Глава 10

Надя

Выскакиваю из квартиры Алексея и выдыхаю. Щёки горят, и я не знаю, куда деть взгляд. Мне кажется, у меня на лице всё написано! Боже! Я готова сквозь землю провалиться, потому что мне невероятно стыдно за свои мысли! Я не имею права так смотреть и так думать. Я понимаю, что Лёше сейчас нужна помощь, что между нами стоит огромная пропасть, что он женат, и жена его никуда не делась, что я для него никто, и как только он сможет обойтись без моей помощи, мне придётся уйти. Но я ничего не могу с собой поделать. И очень рада, что люди до сих пор не умеют читать мысли, потому что за свои мне пришлось бы краснеть. Нельзя так смотреть на чужих мужей, особенно голых!

Никакие внутренние уговоры и убеждения, словесные формулы, мантры, нормы морали и этики – ничего не помогает мне видеть в Алексее обычного пациента.

А ведь я была уверена – после его женитьбы моя наивная, детская влюблённость исчезла. Я искренне верила, что смогла справиться со своими чувствами.

Но всё оказалось совсем не так.

Я могу бесконечно смотреть в его глаза. Даже сейчас, когда Лёша не может нормально двигаться и говорить, я совершенно не замечаю этого. Для меня он остался прежним. И я благодарна за то, что могу быть рядом с ним какое-то время, даже касаться, как сегодня. Чувствую, что снова краснею. Всё моё смущение, стыд, стеснение, неловкость исчезли, стоило только увидеть его раздетым. Я как заворожённая любовалась совершенным телом, и мне ужасно нравилось то, что я вижу. Подтянутость линий, рельеф мышц, даже тёмные волосы на загорелой коже не портили вид. Никогда не думала, что буду с восхищением любоваться мужчиной.

Забегаю домой, скидывая на ходу мокрую футболку, надеваю чистую и сразу же выхожу. Я даже двери не закрывала, чтобы не тратить драгоценные секунды! Мне везёт – лифт никто не успел вызвать, и я, глубоко вдохнув, захожу в кабину. Стараюсь перевести дыхание, чтобы хоть немного унять свои эмоции. Но стоит только выйти из кабины, как меня ждёт сюрприз: у квартиры Алексея, слегка покачиваясь и ворча себе что-то под нос, стоит соседка и давит на кнопку звонка.

– Здравствуйте, Лариса Олеговна! – говорю я громко, чтобы привлечь внимание. – Вы что-то хотели?

Лариса Олеговна отпускает несчастную клавишу, медленно поворачивается и поднимает на меня затуманенный взгляд. В нос ударяет резкий запах перегара. Ни для кого не секрет, что она с определённой периодичностью уходит в запой. А так женщина вполне нормальная, правда, только когда трезвая.

– А, Надюшка… – тянет моё имя соседка. – А ты тут что делаешь? Ик…

– Лариса Олеговна, вы что-то хотели? – повторяю вопрос.

– Да. Ик… Меня Маринка просила посмотреть… ик… за мужем. Ик… А он двери не открывает. Как же я за ним посмотрю, если он… ик… меня не пускает? Ик…

– Вас Марина просила присмотреть за Алексеем? – повторяю вопрос, немного опешив.

– Ну да. Она мне и денег дала… Ик…

Господи! Мне становится нехорошо. Ведь прошло уже пять дней! Всё правильно: есть деньги – можно пить.

– Спасибо, Лариса Олеговна, но за Алексеем больше не надо смотреть, – отвечаю ей.

– Она что, и тебе денег дала? – Мутные глазки жадно щурятся. – Вот же сучка…

– Нет. Меня врач назначила, – нагло лгу, чтобы она не вздумала высказать свои претензии Марине.

– А-а, врач, – растягивая слова произносит Лариса Олеговна, окидывая меня с ног до головы. – Тогда ладно… Ты это… Скажи Маринке, что я приходила, – заявляет, тыкая на себя пальцем.

– Скажу, – отвечаю хмуро. – Всё? – переспрашиваю, так как уходить она не собирается.

– Надюш, а ты мне денег не займёшь, а? – смотрит жалобно.

– Нет, Лариса Олеговна. У меня нет, – отрезаю сухо, а про себя добавляю: «на водку нет».

– Жаль. – Соседка чешет за ухом. – Слушай, а бабулям пенсию уже дали, не знаешь?

– Нет, – мне опять приходится лгать. Ещё не хватало, чтобы она в таком виде пожилых людей пугала.

– Что за жизнь пошла… – бурчит недовольно и уходит, шаркая старыми тапочками.

О чём думала Марина, оставляя беспомощного мужа на эту пьянь? Хотя, скорее всего, тогда Лариса Олеговна была трезвой.

Я открываю дверь и натыкаюсь на Вальтера.

– Вальтер! Охраняешь… Молодец, ты мой! – хвалю собаку, присаживаясь на корточки перед ним, и перевожу дыхание.

Надеюсь, больше Лариса Олеговна здесь не появится. Но напоминание о том, что жена Алексея рано или поздно вернётся, грязными когтями скребёт душу.

Я не знаю, какой срок отвела мне судьба, давая возможность быть рядом с Лёшей. Ещё сутки? Неделю? А может меньше, и Марина вернётся сегодня? Но думать об этом мне совсем не хочется.

Поднимаюсь с корточек и захожу в комнату, сразу же натыкаясь на взгляд бархатных глаз. И всё становится совершенно неважным: и то, что всё это неправильно, и даже то, что рано или поздно мне всё равно придётся уйти, разрывая своё сердце.

– Там соседка приходила, Лариса Олеговна, – объясняю Алексею. – Её Марина попросила присмотреть за тобой.

При упоминании имени жены его глаза теряют живой блеск и становятся непроницаемыми. Именно с таким выражением лица Лёша вчера изучал меня. Он снова отворачивается к окну. Неужели опять замкнётся?

Подхожу ближе, пытаясь поймать взгляд, но Алексей, не мигая, смотрит в никуда.

– Не переживай. У тебя всё получится. – Осторожно касаюсь его правой руки, зная, что он всё равно не почувствует. – И ты сможешь вернуться к прежней жизни. Я искренне в это верю.

Алексей поворачивается ко мне и качает головой, безмолвно говоря «нет».

– Да! – стараюсь и его убедить. – Это всё временно. Вот увидишь.

Снова «нет».

– Вальтер, твой хозяин опять не слушается, – жалуюсь тому, кто меня точно понимает.

Пёс, услышав, что назвали его кличку, тут же тыкается Алексею в ногу. Но даже на него Лёша не хочет реагировать. Э, нет! Так не пойдёт. Скоро придёт Миша, и мне нужно, чтобы пациент был послушным, а не зажатым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За пять минут до назначенного времени раздаётся звонок в домофон. Такая пунктуальность даёт жирный плюс к репутации массажиста. Нет, не то, чтобы я не доверяла Николаевой, но ведь многое зависит и от самого человека. Сообщаю Алексею, что пришёл массажист, и встречаю того, стоя у открытой двери.

Характерный щелчок оповещает, что кабина лифта остановилась на нашем этаже, и из неё выходит громила под два метра ростом. Мне кажется, я даже приседаю от неожиданности. Распахнутая кожаная куртка на меху открывает мощный торс, обтянутый тёмной тканью, а бритая голова пугает до колик. По левой стороне шеи до самого уха тянется замысловатая, цветная тату.

– Вы кто? – таращусь на незнакомца, больше похожего на бандита, чем на представителя врачебной профессии.

– Миша, – звучит скромно. Голос никак не сочетается с такой внушительной фигурой. – На полный массаж записан мужчина после инсульта. Так?

– Так, – отвечаю пересохшими губами и опускаю взгляд на руки. Обе кисти изрисованы до самых пальцев.

Ну, Юлька! Она кого мне прислала? Бывшего заключённого что ли? Он же не напрягаясь переломает Алексея!

– Можно ваши документы? – требую я у этого Миши. Только какой он Миша? Тут медведище целый!

Наверное, я сумасшедшая. Он сейчас прихлопнет меня одной левой и даже не заметит. Но не это главное – к Лёше я этого громилу не подпущу!

Лицо этого гризли неожиданно расплывается в улыбке. Невольно отмечаю про себя, что она у него не страшная, а появившиеся на щеках ямочки вообще вводят в ступор.

Миша, продолжая обаятельно улыбаться, достаёт из внутреннего кармана паспорт и сертификат. Судя по тому, как легко он это делает, я не первая, кто так реагирует на его внешность.

– Диплом об образовании нужен? – усмехается, наблюдая, как я внимательно сверяю данные.

– А есть? – поднимаю глаза.

– С отличием!

– Неплохо, – отвечаю с завистью. – Проходите.

– Фейсконтроль пройдён? – спрашивает, улыбаясь одним уголком губ.

Зеркалю улыбку и пропускаю массажиста в квартиру. Но сделав лишь шаг, он вдруг резко стопорится.

– Кто это?! – чуть ли не взвизгивает от испуга.

Смотрю в направлении его взгляда и вижу Вальтера. Вальтер сидит в коридоре и глядит на Михаила своими умными глазами. Мне кажется, Миша даже побледнел. Неужели этот громила боится собак?!

– Это Вальтер. Он не тронет.

– П-почему не предупредили, что б-будет с-собака. Я не смогу работать. Её нужно убрать.

– Это он! И Вальтер очень умный пёс.

– Пёс может и умный. Только при массаже не всегда испытываешь приятные ощущения. Бывает очень больно.

– Я знаю.

– И если пациент, не дай бог, вскрикнет от боли, ваш умный пёс порвёт меня на британский флаг?

– Не думаю, что у Британии до сих пор проблемы с тканью. Я закрою Вальтера на кухне, – отвечаю серьёзно.

– Его нельзя увести из квартиры? – настаивает Михаил.

Увести не проблема, но я не буду этого делать.

– Нет. Но если вас это успокоит, я надену ему намордник.

– Да он лапами меня задавит! Ему не объяснишь, что его хозяина не мучают, а пытаются помочь! – горячо восклицает Михаил. – А моя шкурка мне пока ещё дорога!

Конечно дорога – одни тату сколько стоят!

– Михаил, послушайте меня, пожалуйста, – стараюсь говорить как можно тише, чтобы меня не услышал Лёша. – Этот пёс, – я киваю в сторону Вальтера, – всё, что осталось у Алексея. Когда он попал в больницу, его собаку выгнали на улицу. А теперь представьте, что он подумает, если я уведу собаку? Он не хочет с ним расставаться, даже когда я вывожу Вальтера гулять. Да они спят вместе!

– А теперь вы меня послушайте, – так же тихо говорит Миша. – Если его хозяин хоть пикнет от боли, от меня останется фарш!

– Алексей не пикнет.

– Зря вы так думаете.

– Он не может говорить.

– Совсем?

– Совсем.

– А говорил?

– Да.

– Хм. Это должно пройти, – совершенно серьёзно произносит массажист.

– Я знаю.

– Мед?

– Колледж.

– Коллега! – довольно тянет Михаил, словно нашёл единственного родственника на всей планете.

– Именно поэтому я не дам пустить вас на фарш, коллега.

– Слабое утешение. Это ты псу объяснишь? – переходит на «ты» Миша.

– Конечно!

Михаил тяжело вздыхает и неохотно снимает куртку. Подаёт её мне и продолжает коситься в сторону Вальтера. Не могу сдержать улыбку, так забавно это выглядит. Вешаю верхнюю одежду и невольно скольжу по открытым мускулистым рукам, полностью увитыми узорами. Никогда не нравились татуировки. Считала их чем-то несерьёзным. Но почему-то у Михаила эти узоры на коже смотрятся красиво и, я бы даже сказала, солидно.

– Где я могу помыть руки?

Показываю на ванную и подаю чистое полотенце. Всё-таки пристёгиваю Вальтера и наматываю поводок себе на руку.