прикрыл глаза, наслаждаясь близостью, которую так долго искал.

Шаловливые кудряшки щекотали нос, смесь ароматов кружила голову, упругость тела под лёгкой курткой заставляла подрагивать руки. Что-то непонятное творилось с душой и сердцем. Что там девятый вал или магнитудная десятка! Пересечение миров сродни рождению новой звезды.

И эта звезда у них обязательно будет!!!

А пока самое время вернуться к безопасному, всем понятному вопросу. Вернее, ответу:

— Он жив, Сонейка! И это главное.

И пошли куда подальше все душевно-сердечные глупости! Вернее, недалеко, в сторонку. Чтобы в нужный момент оказаться под рукой.

Впрочем, некоторые уже оказались: откуда ни возьмись, в руках Олега возник букетик синих первоцветов:

— А это вам.

— О! Спасибо! Обожаю ургуй! И печёночницы, что цветут в это время у нас в Беларуси. Но вы ведь здесь не просто так, правда? Вы к Ромке приехали? Или от Сергея весточку привезли?

— И к Ромке. И к вам. И о Сергее… А давайте присядем…

Как же жаль ему было раскрывать объятия! Но уж коль захотел обосноваться на безопасной платформе новообразования, поступиться придётся. Олег расстелил на поваленном кедре свою куртку, усадил Соню, присел рядом. Разговор предстоял долгий. И непростой. Пора бы привыкнуть: в жизни всё важное непросто складывается.

— Начну с конца. Ваш брат жив. Но пока вне зоны доступа, как модно нынче формулировать подобную недосягаемость. Мне посчастливилось вернуться первым.

— Но почему за столько лет ни единой весточки?

— Всё просто: одно время, по условиям контракта, лет восемь нас как бы не существовало. Потом не могли вас найти, а посторонним что-то сообщать было категорически запрещено. Потом Союза не стало, и за кордоном процесс реорганизации тянулся много дольше, чем здесь. Внешняя разведка, понимаете ли…

— Понимаю. Но разведчик вы, а Серёжа… — произносить имя брата она училась заново, ощущая тёплый приятный вкус в его звучании.

— Нам был нужен классный пилот. Мы его получили. Сергей и сейчас летает. Работает на семь стран. Вполне официально. Имеет свою фирму, аэродром. Неплохо зарабатывает.

— Он… там один?

— Нет. У него семья. Жена, два сына, кроха-дочка. Отличное прикрытие…

— Как вы можете! — вспыхнула Соня. — Семья…

— Простите, но одно другому не мешает. Началось с прикрытия, кончилось семейным счастьем. Серёга вообще везунчик…

— Вы хотите сказать, что Сергей не вернётся?

— Вернётся. У нас нельзя иначе. За семью не беспокойтесь, всё подготовят заранее. Возможно, отправят их куда-то на отдых. Или перевезут в другую страну. Алгоритм отработан. Как видите, я уже дома.

— И у вас семья? — миры по-прежнему основательно штормило.

— Мне повезло меньше, — покачал головой Николаев. — Мотался по континентам налегке. И потом, первично я был как бы женат. Кристина аннулировала брак в одностороннем порядке. Поторопилась. Через год по официальной версии я уже числился погибшим.

— Как Серёжа…

— Как Серёжа. А потом навалилось неприятностей. Два ранения. Операции. Сопутствующие осложнения. Получился годным к нестроевой. Отозвали. Выдали утешительный приз, вторую геройскую звёздочку, теперь уже российскую. Перевели на преподавательскую работу в одну из академий. Для начала взял отпуск и сфокусировался на поиске вас. Сергей просил очень. Да и сам я… Впрочем, неважно…

И знаете, оказалось, что я никудышный разведчик. Столько лет отправлял запросы с ошибочными данными. Не знал, что вы с Сергеем сводные. Отчество ставил его…

— Ну да, я Михайловна, он Игоревич. У нас мама одна. Только папа брата на свою фамилию оформил. Но отчество — это такая мелочь…

— Мелочь, — согласился Олег. — Но весь алгоритм запроса нарушила. Наши буквоеды раз девять мне ответ присылали: «найти не удалось… местонахождение неизвестно… не проживает…». На фоне вашего романтического исчезновения мы склонились к тому, что вас вывезли за пределы страны.

— И вывезли, — согласилась Соня, задумчиво перебирая нежные пушистые стебли цветов. — Надолго. Правда, потом обратно привезли…

— И слава Богу! — Олег коснулся её руки, задержал в ладони холодные пальцы. — Не замёрзли? Тогда ваша очередь. У нас там всё просто было: «наша служба и опасна, и трудна…». А тут…

— Тут? Пожалуй, на целый роман хватит, — грустно улыбнулась женщина. — Но я постараюсь в десять минут уложиться. Остальное, — теперь в её улыбке доминировала лукавство, — если будете себя хорошо вести, прочтёте в моём дневнике. Так будет и проще, и легче — стараюсь не бередить старые раны…

— Никогда не читал дневников, тем более, девичьих, обещаю быть предельно толерантным, — мужественное сердце героя завибрировало в предвкушении глубокого погружения в девичьи секреты. — К тому же что-то можно будет сократить. О ваших подвигах в Спокойном уже наслышан. И не удивлён: на то оно и Сонейка, чтобы светить всем.

— Ну, Дора, и тут успела, — хмыкнула мечта, немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, вздохнула и подготовилась к исповеди. — Если будет что-то непонятно, останавливайте. Потому что много всего случилось за эти годы. И со мной, и с близкими мне людьми. Что-то шло параллельно. Где-то придётся забегать вперёд. Где-то собираться с мыслями, собирать по крупицам то, что старалась забыть. Понимаете, мне очень больно копаться в прошлом. Не всё шло так гладко, как хотелось бы…

Сонейка, говорите? Не вы один. Твердили, кому не лень, а я утверждалась в красивом и почётном звании. А потому грядущее в восьмидесятом затмение восприняла как знак небес. И верила, что оно принесёт мне что-то очень важное и обязательно хорошее. А получилось наоборот.

— Два светила в одной системе да ещё в разных состояниях — перебор, — буркнул Николаев, настраиваясь на восприятие.

— Возможно, я как-то не задумывалась о глобальном… Погналась за глупой мечтой, фантазией. Мне вдруг захотелось определённости, тогда я запуталась в своих чувствах и желаниях, — Соня вдруг покраснела.

Николаев пожал ей руку, побуждая к продолжению. Сердце подсказывало, что смущение имеет к нему самое непосредственное отношение.

«Ну, имеет и имеет, — застучало в висках, — уточним, когда придёт время. Пока она всё равно не признается. У девушки принципы имелись, и женатый красавец-герой в них никак не вписывался. А зря. Да и сам хорош, плыл по течению. А если бы решился на поступок, всё могло бы пойти иначе… Впрочем, эта история к реальности никак не относится».

— Мне показалось, что Алекс любит и сумеет сделать меня счастливой. Но в комплекте «подарка судьбы» лишь белый конь достался настоящий. А остальное — как пузырьки на волне, — собеседница кивнула в сторону берега. — Принц оказался самовлюблённым сатрапом, королевство — селом с колючей проволокой по периметру. Пока разобралась, пока выбралась — остались от прежней жизни одни осколки.

Сначала пряталась, летала с места на место, чтобы не вернули обратно. Потом с вашим Ромкой за жизнь и здоровье боролась. Рада, что хотя бы это нам удалось.

Пыталась власти местные подключить, чтобы «заколдованное королевство» расколдовать. Вы не представляете, как страдали там люди! Настоящая воронка времени в Тиши образовалась! С самым настоящим крепостным режимом. Ни образования, ни лечения, ни личной свободы…

Тут я оказалась бессильна. Видимо, хорошо прикормили тамошние воротилы власть предержащих. Прошения отправлялись в бесконечное путешествие, личные встречи ограничивались минимумом времени и максимумом уверений в проверке информации. На что только не ссылались здешние преды, зампреды, секретари. И в Москву мои жалобы «отправляли» и ответов «дожидались» и меры «принимали». И на опасность свидетельских позиций намекали. Проверками ответными замучили, в школе работать стало невозможно. Ну и без писем с угрозами не обошлось. Когда намекнули на Ромку, я отступилась. Пришлось выбирать: оставаться здесь или ехать на родину. Но там уже никто не ждал. А здесь… здесь был мой дом, мои друзья, коллеги, работа. В общем, я перестала звонить в забайкальские колокола.

Одно время, правда, ещё в Москву писала. Но как раз распад Союза случился. Сменилась власть, адреса, направленность ведомств. Интересы, естественно, тоже. Пробиться с «мелкими» проблемами стало не просто сложно — невозможно. И тогда я решила действовать иначе. Сумела наладить контакт с девушкой, которой была обязана своим освобождением.

— Вы об Анфисе?

— О, и об этом вы уже знаете?

— Не забывайте, Соня, я в своём деле профи.

— Ах, да, разведчик… Да, я связалась с Анфисой. А перед этим проконсультировалась со своим напарником по побегу. Он сейчас в Петербурге живёт. А здесь на шахте подрывником несколько лет отрубил. По состряпанному тамошними юристами контракту.

Анфису я своей крестницей считаю. А дочку её — почти своей дочерью. Знаете, — Соня грустно улыбнулась, — мне ведь тишинская нянька троих деток напророчила. В ту пору, когда я первенца потеряла и жить совсем не хотела дальше, я это пророчество за спасательный круг приняла. И ведь почти сбылось: теперь у меня и Ромка, и Анфиса, и Сонечка. Почти рядом.

Почти угадала Кристина. Да-да, так звали ту старушку. Впрочем, случаются и не такие совпадения. Жаль, девочки мои всеми силами от помощи отказываются. Самостоятельные очень, независимые. Возможно, последнее качество и сыграло в тишинской революции свою роль.

— Определённо, — согласился Олег. — Я и о том судьбоносном взрыве наслышан. Стало быть, и здесь без Сонейка не обошлось.

— Разве что самую малость. Это всё Анфиса. Дочку спасала. Она ведь сама молоденькая родила, шестнадцати не исполнилось. А когда девочка подросла, глаз на неё один из «королевского» семейства положил. То ли в жёны решил взять, то ли в наложницы. Вот тут и решилась крестница на взрыв. Благо, нашлись помощники. Рассыпалось королевство на мелкие осколки. Кого в тюрьму, кого на поселение, а кто сам по себе в новой жизни устроился. Нашлись и такие, кто на родной земле остался. Правда, и им от перемен уйти не удалось. Но к лучшему. Соседний комбинат взял под крыло. Амбулаторию открыл, торговую точку, в школу нашу деток возит.

Ну а я… Живу, работаю…

Как странно… Рассчитывала в час управиться, а уложилась в несколько минут. Двадцать лет неслась куда-то, боролась, побеждала, терпела поражение, ждала, верила, страдала, радовалась, а рассказать нечего. Разве что про Ромку.

— Не торопитесь, Дора Лазаревна и тут мне всё описала. В общих чертах. Останется только посмаковать каждое приятное событие в вашей жизни. Как думаете, лет пятьдесят нам на это хватит?

— Почему пятьдесят? — опешила Соня.

— Можно и больше… Время, оно такое: и скручиваться до молекулярного формата умеет, и раскручиваться до бесконечности. Грех, как говорится, не воспользоваться этой особенностью. Особенно в хорошей компании. Вы… — герой вдруг смутился, замолчал, подыскивая слова. На конкретное, вертящееся на языке предложение не осмелился. Ограничился нейтральным. — Вы ведь составите мне хорошую компанию, Сонейка?… Лет так на пятьдесят…

В обращённом к ней взгляде Соня уловила канкан тех самых, так взволновавших её когда-то солнечных посланников. Лукаво сощурила глаза:

— Это на что вы намекаете, господин генерал?

И снова ей ответила птица. Река зашуршала в камышах волной, ветерок вторил ей, играя с хвойными лапами. Тайга словно давала возможность не торопиться с решением двух сидящих на поваленном кедре людей, так долго державших друг друга на расстоянии. Так долго стремившихся и не решавшихся стать ближе.

«Трое детей… — прикидывал что-то Олег, — как спасательный круг. Может, стоит за это зацепиться? Девочка молодая ещё, Кристинин Ромка и крестницы не в счёт. Она ещё сможет стать настоящей матерью. Как и я отцом. А что? По любви и не такие чудеса случаются. Родили бы сами себе девочку… а лучше двух… и пацана… Смешного, кудрявого, конопатого. Говорят, похожие на маму сыновья живут долго и счастливо. Кажется, и о девочках так говорят. Вернее, наоборот. Вернее… Фу-ты, запутался совсем! Да какая разница, кто и на кого похожим родится! Главное, от кого, в этом как раз вся суть. Представляю, как удивится Серёжка, когда увидит целый табор племянничков…»

«Ой, что-то запуталась я совсем, — мысли Сони тоже рассыпались, не желая сплестись в единую путеводную нить. — А вдруг уехать предложит? Или замуж? Что тогда ответить? Что всю жизнь мечтала? Так ведь солгу: я подобные мысли от себя как мух назойливых прогоняла. Потому что боялась правды. Потому что привыкла одна. Потому что, кто он и кто я… Он герой, настоящий. Даже дважды настоящий. Генерал. И всё такое. А кто я? Обыкновенный директор. Самой обыкновенной школы.

И что?! Неужели директор школы не имеет права на личную жизнь?! Да разве важны статусы, когда люди хотят быть вместе? А они хотят? Или…»

Её била дрожь. Николаев заметил это первым. Поднялся, подал Соне руку, набросил ей на плечи куртку:

— А знаете, не будем торопиться. Раз уж встретились, теперь долго не расстанемся. Найдём время в формате отношений разобраться. А сейчас домой. Вы замёрзли совсем.

— Нисколечко, — стуча зубами, возразила та, — просто волнуюсь.

— В таком случае тем более. Волнение хорошим чаем лечится. Желательно с мёдом. Или вареньем. В компании с тёплым пледом. Оптимально — ещё и с печкой, — Олег обхватил её руки своими, раскрыл ладони, подышал в них, согревая. — Да у вас тут диво дивное прячется. Родинка. Малюсенькая!

Нагнулся ниже — и очень деликатно то ли снова дыхнул, то ли поцеловал.

Родинка! На линии судьбы… В одном мгновении Соня прожила три. Воспоминания обожгли сознание яркой молнией, оглушительным громом: первое знакомство с этим местом, пророчество Тихоновской няньки, сегодняшняя встреча…

«…родинка вон прямо на изломах выросла. Сгладит она твои страдания. В месте каком-то для тебя особенном все ошибки и страхи счастье закроет. Главное, попасть туда снова…»

— Неужели попала?

— Вы о чём?

Рассказать? А вдруг на смех поднимет? Да и не ко времени девичьи глупости…

— Оптимально — ещё и с вами! — Соня поднялась, взяла цветы. — Надо же: никогда прежде не замечала, что их венчики на колокола церковные похожи. Кажется, прислушайся — и услышишь малиновый звон. А как мёдом пахнут…

Пойдёмте, Олег. И спасибо огромное. За встречу, за вести добрые. За цветы и за отсрочку. Понимаете, сразу так много навалилось. И такого! Нам и правда стоит о многом подумать. Вы временем располагаете?

— Конечно. У меня ведь отпуск… И вся оставшаяся жизнь… Располагайте, как посчитаете нужным…

— И вся оставшаяся жизнь… — эхом повторила Соня. — Сильно сказано.

Впрочем, интонацию ответа уловить не удалось. Героиня старалась держать свои чувства при себе. Но её душа, наполненная свежим таёжным воздухом, парила где-то над облаками. Вычерчивала витиеватые персидские узоры в сумеречной небесной прохладе и пела, невзирая на настроение хозяйки:

«Привет тебе, апрельский ветерок! И вам, красавцы кедры! И тебе, милая Тишинка! Люблю вас! Люблю… И буду любить! Всю оставшуюся жизнь. Да здравствуете вы! Да здравствует любовь!»

Как в традиционном романе о любви, взгляды героев встретились. Она оценила мужественность и притягательность героя. Именно в этот момент сбылась ещё одна, таящаяся в неведомых глубинах сознания мечта: он коснулся солнечного нимба, образованного растрёпанными от влажного ветра кудряшками. Такими мягкими, такими податливыми и такими непокорными!

Какой бы классный дуэт получился, если бы они осмелились озвучить вибрирующее в сознании желание! «Остановись, мгновенье!» — унеслось бы в небеса. Потому что лучше классика не скажешь. Потому что им было так хорошо здесь и сейчас. Потому что можно отложить до завтра непростой выбор дальнейшего пути. Потому что пока хотелось просто наслаждаться покоем и ощущением веры в самое светлое продолжение. Потому что…

Капризное время, не дожидаясь прочих доводов, замерло вместе с движениями, стремлениями, мыслями. Вобрав в мгновение всё самое важное. Определив его место в душе каждого персонажа.

И снова всё ожило. Маленькая женская кисть доверчиво спряталась в сгибе мужской руки. Две плывущие по траве тени медленно побрели в сторону городка. Густеющие сумерки размывали их очертания, стирая задний план неожиданного (или долгожданного) свидания, будто определяя границы между прошлым и будущим. Удаляющимся под своды тайги людям предстояло оставить в первом то, от чего хотелось избавиться. Повиниться. Понять. Попросить прощения. Простить. Принять.

И пойти дальше. Куда? Во второе, естественно. Время не часто предоставляет иной выбор. И не медлит. Вот и сейчас, оно начинало действовать на только ему одному известный результат. Нужные воспоминания вели мужчину и женщину вперёд, вдохновляли, придавали решимости и сил. Ненужные сопротивлялись, цеплялись за сердца, как пена за тростник. Рвались в клочья. И уплывали в закат крошечными пузыристыми островками.

Ведущая в Спокойное тропинка чётко просматривалась под тенью старых деревьев. Будто подсвеченная неведомой силой. Неведомой ли? Звёзды героя не могут не светить. Как и никогда не засыпающее Солнце. В таком тандеме Его и Её будущее обещало быть всегда ярким. Оставалось лишь проложить в него нужный обоим путь.

И тогда никакие затмения, никакие климатические сюрпризы им не страшны.

11.10.2025