Глава 11

Несмотря на внушительные размеры и пугающую с первого взгляда внешность, Михаил очень внимательно относится к своему пациенту. Первым делом представляется. Объясняет, как он будет работать, и что ему потребуется от Алексея. Лёша практически на всё согласно кивает. Изредка Михаил косится в сторону Вальтера. Но пёс не проявляет никакого беспокойства, неподвижно наблюдая за происходящим.

– Если бы я знал, что придётся работать под неусыпным контролем собаки, ни за что бы не согласился, – произносит Михаил, не отрываясь от массажа.

– Он же не мешает, – защищаю я Вальтера.

– Конечно, не мешает. Явно решает с какой стороны начнёт меня жрать. Лёша, теперь нужно сесть, – говорит он Алексею и помогает подняться. Точнее, поднимает его сам. Легко, словно куклу.

Полотенце, прикрывавшее бёдра Лёши падает на пол, и мне приходится опустить взгляд.

– Ты как? Норм? – спрашивает Миша, поднимает полотенце и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжает:

– А вот теперь учись, коллега, – обращается он ко мне. – Большими пальцами по массажным линиям лица от середины лба и по всей голове. Легко, без усилий, но не гладишь, а именно растираешь круговыми движениями. Утром и вечером. Потом встаёшь со спины, обращаешь внимание на точки за ушами и особенное внимание шейному отделу позвоночника. Чем быстрее мы разгоним кровь, тем быстрее Алексей придёт в норму. Поняла?

– Поняла.

– Лениться не будешь, всё будет хорошо. Завтра привезут стол, поэтому подготовь место. А на сегодня всё. Сейчас пусть Лёша немного отдохнёт. Если уснёт, то ещё лучше. Завтра к этому времени быть также готовыми. Пациента помыть, собаку накормить! Не перепутаешь?

– Постараюсь.

– Тогда до завтра.

Михаил тщательно моет руки, умывает лицо. Стягивает с себя влажную от пота футболку и надевает свежую. Скидывает вещи в спортивную сумку, бросает взгляд на Вальтера, качает головой, словно не верит, что остался жив.

– Спасибо, дружище, что не сожрал, – говорит Вальтеру, но не приближается.

Пёс оскаливается в улыбке, заставив Михаила попятиться назад.

– Твою же… – бледнеет массажист. – С детства боюсь собак. Ничего не боюсь, а собак боюсь, – вдруг признаётся. – А тут зверюга такая. Всё, всё, ухожу! Потерпи минутку, – просит Миша, обуваясь в спортивные ботинки из тёмно-серого нубука.

Я закрываю за Михаилом дверь и возвращаюсь в комнату. Лёша спит. Так и уснул полусидя, прислонив голову к спинке дивана. Устал. Накрываю его пледом и иду на кухню. Нужно приготовить ужин и ему, и Вальтеру. Пока чищу овощи, на ватсап приходит сообщение с номера Владимира.

«После работы заеду в супермаркет. Что купить?»

Приходится вытереть руки и ответить:

«Уже всё купила».

«Ну во-о-от», – грустный смайлик.

Я невольно улыбаюсь, представляя вместо смайлика Володю.

«Можно что-нибудь к чаю», – вспоминаю, что Лёша любит сладкое.

«Ура! А меня чаем напоишь?»

Снова улыбаюсь.

«Конечно! Напиши, как подъедешь. Алексей спит, я убавила домофон».

«Спит? Всё нормально?»

«Да. Устал после массажа».

«Ты умеешь делать массаж?»

«Нет. Нашла массажиста».

Больше ничего не приходит, и я возвращаюсь к приготовлению ужина. Изредка заглядываю в комнату, проверить Алексея. Но он так и не просыпается.

***

– Это нормально, что он так долго спит? – волнуется Владимир, косясь в комнату через открытую дверь кухни. – Во сколько он уснул?

Коллега Алексея ставит на табурет два огромных пакета и выгружает из них чуть ли не весь ассортимент кондитерского цеха.

– Около четырёх, – отвечаю на автомате, таращась на количество упаковок. Одних только кексов я насчитала четыре вида. А ещё овсяное печенье, вафли в шоколаде и три вида пирожных. – Володя, а это куда столько?

– Есть. – Он бросает взгляд на электронные часы и добавляет: – Уже почти семь!

– Здоровый сон ему сейчас нужен… Давай-ка, мой руки и будешь помогать. Алексей один с этим не справится.

– Зря ты так думаешь! У Лёшки всегда был хороший аппетит, а у тебя тут такие запахи… М-м-м…

– Может, тоже поужинаешь? – предлагаю осторожно. Всё-таки он после работы, но вдруг его дома ждут?

– Не откажусь. Глядишь, и Лёха проснётся, – не успевает он договорить, как Вальтер поднимает голову и выходит в комнату.

– Проснулся, – отвечаю с улыбкой. – Поможешь ему встать?

– Конечно! – с готовностью отвечает Володя и идёт вслед за Вальтером. – Здарова, сурок! Ты решил на пожарника сдать что ли? – шутит он. – Вставай, пока с голоду не сдох.

Я качаю головой, слушая своеобразные шутки, и убираю упаковки со стола, чтобы мужчины смогли поужинать. Достаю столовые приборы на двоих. Слышу, как Володя рассказывает новости по работе, пока Алексей умывается. Потом ждёт друга возле двери туалета и пропускает его впереди себя. Встречаюсь с взглядом своего соседа, пытаясь понять, как он себя чувствует, отодвигаю стол на себя, чтобы Лёше было удобнее сесть на угловой диван.

– Есть будешь? – спрашиваю я.

– Конечно будет! – отвечает за него Вова. – Я уже слюной подавился, пока тут у вас нахожусь. Лёх, ты, я смотрю, неплохо устроился: ванна, массаж, ужин. Видишь, какую помощницу я тебе нашёл! Прямо завидую!

Не обращаю внимания на похвалу и ставлю перед Алексеем стакан с водой. Он жадно её выпивает.

– Ничего себе! Надя, ты ещё и желания угадываешь?

– Нет. Просто после сна всегда пить хочется, – отвечаю.

Вспоминаю, что мама дала кусочек сала и достаю его.

– Я не знаю, можно сало Алексею или нет. Может, ты хотя бы поешь? – предлагаю Володе.

– Ого! Сало! Пища богов! Надюш, дай нож, нарежу. Лёха, да ты вообще тут в шоколаде! Я тоже так хочу!

– Дурак ты, Вова, – шикаю я на него, подавая нож и разделочную доску.

– Да, дурак, – соглашается он. – Не подумал, – виновато вздыхает и режет сало тонкими пластинками.

Ставлю перед мужчинами тарелки с мясом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А ты? – хмурится Владимир.

– Пока ты здесь, я выйду с Вальтером.

На самом деле я просто не хочу смущать Алексея, когда он ест.

***

Следующие дни похожи друг на друга как близнецы. Прогулка с Вальтером, плотный завтрак, ванна, к которой нам с Алексеем обоим пришлось привыкнуть, сеансы с Михаилом, небольшой отдых, ужин и вечерний массаж головы, который я делаю уже сама.

Всё это время я тщетно пытаюсь разработать Лёшину правую руку: сгибаю, разгибаю, с постоянным усердием сжимаю в кулак и растираю пальцы, не забывая про точечную терапию, естественно после одобрения Миши. Засекаю на секундомере время, давлю ровно одну минуту на каждую подушечку пальца стержнем шариковой ручки. Но Лёша никак не реагирует. Совсем. А ведь это больно! Я вижу, что после нажатия остаётся след, и словно чувствую боль за него.

Совершенно не замечаю, как предательская слеза медленно катится по моей щеке. Осторожно касаясь, Лёша стирает здоровой рукой мокрую дорожку. Мне часто приходится дотрагиваться до него, но наоборот происходит впервые. Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Глубоким и таким выразительным. Щекой, где касаются его пальцы, ощущаю тепло.

– Ты совсем ничего не чувствуешь?

Алексей качает головой.

Сглатываю ком, застрявший в горле, и хочу отвернуться, чтобы Лёша не увидел слёз, стоящих в моих глазах. Но он мягко поворачивает моё лицо к себе, и подушечкой большого пальца снова проводит по щеке.

– Это больно. Очень больно, – объясняю ему своё состояние.

Алексей опускает руку и подставляет её мне.

– На эту?

Кивок.

– Также минуту?

Ещё кивок.

Вздыхаю и ставлю стержень на середину подушечки среднего пальца. Нажимаю. Вижу, как у него расширяются зрачки, Алексей сжимает губы, шумно и глубоко дышит. И лишь к концу минуты его дыхание выравнивается.

– Прости, – шепчу еле слышно, когда убираю ручку.

Нет. Алексей подаёт указательный палец.

– Опять?

Да.

– Лёш…

Да. Снова кивает.

– Хорошо.

И мне приходится причинять ему боль, которую я чуть ли не сама ощущаю, но Алексей каждый раз подставляет и здоровую руку.

Денег, которые перевёл мне Володя, хватило только на десять сеансов массажа. Этого мало. Тем более, что уже заметны сдвиги: Алексей намного меньше волочит ногу. Безжизненной остаётся только рука, и пока нет никакого прогресса с речью. Но я думаю, что Лёша просто стесняется издавать звуки при мне. Поэтому прошу его пробовать говорить во время моего отсутствия. Я включаю в его и так плотный график артикуляционную гимнастику, которую нашла в интернете. Логопеда, к сожалению, мне не потянуть. Найти бы деньги на оплату ещё хотя бы недели сеансов с Михаилом.

Миша выкладывается по полной. После работы он залпом выпивает два стакана воды и снимает мокрую от пота футболку. Меня уже не пугает его внешний вид, и я точно знаю, что своими большими татуированными руками он не причинит Алексею вреда. Остаётся вопрос только с деньгами. Где их взять, я пока не знаю, а просить у Владимира мне неудобно. Он и так покупает за свой счёт продукты.

Сегодня пятница, и Миша объявляет перерыв на выходные. Если у меня получится найти деньги, то в понедельник он продолжит. Ломаю голову, как поступить. Мама звонит каждый день и интересуется здоровьем Алексея, радуясь его маленьким успехам. Я поделилась с ней возникшей проблемой, и она обещала помочь, но, я не уверена, что этих денег хватит. Наверное, всё-таки лучше попросить у Вовы.

Звонок в домофон заставляет Вальтера издать недовольный рык. Для него это несвойственно. Я снимаю трубку, спрашивая, кто там.

– Долгин Алексей Антонович здесь проживает? – слышу мужской незнакомый голос.

– Да, – отвечаю и нажимаю на кнопку, решив, что это кто-то с работы.

Каково же оказывается моё удивление, когда из лифта выходят два молодых, высоких парня в специальных куртках для медперсонала.

– Вы кто? – встаю на пороге, преграждая путь.

– Нам нужен Долгин Алексей Антонович.

– Зачем?

– У нас путёвка на его госпитализацию.

В голове с бешеной скоростью мелькают вопросы: кто решил, что Алексею нужна госпитализация? Володя? Тогда почему ничего не сказал мне? Если речь идёт об оплате, то она мне не нужна! Буря негодования с бешеной скоростью зарождается в груди.

– Покажите! – требую я.

– Девушка, вы…

– Стоять! Направление! – Протягиваю руку, настаивая показать мне бумаги.

Один из парней достаёт путёвку на оформление Долгина Алексея Антоновича в дом инвалидов.

Какой к лешему дом инвалидов?! Я могу ещё понять центр реабилитации, но не это!

– Нам нужно забрать пациента, – торопится волонтёр.

Чёрта с два я им отдам его!

– Пациент никуда не поедет. Ему стало лучше, и в ваших услугах он больше не нуждается.

В доме инвалидов Алексей не получит нужной терапии, там дадут уход, но никак не восстановление!

– Но…

– Никаких «но»! – отрезаю.

– Девушка, нам необходимо…

– Мне плевать, что там вам необходимо. Он никуда не поедет, – отвечаю, как можно твёрже.

– Вы понимаете, что потом может снова не быть места, – объясняет один, тогда как второй решает просто меня передвинуть, но натыкается на Вальтера, сидящего в коридоре.

Замечаю сомнения медработника. Правильно! Бойся.

– Уходите. Иначе я дам команду собаке. – Мои губы предательски дрожат, но Вальтер предупредительно рычит, и этого оказывается достаточно.

– Ладно, ладно, – волонтёр ставит руки в защитном жесте. – Просто напишите отказ…

Захлопываю дверь, вырываю у него папку и размашистым почерком пишу отказ от услуг.

Я видела, кто написал заявление. Долгина Марина Викторовна. И прекрасно понимаю, на что пришлось пойти жене Алексея, чтобы пристроить своего мужа в дом инвалидов, не имея на руках ни справки об инвалидности, ни заключения врачей о его недееспособности. Я почему-то уверена, что Марина даже не пыталась их оформить, а просто решила избавиться от мужа, ставшего беспомощным, с глаз долой. От такой бесчеловечности хочется завыть. Затыкаю себе рот кулаком и медленно съезжаю прислонившись к стене прямо в подъезде.

Мне нужно время прийти в себя, чтобы Алексей не видел меня такой, и я пытаюсь справиться с эмоциями. Именно в таком виде меня и застаёт Владимир.

– Надя?! – Вздрагиваю от его громкого окрика.

Он рывком поднимает меня на ноги, а я никак не могу успокоиться.

– Почему ты здесь? Что с Лёшей?! – пытается он узнать причину моих слёз.

Я не могу произнести ни слова, лишь молча качаю головой. Прямо как Алексей. Не думала, что это заразно.

– Ты захлопнула дверь?

Снова качаю головой и пытаюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться.

– Надя, пожалуйста, – умоляет меня Владимир, – скажи, что случилось?

– Она… Она оформила его в дом инвалидов… – выдавливаю из себя.

– Кто?

– Марина…

– Она была здесь?

– Нет. Приезжали из дома инвалидов и хотели его забрать… Я не пустила… И соседку не пустила.

– Какую ещё соседку? – хмурится Вова.

– Она живёт этажом ниже. Её Марина попросила присмотреть за Лёшей, а та, пока деньги не кончились, не протрезвела.

– Господи, Надя! – Володя прижимает мою голову к груди, а я даю волю слезам. – Ну, всё. Всё. Не плачь. Никому мы его не отдадим. Ты забрала заявление?

– Нет. Я написала отказ.

– А адрес?

– Я не посмотрела, – признаюсь, только сейчас понимая свою оплошность.

– Ладно. Найти не проблема. Ключ есть? Ты замёрзла, дрожишь вся.

Только дрожу я не от холода – меня просто трясёт.

– Угу.

Достаю из заднего кармана джинсов ключи от квартиры Алексея и отдаю их Вове. Тот открывает дверь и, продолжая меня обнимать, заводит в квартиру. Вальтер сидит у ног Алексея, стоящего в коридоре.

– Надюш, ты, иди умойся, а я пока поговорю с Лёшей.