Глава 29

От крепкого удара по моей щеке голову отводит в сторону.

– Юля! – выкрикиваю, приходя в себя. – Ты чего дерёшься?

– Ну, наконец-то! Какого чёрта ты меня так пугаешь?! Пульс есть, а реакции нет.

– Всё хорошо, – повторяю несвоим голосом.

– А ну, дай сюда! – Николаева вытаскивает из моей руки телефон и проверяет входящие звонки.

На краю сознания отмечаю, что давно нужно поставить блокировку. Только от Николаевой это не спасёт. Она со спокойной душой и чистым сердцем ампутирует нужный палец, чтобы её снять.

– Что сказал этот старый маразматик?

– Что Марина не лжёт.

– По поводу? – Юля хмурит брови.

– Она едет к Лёше.

– Зачем эта коза там нужна?

– Она его жена.

– И что?

– Лёша сам её вызвал. – Я слышу слова, которые только что произнесла, но не могу поверить, что это правда. В голове словно туман.

– Бред! Надя! Ау! Господи, ну почему беременные все такие неадекватные? – ворчит Николаева, утягивая меня на кухню. Усаживает, а сама начинает хозяйничать. – «Я кофе сварю…» – передразнивает ещё. – Так, кофе некоторым не положено, а вот мне нормально будет. Даже лучше два кофе, – разговаривает сама с собой Юлька. У неё такое бывает.

Пока подруга суетится, меня немного отпускает. По крайней мере повышенного тонуса я уже не чувствую.

– Юля, сядь, – прошу её, и, что удивительно, Николаева сразу слушается.

– Отошла?

– Да. Уже легче.

Как бы странно ни звучало, но это так. Какое-то просветление что ли. Или безразличие? Пока не знаю. Но дышать намного легче. Свободнее. И мысли чётче.

– Надь, что сказал Серж? О чём вы говорили?

– Я его хотела предупредить, что Марина собирается приехать к Лёше. Он ответил, что Алексей сам её вызвал.

Николаева летит к раковине, губами выпускает фонтан брызг из кофе, кашляет и в шоке таращит на меня глаза. А вот что чувствую я – сказать сложно. Пока ничего. Но это явно лучше моего предыдущего состояния.

– Надь, тут что-то не так. Не мог Алексей сам вызвать к себе эту ведьму! Слышишь?

Слышу. Но он это сделал.

– Она его жена, – повторяю я, как заклинивший робот.

– И что? Думаешь, он забыл как она его «любит»? – спрашивает Юля, и поскольку я молчу, сама же и отвечает: – Явно не забыл! Сам еле в живых остался от такой любви и заботы. Он хоть и не говорит, но явно не идиот. Вдруг его заставили, а?

– Даже если это и так, он мог об этом мне написать, – совершенно спокойно отвечаю я.

А он не написал.

– Может, не хотел, чтобы ты переживала? – звучит как-то неуверенно. Похоже, Юля и сама в это слабо верит.

– Это прекрасно сделала его жена.

– Да что ты заладила: жена, да жена! Коза она драная, а не жена! Сейчас, вон, неслась на каблучищах – не догонишь!

Николаева хмурится. Главное, чтобы про тест не вспомнила. Но видно, мы слишком хорошо знаем друг друга, и мысли у нас одинаковые.

– Я понимаю, что тебе сейчас не до теста, но всё равно сделай, ладно?

– Сделаю, – обещаю я.

Юлька нянчится со мной весь вечер. Как я ни стараюсь её выпроводить – ничего не получается. Мы успеваем посмотреть лёгкую комедию, и лишь после того, как она убеждается, что рвать волосы на голове от несправедливости я не собираюсь, и уровень моего настроения не скатился в подвал, – уходит домой. Ночью, как ни странно, я сплю совершенно спокойно, меня не мучают кошмары, и ничего не беспокоит. Просыпаюсь в той же позе, что и засыпала: лёжа на спине и положив ладони на свой живот.

Неужели это правда?

Осторожно веду руками. Тонуса нет, мышцы расслаблены, во всём теле необычайная приятная лёгкость, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Стараюсь не шевелиться, чтобы насладиться этими минутами. Вчера я так и не сделала тест – отложила на утро. А сейчас боюсь, что у меня мог быть обыкновенный мышечный спазм.

Решительно откидываю одеяло и опускаю ноги на пол. Вальтер тут же кладёт голову мне на колени.

– Привет, красавчик! – Улыбаюсь ему и, не в силах сдержать эмоции, обхватываю довольную морду руками, и целую в нос. – С добрым утром! Ну что? Пойдём испытаем на себе достижения современной медицины?

Бодро встаю и шлёпаю босыми ногами в ванную. Давно не ощущала в себе такой лёгкости. Вспоминаю, что упаковки с тестами так и остались лежать в кухне на подоконнике между мамиными фиалками. Делаю себе пометку: не забыть полить несчастные растения. Цветовод из меня так себе. Неответственный.

– Тебе придётся немного подождать, – говорю Вальтеру, и тот послушно устраивается возле двери.

Зачем-то внимательно читаю инструкцию по использованию. Ничего нового я всё равно не узнаю. Наверное, бессознательно оттягиваю момент – вдруг ничего нет, и я зря радовалась. Но я всем своим существом не хочу возвращаться в то состояние, в котором пребывала в последнее время. Я тоже имею право на своё, пусть и маленькое, счастье.

Трясущимися пальцами держу тоненькую полоску. А когда на ней появляется вторая красная линия, раздаётся требовательный звонок в дверь, и следом, словно я не услышала, ещё и стучат. От неожиданности у меня всё падает в раковину.

Наспех мою руки и выхожу в коридор. Вальтер сидит вытянувшись и ждёт, когда я открою нетерпеливому посетителю.

– И кому там не спится в субботу? – ворчу себе под нос.

Скорее всего у тёти Зои что-нибудь стряслось. Мой защитник чуть наклоняет голову. Не проявляет агрессии. Это немного успокаивает, но я всё равно смотрю в глазок.

Дэвис?

Я настолько опешиваю от такого неожиданного визитёра, что совершенно забыв про ночную пижаму, открываю дверь и ловлю широкую открытую улыбку детектива.

Только вот улыбаться в ответ мне совсем не хочется.

– Доброе утро, Надя. – Вежливо звучит приветствие, которое я игнорирую.

Было доброе, а сейчас я уже не уверена. Ведь своим появлением Йен напоминает мне о безнаказанности Марины. И даже после того, что эта гадина натворила, она не только радуется жизни, но и снова окажется рядом с Алексеем. Я почему-то была уверена, что Дэвис этого не допустит. Но, видимо, ошиблась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Извинившись, прошу подождать, пока я переоденусь, и, наплевав на все правила приличия, закрываю перед его носом дверь. Возвращаюсь, в надежде никого не увидеть, но Дэвис никуда не делся.

– Чем обязана? – Смотрю в прозрачные глаза мужчины.

Едва заметный наклон головы, взлёт бровей, выражение глаз показывают, что он ожидал немного другой приём, но детектив всё равно продолжает располагающе, по-отечески улыбаться.

– Нам нужно поговорить, Надя.

– О чём?

Алексей на лечении. Его беременная жена скоро к нему присоединится. О чём ещё разговаривать?

– О ком, – мягко поправляет меня детектив. – О вас. Лестничная площадка не лучшее место для такого разговора. Пригласите?

Не горю желанием ни о чём с ним беседовать. Вот совсем. Но нехотя разрешаю Дэвису войти. Несмотря на то, что я не предлагала пройти, Дэвис уверенно снимает обувь и пальто. Проводит рукой по правому виску, будто приглаживает волосы, которых и в помине нет и, опустив взгляд на мои босые ноги, добавляет:

– Вы не простудитесь?

– Господин Дэвис! – восклицаю я. Кто он сейчас, Йен или Ян, я не знаю.

– Йен, – напоминает, мягко улыбаясь.

– Может, вы объясните цель своего визита?

– Непременно. Давайте, всё-таки присядем. – И этот самоуверенный наглец вежливым жестом предлагает мне пройти в комнату.

– У меня не прибрано, – отвечаю неприветливо, но это нисколько не смущает детектива.

– Меня устроит кухня. А за чашечку кофе я буду безмерно вам благодарен, потому что совершенно не успел позавтракать.

– Что же вам помешало? – бросаю едко.

– Вы.

– Простите? – Опешиваю от такой наглости. – Каким же образом?

– Алексей не получил от вас ни одного сообщения.

– Я вчера разговаривала с Сержем, – бросаю коротко.

– Значит, они не виделись. И вот я здесь, чтобы лично убедиться, что с вами всё в порядке.

– Убедились? Это всё?

– Нет. Вчера ваша подруга купила в аптеке четыре теста для определения беременности, – продолжает Дэвис.

– Вы следите за личной жизнью моей подруги? – не могу сдержать сарказм.

– Не совсем. Но ваша безопасность входит в мою компетенцию.

– Вы считаете, что можно убить бумажной полоской человека.

– О, да! Бумаги, точнее информация, которую они содержат, становятся очень часто причиной несчастных случаев.

Мне это порядком начинает надоедать. Скрестив руки на груди, я демонстративно буравлю взглядом детектива.

– Йен, вы обещали назвать причину вашего столь раннего визита.

Дэвис немного грустно вздыхает, видимо распрощавшись с надеждой получить желанную чашечку кофе, ведёт бровями и выдаёт:

– Я вам её назвал.

– Да? И какая? Отсутствие сообщений или тесты моей подруги?

– Обе. Судя по всему, на вашем телефоне закончился заряд батареи, и он отключился. Но вы это не проверили, потому что вам было не до телефона.

– Допустим.

– Здесь, – Дэвис кивает на подоконник, – осталось три упаковки. Значит, одну вы использовали, и именно результат заставил вас забыть о других вещах.

– Почему вы решили, что тест использовала я, а не Юля.

– Наверное, если бы тест был нужен вашей подруге, она бы не оставляла остальные здесь.

– В любом случае вас это не касается.

– Надя, я ещё раз повторяю: ваша безопасность входит в мои обязанности, а вы нисколько не хотите облегчить мне жизнь.

Взгляд Дэвиса становится таким несчастным. Я поражаюсь его мимике. Это настоящий талант, который доступен не каждому актёру.

– Опять разводите меня на кофе?

– Умоляю! Спасите!

Приходится пожалеть несчастного детектива – именно таким он сейчас и выглядит, и включить кофеварку.

Пока Дэвис ждёт свой кофе, решаю полить мамины фиалки, иначе я про них опять забуду. Но Дэвис осторожно забирает у меня из рук маленькую леечку.

– Надя, что же вы так жестоко с ними, – упрекает он меня.

– Я хотела полить…

– Фиалки – очень нежные растения, они не любят когда их поливают сверху. Неужели вам это не сказали?

Вот сейчас я об этом вспомнила, но никогда не придавала большого значения.

– Поливать их, как и многие другие цветы, лучше через поддон. – Дэвис сопровождает свои слова действиями.

С интересом слежу за мужскими движениям. С этой стороны Дэвис раскрывается впервые.

– Занимаетесь цветоводством?

– О, нет! Особенности моей работы предусматривают общение с разными людьми. – Детектив наполняет леечку водой и возвращает на подоконник, где она до этого стояла. – И леди в возрасте нередко, если не сказать, достаточно часто, делятся своими секретами. А запоминать всю информацию уже стало привычкой.

В моей голове мелькает картинка, как серьёзному детективу какая-нибудь милая бабулька подливает чай, пододвигает тарелочку с печеньем и рассказывает про полив комнатных растений. Отворачиваю лицо, но Дэвис замечает мою улыбку.

– Не смейтесь, Надя. Иногда самая незначительная мелочь, может оказаться важной деталью.

– Даже фиалки? – Я ставлю перед мужчиной чашечку чёрного кофе.

– Даже фиалки, – подтверждает моё неверие Йен. – Надя, вы меня спасли! – Дэвис втягивает носом аромат, и на его лице расцветает блаженство.

Он не торопится. Растягивает удовольствие, а я стараюсь ему не мешать. Рассыпаясь в благодарностях, Йен сам споласкивает и убирает чашку.

– А теперь вы скажете, ради чего всё-таки я вас спасала?

На секунду Дэвис зависает, а потом негромко, но искренне смеётся. И практически мгновенно становится серьёзным.

– Мне нужно, чтобы вы мне поверили, Надя.

– Вот как? И в чём же?

– Во всём. Это нужно не столько мне, сколько вам и Алексею.

При упоминании имени Лёши горькое чувство царапает душу.

– Надя, он был вынужден это сделать, – вступается Дэвис. – Поверьте, Алексей был категорически против.

– И кто же его заставил?

– Я.

– Вы?

– Да.

– Зачем.

– Есть вещи, которые я пока не могу раскрыть, но прошу поверить, что так надо.

– А что вы можете раскрыть?

– Хм. Мне нужно как можно скорее вытащить Марину Долгину из страны. Но она не так глупа, как оказалось. Поэтому это единственная возможность, которой она должна воспользоваться.

– Но неужели… – Упрёк застывает на моих губах.

– Всё верно. Если бы вы об этом знали, то Марина догадалась, что это, мягко говоря, подстава. Вы очень открыты, Надя.

– Но…

Я встаю и нервно передвигаюсь от стола к окну.

– А Алексей? Ему что-нибудь угрожает?

– Нет. Пока он находится в клинике, ему ничего не угрожает. Поэтому ответьте ему, что у вас всё в порядке, иначе его ничего там не удержит. А ему выезжать как раз не стоит.

– Хорошо. – Я облизываю пересохшие губы и ухожу в комнату в поисках телефона.

Дэвис оказывается прав – аккумулятор разряжен. Подключаю зарядное устройство прямо на кухне и проверяю входящие сообщения.

О, боже! Даже представить боюсь, как Лёша переживал всё это время.

– И ещё один момент. Ваша подруга догадывается о вашем положении? – вырывает меня из мыслей Дэвис, пока я набираю Лёше ответ.

– Да.

– Плохо. – Почему-то это расстраивает детектива. – А результат теста она видела?

– Нет. – Я отрываю взгляд от экрана. – Вы и ей не верите?

– Я верю только фактам. Но, сейчас мне нужно, чтобы была другая информация.

– Зачем?

– Чем меньше людей знают о вашем положении, тем лучше.

Дэвис берёт с подоконника тест, разрывает упаковку и включает воду. Кладёт на стол полоску с одной красной линией.

– Сделайте, пожалуйста, фото и отправьте его своей подруге.

Пристально смотрю на Дэвиса. Юльке я верю больше, чем ему.

– Надя, не стоит подвергать себя риску. Просто отправьте фото. А потом, когда уедете, можете ей всё объяснить.

– Уеду? – Я непонимающе смотрю на детектива.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы с вами что-нибудь случилось.

– Вы меня пугаете?

– Нет. Теперь, когда ваше положение подтвердилось, я настоятельно рекомендую принять предложение вашей тёти.