Глава 10

Софья

— Соня, как насчёт Мексики? — спросил меня Михаил Максимович, пока мы ехали на работу.

— Мексика? — в непонятках переспросила. Мои мысли были заняты совсем другим. Сегодня должны прийти результаты ДНК-теста.

— Да, поедем в отпуск на несколько дней, — улыбнулся Царь.

— Мексика — страна наркотиков, — зачем-то сказала я.

— Верно! — согласился мужчина и отвернулся к окну. — Соня, ты ведь понимаешь, что клиника — это всего лишь прикрытие?

— Ну да, — сомкнула руки в замок. — У Прохора тоже есть бизнес ради прикрытия.

— Почти у всех он ради прикрытия, — посмотрел на меня и, взяв мою ладонь в свою руку, продолжил. — Когда-нибудь клиника будет принадлежать тебе.

— Умирать уже решил? — рассмеялась я.

— Моя жизнь непредсказуема. Любой день может оказаться последним, — проговорил он, но всё же улыбнулся одним краем губ.

— Ты так говоришь.… Будто знаешь то, чего не знаю я, — прищурила глаза.

— Всё, что тебе нужно знать, это код от моего сейфа, и где лежит завещание.

— Какое к чёрту завещание?! — выкрикнула я. — А ну, выкинь эти мысли из головы! Мы ещё на твоей свадьбе погуляем! И на моей тоже!

— Не думаю… — засмеялся он.

— Тоже не веришь, что в меня можно влюбиться? — спросила, надув губки. Эта была шутка, которой я пыталась поменять тему. Не нравилось мне про завещание говорить и тем более про смерть Царя.

От одной только мысли сердце кровью обливалось.

Повернувшись ко мне, Царь протянул руку к моему лицу и, взяв мягко за подбородок, став изучать меня. Впитывать своими глазами каждую деталь. Подбородок под его пальцами горел обжигающим огнём и распространял его по всему телу.

Пока он изучал черты моего лица, я смотрела в его глаза. Красивые. Волнующие. И затягивающие в капкан.

И почему у меня не такие? Почему мои глаза не могут так завораживать и перехватывать дыхание?

В тот момент, когда наши глаза встретились, лёгкие перестали работать, сжались, заставляя тяжело дышать.

Что происходит?

— В тебя невозможно не влюбиться… — выдохнул мне в губы, а затем резко отстранился и вернулся к окну.

Я всё ещё пыталась прийти в себя.

Что только что произошло? Почему в этот момент, мне хотелось, чтобы он поцеловал меня?

Хотела, чтобы меня поцеловал предполагаемый отец… Соня, что с тобой происходит?

Мельком глянула на Царя.

Отвернувшись к окну, он крепко сжал челюсти и напряжённо смотрел на пролетающие мимо пейзажи, но мысли точно были где-то далеко.

Какой он всё же красивый… Чёткие контуры лица и властное выражение чёрт, хищный взгляд, мягкие на вид губы…

Губы! Соня, черт… О чем ты думаешь… О чем? О чем? О Царе … Ведь ты влюбилась… Да, я влюбилась в предполагаемого отца.

Это был не первый случай, когда я мечтала о поцелуе с ним.

Первый раз произошел после недели пребывания в его доме. Мы смотрели вместе боевик. Я лежала на плече мужчины и следила за сюжетом, когда в один момент все застыло. Руки Михаила Максимовича стали перебирать мои волосы. Одну прядь за другой… Поначалу это было сродни массажу, а потом я поняла, что это действие меня возбуждает.

Подняв голову, посмотрела на Царя и первое, что попалась мне на глаза… его губы… Аккуратные, манящие и улыбающиеся губы.

Сглотнув, подняла взгляд выше и заметила, что он тоже на меня смотрит непрерывно.

— Что-то случилось? Не нравится фильм? — спросил Миша у меня тогда.

В тот день мне повезло, он ничего не понял.

Другой раз попал на тот день, когда мы летали в Баку. Под вечер мы решили прогуляться по побережью Каспийского моря. Людей было мало, и мы могли свободно блуждать и общаться. Дойдя до безлюдного места, где под ногами хрустел щебень, мы остановились.

— Давай покричим? — предложила я обернувшись.

— Зачем? — спросил он меня.

— Чтобы выплеснуть эмоции, — ответила честно.

— Кричи! — ответил, слегка улыбнувшись. — У меня для выпуска эмоций есть пистолет.

Закатив глаза, повернулась к Царю спиной и со всей силы закричала:

— Я счастлива!

Его руки обхватили меня за талию, дабы я не упала. Но я сделала шаг назад и оказалась спиной прижатой к животу Царя.

— Здесь так красиво, — почти прошептала я.

— Место само по себе не может быть красивым. Красивым его делают люди, которые находятся рядом с тобой, и твоё настроение, — также тихо произнёс Михаил Максимович.

— Это как? — развернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза.

Наши взгляды встретились, и я перестала дышать, думать, говорить… И, кажется, существовать…

— В этом месте нет ничего особенного, — не отрывая взгляда от моих глаз, говорил Царь. — Ты хочешь его таким видеть и поэтому видишь в нём это… — он посмотрел на мои губы, а я взглянула на его. — Это как чувство влюблённости. Когда ты влюблён, всё видишь в иных красках и цветах…

— Но я не влюблена, — ответила и поняла, что мои губы находятся в опасной близости от губ мужчины. Опустила голову ниже.

— А я и не говорю, что ты влюблена, — он улыбнулся. — Ты сейчас ослеплена всем тем, что тебя окружает. И даже в самом плохом, ты видишь только хорошее.

— Я не понимаю тебя, — призналась честно.

— Потом поймёшь, но будет поздно.

— О чём ты? — нахмурила брови.

— И я буду в этом виноват, — протянул он скорее для себя, чем меня.

— Я тебя совсем не понимаю.

— И не надо…

Третий раз, когда я захотела его поцеловать, стал случай в домашней библиотеке. Мы сидели на диване и читали одну книгу на двоих. Я читала, а Царь слушал, сидя рядом. Моя спина покоилась на его груди.

— Люди делятся на тех, кто убивает, чтобы выжить, и тех, кто живёт, чтобы убивать. Типы, которым нравится убивать, часто вступают в схватку азартно и ожесточённо, но побеждают обычно те, кто борется за свою жизнь, — читала я отрывок из своей любимой книги. — Правда, красиво сказано? — слегка развернувшись к нему лицом, спросила его.

— И правдиво, — ответил он мне и поцеловал в висок. А затем его губы коснулись моего лба, другого виска. Нежно и аккуратно. Закрыв глаза от наслаждения, почувствовала, как живот скрутило узлом.

Распахнув глаза, подалась вперёд и, взглянув в глаза Царя, потянулась к его губам, не встречая преграды на своём пути.

Но в последний момент поцеловала в щеку.

— Мне нужно в комнату! — вскочив, заявила я. — Почитай без меня. Там… — судорожно пыталась найти отмазку. — Ян просил позвонить!

В тот день я поняла, что влюбилась. В Царя. В своего предполагаемого отца…

И именно тогда я одновременно захотела, чтобы Миша оказался мне чужим, неродным, и я смогла его любить, не чувствуя себя при этом ужасно грязно. Вторым моим желанием было, чтобы Царь оказался моим отцом, и я могла всегда быть с ним рядом. Ведь окажись я ему не дочерью, он может запросто выкинуть меня из своей жизни…

— Я не завожу серьезных отношений, — вспомнила его слова и расстроилась ещё больше.

Я должна перестать его любить так! Так ведь неправильно! Любить его только как отца.

Сегодня я получу результаты ДНК и, наконец, развею все свои сомнения.

Вечером лаборант лично занёс результаты теста и отдал мне их в руки. Глянув на Царя, он поздоровался и ушёл, оставив конверт мне.

— Что это? — спросил меня Михаил, указав на конверт в моих руках.

— Анализы сдавала, — соврала.

— Ладно, — ответил он мне. — Я сегодня к племяннице поеду, а ты отправляйся домой сама.

Подойдя ко мне, он поцеловал меня в лоб и вышел.

Как только дверь захлопнулась, бесцеремонно вскрыла конверт, достала бумагу и стала читать. Внутри меня всё рухнуло!

Этого не может быть! Пусть это будет неправда! Ошибка!

Но лаборатория в этой клинике, одна из лучших… Ошибки нет!

Собрав свои вещи и подхватив конверт, побежала к машине.

— Рублёвское шоссе! — крикнула водителю.

— Царь отдал приказ не приближаться к дому Прохора.

Да, я ехала к Прохору. Мне нужно было показать ему результат теста и плевать, что Царь запретил. Мне это нужно.

— Я сказала, поехали! — заорала.

— Нет!

— Повторяю, поехали! — ещё громче закричала.

— Перед Царём сама будешь отчитываться! — сдался водитель.

— Да! — крикнула я и в сотый раз глянула на фразу в отчёте:

«Вероятность отцовства 99,99999995 %».