Глава 11

Приходит медсестра, отвлекает. Очередное кормление маленькой, после пытаюсь что-то съесть сама. Сотрудники хвалят мою спокойную принцессу. Да, она как будто знает, что мама и так выжатый лимон. Снова думаю о словах Андрея, родителях. У нас хорошая семья, но и правда все крутятся, чтобы жить более-менее нормально. Мне становится стыдно и жалко нас всех, уже не могу сдержать слезы.

И стоит мне только расплакаться, трезвонит телефон. Горский! Сразу беру трубку, потому что… Не хочу его обидеть? Или мне необходима доза его голоса? Не знаю, с чего вообще приходит в голову второй вариант. Пока мужчина здоровается, стараюсь сглотнуть и сделать нормальный тон.

— Привет, Саша.

— Как вы там? — бодро уточняет папочка.

Пытаюсь вдохнуть, но в носу мокро. Вырывается всхлип, вот черт.

— Марья, ты приболела? — настораживается Горский.

— Мм… нет.

— Да что случилось?! Как малышка?!

Его интересует дочка, но мне нужно радоваться и этому.

— У Камиллы все хорошо. Я… Немного расклеилась, но это, наверное, гормоны.

Мне хочется рассказать о разговоре с братом, поделиться. И в то же время не могу, накатывает стыд.

— А ты нормально себя чувствуешь? У меня здесь намечается работа допоздна. Один из ребят остался перед отпуском, нам нужно кое-что покумекать. Есть идея одного приложения… Впрочем, тебе вряд ли интересно. В общем, в другой день никак, завтра он вылетает в Штаты.

— Саш, даже не думай срываться! — понимаю, что там за мысли у Горского. — Занимайся работой.

Саша молчит немного.

— Точно ничего не произошло? — говорит он. — Если надо, у вас будет любое лекарство!

Хмурюсь, еще накличем неприятности.

— Саша, мы здоровы.

Горский тяжело дышит в трубку. Ох, еще его взбаламутила!

— Марь, если станет невмоготу, сразу звони. И я приеду.

Сижу и как дура улыбаюсь. Щеки тянет от высохших слез и другой жидкости.

— Приехать сейчас?

— Нет! — спохватываюсь. — Спасибо, но занимайся работой спокойно. Обещаю больше не мотать сопли на кулак.

Смеемся оба.

— Вот так лучше! — хвалит меня Саша. — Я на связи, пока.

— Пока.

Умываюсь и реально стараюсь успокоиться. Потому что дочка тоже начинает кукситься, отказываться от груди. Ей передаются мои нервы. Так что выкидываю из головы заморочки, остаток вечера спим. Ночь в итоге проходит терпимо.

А утром медсестры приносят мне новость, от которой всё вибрирует внутри. Наш папа приезжал около одиннадцати, мы как раз спали. Даже тихонько заходил в палату. Да, в этой клинике сервис и посещения круглосуточно. Но шокирует меня, конечно, далеко не это. Насколько Горского пробрали мои слезы…

Но не видимся мы после еще пару дней. Я больше не реву в трубку, беру себя в руки. Верчу в голове варианты, как лучше поступить, но к одному мнению не прихожу. Саша работает, они начали какой-то важный проект. По словам Горского, он может вытащить компанию на новый уровень.

Рада за него, хотя немного… скучаю? Или просто дни в клинике похожи один на другой. Впрочем, день сурка ждет меня еще много месяцев. Чувствую себя пока еще хреново, время от времени накатывает плаксивость. И когда начинаю ощущать себя совсем унылой субстанцией, объявляется Горский.

Звонит за двадцать минут, но я успеваю только ополоснуть и переодеть его дочь, которая, видимо, обрадовалась встрече с папой.

— Привет, как ваши дела?

Саша уже здесь и идет мыть руки. Я пытаюсь собрать волосы на затылке в пучок.

— Все хорошо.

— Какие вы молодцы!

Горский как обычно пышет энергией. На нем темные штаны узкого кроя, клетчатая рубашка, подчеркивающая мощь плеч. У них в компании нет дресс-кода, но простая одежда сидит на моем «незнакомце» божественно. Густая шевелюра, блеск глаз. Мне хочется смотреть на него и смотреть.

Боже, посмотри лучше на себя, Марья! От каждого движения то ломит спину, то отдает в груди. Про интим лучше пока и не вспоминать, о внешнем виде не думать. Ладно, остаётся смириться и пообщаться с отцом своего ребенка.

Горский в приподнятом настроении, выходит из ванной и сразу шагает к дочери. Широко улыбается.

— Ну, как ты тут, дочь, не даешь скучать персоналу? — мужчина дарит дочурке мягкий взгляд и поворачивается ко мне. — Поможешь взять ее на руки?

Мне немного смешно, что здоровяк теряется перед крошкой. Но сказать по правде, я сама сначала не знала, с какой стороны подойти к ребенку. Так что подаю маленькую отцу, он уже сидит на стуле. В его больших накачанных руках так много места для нее.

Мы успели поесть до прихода папаши, теперь Ками в полусне. Двигает губками, но не плачет. Дочка — любительница полежать на руках. Горский смотрит на нее, не отрываясь.

— Я правильно ее взял, или головку повыше? — уточняет мужчина.

Сам не дожидается ответа, приподнимает ребенка. Маленькая кряхтит, и… модная рубашка папы впитывает капли молока. Уже побывавшего в желудке Камиллы.

— Упс, — я криво улыбаюсь, — не думала, что она еще раз это сделает. Нужно вытереть её! И тебя…

Не вижу смысла извиняться, в конце концов, это живой и не чужой Саше ребенок. Пусть немного развеет иллюзии. Однако нужно помочь бизнесмену привести себя в порядок. Но сначала вытираю салфеткой Камиллу, ее одежда почти не пострадала. Зато дочка начинает плакать. Хочу забрать ее и укачать, но Горский не отдает.

— Давай, попробую сам?.. Покажи как.

Мужчина поднимается на ноги с ребенком на руках. Я осторожно опускаю ладони на его предплечья, вместе находим нужный угол и скорость. Дело в общем-то нехитрое, а наш успешный программист действует смело. Ками разошлась и капризничает от души, но папа не пасует. Я смотрю на них и понимаю, что до сих пор держу руки на его мышцах.

Они такие же крепкие, как были тогда. Ух! Двигаются как сильный, слаженный механизм. Даю себе еще несколько секунд насладиться прикосновением. Убираю ладони от Горского, тру их друг о друга. Как будто хочу оставить на коже его тепло. Мужчина, тем временем, пытается унять дочку, даже приговаривает — ш-ш-ш. А Ками вроде начинает стихать. Мне кажется, ее сбили с толку убаюкивания на новый лад.

Пока приходит момент положить малышку в колыбель, пятно на рубашке Горского засыхает. Салфетки не помогут, но надо привести его в порядок.

— Ерунда, — смеется сам Саша, — я даже в офис больше не поеду. Сейчас сразу домой.

Смотрю на него.

— Давай застираю и хоть немного высушу. Что за радость ходить в прокисшем молоке.

Горский бы не рассыпался, если б переоделся дома. Но мне вдруг хочется о нем позаботиться. За время в роддоме он из незнакомца все больше превращается в кого-то близкого. В общем, у меня руки чешутся за ним поухаживать.

— Ну, как скажешь, — сдается Саша.

И… А вот теперь выкинуть белый флаг придется моей выдержке. Мужчина начинает расстегивать рубашку сверху вниз. Я, возможно, выгляжу идиоткой, но слежу за его пальцами, не отрываясь. Сначала моим глазам предстают литые мышцы груди. По-мужски плоские, но четко очерченные и широкие. Смотрю ниже, Горский обнажает спортивный пресс.

Когда он нависал надо мной в ту ночь, я положила ладони на эту роскошь и большими пальцами ощупывала кубики. Божечки, как собраться? В палате теперь пахнет теплым мужским телом. Нотки парфюма и его кожи. Хочется уткнуться в нее носом и забыть обо всем.

— Может, всё-таки я? — напоминает о себе Горский, хотя я только о нем и думаю.

— Нет-нет! Давай мне.

Заодно и переведу дух в ванной. Оставляю Сашу с дочкой, с помощью капли средства для стирки и воды замываю место пятна. В санузле есть маленький утюг и откидное место для глажки. Так что подсушить рубашку не составляет труда. Под занавес работы даю себе вознаграждение, подношу ткань к лицу и вдыхаю аромат. Пару секунд кайфа… Так, Марья, возвращайся в комнату! А то еще Горский пойдет тебя искать.

Но Саша сидит возле дочери. Встряхиваю рубашку, но не отдаю ему.

— Пусть еще немного подсохнет.

Прячу хитрую улыбку. В конце концов, я недавно родила, привыкаю к материнству, разгребаю другие заморочки. Могу я получить хотя бы эстетическое удовольствие? А торс Горского, на мой взгляд, просто идеален. Мужчина как по заказу отходит от спящей дочурки, меряет шагами палату. Я пока вешаю его рубашку на спинку стула.

— Здесь даже утюг есть, — поддерживаю беседу, — очень удобно.

— Да, Семен знает свое дело, — кивает мужчина, — и кстати, нам ведь нужно закупить необходимые вещи для ребенка.

«Нам». Он даже не задумался над формулировкой. Это очень подкупает.

— Я заказывала кое-что из одежды на сайте, нужно только забрать.

Горский кивает, поворачивается ко мне. Его лицо выглядит сосредоточенным, я тоже стараюсь думать о деле. Хотя все же бросаю взгляды на мужское тело.

— Отлично, скажешь, где. Но еще Ками должна где-то спать, нужна тачка для прогулок.

Мне показалось, Горский собирается покупать дочке отдельное авто. Но мужчина вытягивает руки вперед, обыгрывая жестом свою мысль. Я сглатываю от вида рельефных рук и понимаю, он имеет в виду…

— Коляску, — улыбаюсь, — а я чуть не решила — машину.

Мужчина щурится.

— Автолюльку тоже надо будет прикупить. Уже скоро Камилла познакомится с местными пробками. Ты подумала, куда вы отправитесь после роддома? Хотя правильное решение может быть только одно.

Смотрит хитрым взглядом. Я вздыхаю.

— Я уже сказала брату, что мы едем к тебе. Он пришел, говорил о будущем. В общем, мне хотелось заткнуть ему рот.

Притихаю, потому что разговорилась. В реальности Саша не такой близкий, чтобы говорить ему неприглядные слова об Андрее. Но как-то само собой вырвалось.

— Что он тебе наболтал? — уточняет Горский металлическим голосом.

— Мм… Да ничего особенного, он переживает, — мне даже становится страшно, но потом решаю не врать хотя бы Саше, — в общем, он не особенно тебе верит. Опасается, мы с Ками останемся без поддержки. Хотя я и сама справлюсь в случае чего…

Не успеваю договорить, потому что Саша вдруг оказывается так близко. Он буквально метнулся ко мне. Поднимает свои офигенные руки, и через секунду они сжимают мои плечи. Не сильно, но достаточно крепко. Он еще поглаживает их через трикотажную тунику. Скользит по мне взглядом и как будто собирается с мыслями.

— Вы не будете одни, Марьяна. Послезавтра я заберу вас отсюда и увезу домой. А завтра все там подготовлю, попрошу Семена и Софу помочь. Если что не подойдет, поменяем.

— Спасибо, Саш, — не поднимаю голову, смотрю куда-то ему в шею, — за родителей — отдельное. Если бы сейчас и они на меня напирали! В общем, я очень благодарна тебе за поддержание легенды. А дальше…

Хочу сказать, что мы поговорим с родными. Я признаюсь, что инициатива в обмане пошла от меня. Однако Горский перебивает.

— Разберемся, Марья. Ведь мы с тобой — свободные люди, у нас есть дочь. Вы точно не будете лишними в моем доме, а там… Или я тебе противен?

— Нет!

Я не слишком резко ответила? Ох, по телу проносятся мурашки, мне даже хочется поправить волосы. Поднимаю глаза на Сашу, он гипнотизирует меня взглядом. Все также держит возле себя в ладонях, только хватку ослабил.

— Вот и здорово, Рыжик. Все будут довольны.

Ох, Горский. Тем временем, Ками начинает попискивать, я уже знаю этот звук. Раз, два… Дочь заходится криком. Саша выпускает меня из рук, резко разворачивается.

— Что с ней?

Не могу сдержать смех.

— Привыкай, папочка. Она хочет есть или, может, описалась. А то и чего покрепче.

Горский поднимает подбородок вверх.

— Хм, так давай разбираться.

Я могла бы сказать — ладно, не беспокойся, сделаю сама. Если бы вопрос касался меня лично! Но инициативу в сторону Ками я только поддерживаю, мы равные родители. Конечно, у меня сейчас побольше опыта. Однако мужчина не развалится, если позаботится о ребенке.

Да и кого я обманываю? Мне веселее, когда Горский рядом, и хочется продлить этот момент.

— Давай-ка перенесем ее на пеленальный столик, — предлагаю папочке, — не забывай поддерживать головку.

Замечаю, Саша все увереннее держит малышку. Вот уже дочка оказывается на высоком и просторном предмете мебели. Орать она, к слову, не прекратила.

— Снимаем штанишки, — подсказываю следующий этап.

Хи-хи, пальцы бизнесмена дрогнули. Потом мужчина все же берет себя в руки и тянет бежевый трикотаж. Следом по моей подсказке берется за подгузник, морщится. Ну, а кто говорил, что будет легко?..

— Серьезное дело, Горский! — не сдерживаю смех. — Без водных процедур не обойтись.

Но нашего папочку так просто не смутишь.

— В старших классах я собирал микроскопических роботов, Марья! У меня отлично развита мелкая моторика.

Вздыхаю с улыбкой.

— Идем в ванную.

Не знаю, волнуется ли Саша, а мое сердце колотится. Шикарный спортсмен с ребенком на руках. Он как будто сошел с рекламного баннера — женская мечта. Даже ультразвук Камиллы не так долбит по ушам. Кажется, их заложило от пульса.

— Как ее взять? — мужской голос спускает с небес на землю.

— Сейчас покажу.

Здесь особо устроенная раковина-биде, вода проходит через фильтры. Регулирую, добиваясь нужной температуры. Снова касаюсь рук Горского, чтобы помочь правильно держать малышку. Ками притихает под тепленькой струей. У ее отца и правда порядок с ловкостью, он проворачивает мини-купание на ура. А я все равно касаюсь его запястий и пальцев.

Страхую? Вроде бы Горский нормально справляется. Просто мне приятны эти мимолетные прикосновения. Ну прямо романтика… Нежные струи воды, мускулистый мужчина, к которому у меня что-то пульсирует. Вот так могут зарождаться чувства. Ничего только, что в этот момент мы ухаживаем за общим ребенком?

Я бы рассмеялась, если бы не была настолько взволнована.

— Нам нужно полотенце, — напоминает Горский.

— Мм… Сейчас.

Вот Ками переодета, ее можно приложить к груди. Намекаю на это Саше, тот начинает собираться домой. Мне становится грустно. Может, не такая уж безумная идея пожить у него?

— Значит, насчет выписки договорились? — у выхода спрашивает мужчина. — Как тут принято? Цветы, шарики…

Я была на паре выписок подружек. Мужчины стараются, кто на что горазд. Дело снимается на видео, потом демонстрируется в социальных сетях. Но не в нашем случае с Горским.

— Саш, на тебя и так упадет много заморочек, — говорю без кокетства, — ничего не готово к приезду малышки. Мне все время казалось, еще так долго до родов…

— Хватит уже про это, Рыжик, — Горский хмурится, — сказал, ни о чем не волнуйся.

— Спасибо, за все, что ты делаешь.

Сама себя не узнаю, делаю шаг к мужчине. Привстаю на носочки и обнимаю его за шею. Крепко.

— Хм, да не… — Саша, видимо, хочет возразить, но примолкает.

Прижимаюсь к его груди, греюсь. И не только физически. Одиночество, которое меня так пугает, рассеивается с ним рядом. Пусть он хлопочет о своей собственной дочери, моя благодарность идет от души. Мы стоим близко-близко и глубоко дышим.

— Мм… — отпускаю его, делаю шаг назад.

— Завтра, наверное, созвонимся, — Саша начинает хрипло, прокашливается, — придется поездить по городу.

— Да-да, конечно! — киваю.

— Уже недолго осталось, скоро будете дома.