Глава 28

Надя

Все дни похожи один на другой. Они переходят в недели, недели в месяцы. Пошёл третий месяц, как Лёша уехал. От предложения тёти, пожить пока у них, я отказалась. Стараюсь занять себя, не оставляя ни минуты свободного времени. Больше гуляю с Вальтером, потому что находиться в пустой квартире иногда совершенно невыносимо. Дополнительные часы на работе дают деньги и усталость. Иногда сил не остаётся даже поесть. Но вот кормить Вальтера я не забываю. У моего питомца сбалансированное питание, и я стараюсь водить его на специальную площадку, чтобы он мог там вдоволь побегать. Мама говорит, что я нянчусь с ним как с ребёнком. Ну и пусть! По крайней мере у меня есть хотя бы эти светлые моменты.

Невзирая на то, что дома я появляюсь, чтобы только переночевать, столкновения с Мариной Долгиной бывают неизбежны. Жена Алексея начала менять стиль одежды, и теперь её положение заметно окружающим, хотя она и так кричит о нём на каждом углу. Иногда до меня долетают обрывки разговоров, где она громко делится своими планами после рождения малыша. Сердобольные соседи сочувствуют несчастной беременной, как нелегко ей приходится одной, но Марина ретиво заверяет, что восстановление любимого мужа тоже важно, не забывая при этом добавлять о своих планах присоединиться к нему, и, совершенно выкинув из памяти, как оставила одного совершенно беспомощным. В целом она выглядит свежей и довольной своей жизнью. Чего нельзя сказать обо мне. Несмотря на ежедневную переписку с Лёшей, твёрдой уверенности, что всё будет хорошо, у меня нет.

Мне нужно как-то доработать эту смену. Всё просто валится из рук, и я не могу элементарно ни на чём сосредоточиться. Впереди два выходных, и возможно у меня получится привести своё состояние в норму. Диагностировать у самой себя депрессию как-то не хочется. Наверное, это всё-таки переутомление или какое-то предвесеннее обострение.

Нет. Возражаю самой себе. Это не так. Ни депрессия, ни приближающаяся весна тут ни при чём. Просто вчера я опять столкнулась с Долгиной, и Марина не упустила момента выплеснуть свою порцию яда. К слову сказать, беременная соседка просто светилась, явная довольная своей жизнью.

Выпятив вперёд свой живот, Марина скривила ярко накрашенные губы.

– Какая неожиданная встреча, – елейно пропела она.

Действительно, неожиданная, потому что мы ни разу с ней не пересекались, когда я выгуливала Вальтера. Я попробовала обойти жену Алексея, но Марина преградила мне дорогу.

Когда она пришла первый раз за Лёшей, я не стала ей сообщать, куда он уехал чисто из вредности. Марина орала, грозилась вызвать полицию, но мне было настолько всё равно, что появлению стражей закона я была бы только рада. Но Долгина до выполнения своей угрозы не дошла, так и уйдя ни с чем, и какое-то время я её даже не видела.

Вот что ей опять от меня понадобилось?

– Чего надо? – спросила в лоб.

Долгина щурилась, испепеляя меня взглядом.

– Не понимаю, что он в тебе нашёл. Хотя… Надо же было с кем-то напряжение скинуть. Мужики, они такие… А тут ты под руку подвернулась, – бросила с презрением в голосе. – Только ты сильно не радуйся. Долгин кобель ещё тот. Явно уже нашёл, кем тебя заменить. Вот приеду к нему – быстро остепенится.

– Ехать куда, знаешь? – Я не смогла сдержать издёвки. Хотя в душе зародилась тревога. Её «остепенится» может значить что угодно.

– О, да! Он мне сам запрос выслал. Соскучился, видно. Как документы оформлю, сразу и поеду. Могу от тебя «приветик» передать. Хочешь?

– Нет. Спасибо. – Дикая волна страха подступила к горлу, и я едва не покачнулась.

Вчера я так и не смогла дозвониться до Сержа – абонент был не доступен. Несколько раз порывалась написать Алексею, и спросить, правда ли то, что он вызвал Марину, или же это её выдумки. Но так и не смогла.

Я очень боялась услышать ответ.

***

Ночь прошла отвратительно. Мне снился кошмар, бросало в пот, и утром я проснулась ужасно разбитой. На работе болела голова и опять мутило. В последнее время лёгкая тошнота стала для меня привычной. Я кое-как добралась до дома, погуляла с Вальтером и без сил упала на диван.

Именно в таком состоянии и застала меня Юлька. Сначала она звонила ежедневно, потом реже, но по телефону сказать, что всё хорошо, намного легче. И обычно к её приходу я старалась взять себя в руки, но тут что-то всё вышло из-под контроля. Точнее, кое-кто заявился без предупреждения.

– Денисовская, ты заболела? – Прямо с порога накидывается на меня подруга.

Представляю, как сейчас выгляжу. Мы не виделись неделю, может чуть больше. Мне каждый раз удавалось найти благовидный предлог, чтобы отказаться от встречи.

– Юля, я устала. Могла бы позвонить, что придёшь, – бурчу я.

– Ага! Чтобы ты нашла тысяча и одну причину отвертеться. Плавали – знаем! А ну повернись, – настойчиво требует подруга, внимательно разглядывая моё лицо.

Вот что она там хочет увидеть? Синяки под глазами и так хорошо видно – можно не приглядываться. Кажется, мне придётся стать подопытным кроликом самого вредного и дотошного медработника, которого я знаю.

– Юль, перестань, – прошу оставить меня в покое. – У меня просто переутомление.

– А ну-ка, раздевайся, мать!

– Юля, это ничего, что я сама могу поставить себе диагноз?

Вот обидно стало! Честно.

– Со стороны виднее.

– Отстань от меня.

– Не отста… Надь, а ты случайно не беременна? – Взгляд подруги становится ещё пристальней.

– Очень смешно.

– Я не смеюсь. Ты…

– Юля! – перебиваю я. – Вот я всё понимаю, но наша наука ещё не дошла до того, чтобы можно было забеременеть через сообщения.

– И слава богу! – мгновенно соглашается Николаева. – Иначе… Это же… Да это же полный капец будет!

Иногда Юлькина буйная фантазия меня очень пугает, впрочем, и сама Юлька тоже. Что она забыла в медицине – для меня до сих пор остаётся загадкой. Не дожидаясь, пока эта кладезь идей разденется, я разворачиваюсь и иду в комнату.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И тем не менее…

– Юль, наверное за два месяца я смогла бы догадаться, что со мной что-то не так.

– А с тобой что-то не так? – Никак не отстанет.

Мне не хочется признаваться, что со мной как раз всё «не так». Я не знаю, как называется чувство, когда тебе не хватает конкретного человека рядом, хотя других ты совершенно не хочешь видеть. Наверное это зависимость. И мне очень сложно даётся это вынужденное одиночество. Когда ты знаешь, что у тебя и твоих отношений есть будущее, ты ждёшь его, это самое будущее. Надеешься, что рано или поздно твоему ожиданию придёт конец. Это даёт силы пережить ещё один день. Потом ещё один… А чего ждать мне – я не знаю. И он этого становится только тоскливее. Даже Лёшины сообщения разбиваются об объективную действительность, которая стоит перед моими глазами – его жена беременна.

Подруга терпеливо ждёт ответ, и я, стараясь говорить спокойно, отвечаю:

– Если ты сейчас намекаешь на регулярность цикла, то хочу тебя разочаровать – тут всё в порядке.

Не совсем так, но это не столь важно.

– Да-а? А я вот вижу резкую смену настроения, раздражительность, плаксивость…

– И что? Такие признаки как раз и означают скорое наступление «красной армии». Юль, у меня не было задержки, – уверяю её. Выделения были, но очень скудные. Но они были. Честно говоря, в любой другой ситуации, я бы обеспокоилась, но сейчас, со своей апатией, мне не до цикла. Был, и ладно.

– И что?! Тебе прекрасно известно, что задержка, точнее её отсутствие, не является стопроцентной гарантией, что нет беременности.

– И тем не менее, именно отсутствие месячных – самый тревожный признак. У меня его нет. – Я чётко произношу каждое слово.

«Зато у Марины есть все доказательства того, что она беременна», – царапает сознание. И я готова разреветься прямо сейчас.

– Надя, ты поправилась.

Юля демонстративно показывает на тесно облегающую футболку. Ну да, маловата стала. Ткань села скорее всего.

– Угу. Буду меньше есть.

– Нет, Надь. У тебя грудь увеличилась.

Только Николаева может рассмотреть под футболкой, что грудь стала больше.

– Буду есть меньше капусты, – шучу, но шутка остаётся незамеченной. – Ещё признаки есть? – спрашиваю с издёвкой.

– Я могу определить увеличена ли матка.

– Я тоже могу это определить. Только перед месячными она как раз и будет увеличена.

У меня действительно неприятные ощущения внизу живота. Словно вот-вот начнётся цикл. Я даже на работе испугалась, что так и есть.

– Короче! – Николаева упирает руки в бока. – Я – в аптеку, а ты…

– А я достану бабушкины гадальный карты и сварю кофе, – отвечаю в тон.

– И это говорит человек с медицинским образованием! – В меня летит упрёк. – Вот пока ты не сделаешь тест, я от тебя не отстану. А на картах, так уж и быть, погадаем, кто родится, но потом сверим с результатами УЗИ.

И эта ненормальная действительно начинает напяливать куртку.

– Я взяла ключ. – Доносится из прихожей.

Машу на Юльку рукой. Если ей так хочется – пусть идёт. Переубедить в чём-то Николаеву очень сложно, а отговаривать – бесполезно. Только вот верно говорят, что слово не воробей…

Я подхожу к большому зеркалу и задираю вверх футболку, пристально разглядывая своё отражение. И ничего я не поправилась! Грудь, да, немного увеличена и реагирует на пальпацию. Но и это я могу объяснить. Спать в одиночестве – настоящая пытка, особенно, если мне снится Лёша. А он снится мне постоянно. Тут немудрено, что грудь стала такой чувствительной. За то время, что мы были вместе, я успела привыкнуть засыпать пусть не в объятиях, но рядом с любимым мужчиной. Чувствуя его дыхание и стук сердца. Я ощущала себя настоящей женщиной, нужной и желанной. А низ живота всегда отзывался приятной заполненностью. Это сейчас и душа, и тело измаялись в одиночестве.

Лёша не забывал про защиту. Если, конечно, не считать ту последнюю сумасшедшую ночь, когда мы оба были словно не в себе. Но как раз на утро у меня были кровянистые выделения, и я решила, что цикл сбился.

С горечью провожу по совершенно плоскому животу. Может, если бы во мне росла частичка любимого, то было бы не так одиноко? Только что почувствует сам Алексей, узнав об этом? Почему-то ответ на этот вопрос я тоже не хочу знать. Как не хочу ставить его перед таким выбором. Опускаю футболку. Хлопковая ткань неприятно касается груди, и внизу живота всё сжимается в комок, словно каменеет. Как спазм. Как… Гипертонус.

В ужасе распахиваю глаза, глубоко дышу, ошеломлённая неожиданным открытием, и не сразу понимаю, что в комнате звонит телефон.

– Алло? – принимаю вызов, стараясь прийти в себя.

– Надя, это Серж. У меня пропущенные звонки… Извини. Я был очень занят. Что-то случилось?

– Нет. Всё хорошо. – Облизываю пересохшие губы, совершенно забыв, что звонила ему. – Я хотела…

– Надя, очень плохая связь. Говори громче, пожалуйста.

Связь здесь ни при чём. Это голос меня не слушается.

– Вы знаете, что Марина собирается приехать к Лёше?

Я должна предупредить, чтобы её не подпускали даже близко.

– Конечно. Алексей сам отправил ей вызов.

«Алексей сам отправил ей вызов…» – отдаётся эхом.

Дальше я ничего не слышу.

– А как давно? – спрашиваю зачем-то.

– В начале недели. – Убивает ответ.

Ведь мне Алексей об этом ничего не писал. Посчитал неважным?

– Я рада… что вы… знаете… об этом.

– Всё хорошо. – Бьёт по вискам.

Всё. Хорошо.