Глава 13.1

Тупая боль взламывала кости моего черепа. По мере того, как ко мне возвращалось сознание, я чувствовала нарастающую тошноту и головокружение, ноги сводило судорогой, рук вообще не чувствовала. Меня словно разрывало изнутри, а потом сжимало в узелок. Что такого могло произойти, что я чувствовала себя так, словно меня катком переехали? Вспомнилось детское: «я упала с самосвала, тормозила головой». Эта поговорка как ничто другое подходила, чтобы описать мое состояние.

Перед глазами плыли зеленые треугольники, тут же трансформировались в желтые шары, которые потом взрывались и ослепляли ярким белым светом. Что со мной?

Стало так страшно, но тут же возникла уверенность, что ничего плохого со мной не может случиться, ведь рядом есть мужчина, который позаботится обо мне. Хоть я и чувствовала на него обиду, злилась и влепила бы ему еще разок, если бы мне предоставили такую возможность, но все же я была уверена в нем, точно знала, что он не даст меня в обиду, поможет справиться со всем и объяснит, что происходит.

— Ммм-аааа… — это все, что я могла буквально промычать, зовя на помощь Маргла.

— Аврора!

Женский голос. Знакомый. Но мне нужен мой Маргл.

— Ма…

Сквозь скручивающую мое тело боль я почувствовала нежное тепло.

— Доченька, милая моя… — прикосновение теплых губ ко лбу, легкое дыхание, щекотно дразнящее кожу. Мама?

— Введите ей еще одну дозу, — жесткий, властный мужской голос, насквозь пропитанный железом, перебил женский — им пока не нужно знать, где она.

Острая боль в области шеи, заставляющая замереть, и через секунду — по венам потекла раскаленная лава. Где-то вдали я слышала протяжный стон и всхлипы, не понимая, я ли это, или женщина, называющая себя моей матерью. Но вскоре снова стало тихо и мрачно.

Нет…это не моя мама. Она не стала бы меня колоть этим.

***

— Эль, почему она не приходит в себя? — интонация была высокомерной и небрежной, голос казался слишком громким и вызывал боль в ушах.

— Мы слишком долго держали ее в искусственной коме, я предупреждала, что это может быть опасно, — от тоненького, дрожащего голоска молодой девушки по телу пробежал озноб.

— Опаснее было бы, если бы Герд со своим бешеным братцем Марглом раньше времени узнали, где она. Зато теперь, им придется играть по нашим правилам. А если умрет, не велика потеря, она всего лишь женщина. Хотя жаль, она родила бы нам здорового миранина, не такого урода как вы.

— Мозговая активность вернулась! Она сейчас проснется.

Странно, я, наконец, не чувствовала боли, которая стала моей спутницей. Зато сейчас состояние было похоже на похмелье.

— Рад приветствовать на родной земле!

На Земле! Я никуда не улетела! Эта мысль придала мне сил, и я открыла глаза.

Если бы можно было провалиться сквозь землю, я бы это сделала без сомнений, но получилось лишь вжаться в матрас, на котором я лежала.

В сантиметрах тридцати от моего лица я увидела два огромных черных глаза на серо-зеленом вытянутом лице, полностью лишенном подбородка. Именно такими рисовали гуманоидов в журналах и газетах, когда я была маленькой, и заметки об НЛО только набирали популярность.

— Она понимает? — он глянул куда-то в сторону, и я проследила за его взглядом.

Молодая девушка, лет двадцати, в черном балахоне, опустив глаза отвечала этому существу.

— Да, мой господин, — ее голосок дрожал, а пальцы нервно теребили какой-то листок.

Серое существо вернуло взгляд, и меня окатило липким ужасом.

— Какое счастье, что нам удалось забрать тебя из лап этого чудовища!

О ком он? Какое чудовище он имеет в виду, если сам и есть воплощение всего ужаса, что я могла себе когда-либо представить? Где Маргл? Маргл!

Я не могла ни пошевелиться, ни промычать…Но это не мешало нарастающему чувству тревоги разгонять мое сердце, которое, казалось, стучит уже где-то в горле.

— Наконец, ты дома! Иногда плохие девочки убегают, но рано или поздно им приходится возвращаться.

Он выпрямился и предстал передо мной в полный рост. Огромная голова, была настолько большой, что туловище на ее фоне смотрелось просто кукольным. Тонкие ноги, длинные руки, достающие до колен. Как вообще это тщедушное тельце носит такую огромную голову? Но как только я увидела его походку, ответ не заставил себя ждать: с большим трудом. Чудовище переваливалось с ноги на ногу, заваливая корпус. Казалось, что еще чуть-чуть, и он рухнет под тяжестью головы, которую то и дело заносило в сторону.

Но главный вопрос, что такого я выпила на своей безалкогольной свадьбе, что теперь мучаюсь не только от похмелья, но и от галлюцинаций? Такого нарочно не придумаешь.

— Вам нужно поесть…

Над кроватью, держа в руках колбу с чем-то мутным и красным, стояла та самая девушка, которая говорила с серо-зеленым. Выходит, что все по-настоящему…

Пока она возилась с проводами и трубочками, я пыталась произнести хоть слово, но язык не слушался. Все тело не слушалось, поэтому, сопротивляться очередному вливанию в меня какой-то жидкости я не могла.

Тихий щелчок, и по вене потекло что-то теплое, а рот заволокло металлическим привкусом.

Господи! Что со мной творят? Но я даже не успела мысленно произнести свой вопрос, как сознание снова выключилось.

Моя жизнь стала состоять лишь из кормлений, после которых жутко тошнило, потому что от каждого такого вливания во рту появлялся привкус крови и сырой печени. Иногда на меня укладывали металлические круги, обматывали резинками и пускали по моему телу ток. Боли не было, но мышцы сжимались так, что становилось трудно дышать, и так до тех пор, пока я не отключалась. А все оставшееся время я спала. И каждый раз ждала, что придет мой Маргл и заберет меня отсюда.

***

Не знаю, сколько времени прошло, но все же я вернулась к жизни. Открыла глаза и поняла, что я вижу, дышу и даже могу пошевелиться.

Я лежала в крошечной комнатке с каменными стенами и высоким потолком. Сквозь узкий проход был виден яркий свет. Сначала показалось, что я оглохла, настолько тихо было вокруг, но потом я все же стала различать тихие звуки. Это были чьи-то шаги, странные, неравномерные, похожие на поступь хромого…И тут же я вспомнила о том сером чудовище, переваливающемся с ноги на ногу. Господи! Неужели со мной и правда происходит этот кошмар?

— Наконец! Ты заставила всех ждать! Встань! — от холодного, наглого тона скрутило желудок.

Серый остановился в узком дверном проеме, и его голова еле протискивалась в него.

— Я не повторяю дважды, выдерну тебя из постели, тебе же хуже будет.

Мне совершенно не хотелось, чтобы он выполнил свою угрозу. Я поспешила встать, и на удивление, у меня получилось. Мышцы слушались, голова не кружилась. Но от кровати решила не отходить, чтобы было мягче падать, в случае чего.

— Бешеного своего ждешь?

Я не понимала, о ком он. Я ждала только Маргла. Но он же не бешеный?

— Здесь он! Вот только тебя ему никто не отдаст.

— Вы о Маргле? — мне было страшно уточнять, потому что этот гуманоид напоминал истерика и психопата, к которому надо искать подход, а если что не так, то прятаться!

— А есть еще кто-то?

— Но он мой муж…

Неприятный смешок исказил и без того уродливое лицо серого.

— Здесь это не имеет никакого значения. Впрочем, как и на Даре.

— А где я?

— Ты дома. Мирана твой дом.

Странно, но я восприняла эту новость спокойно. Мирана…так звали мою маму. И она была с этой планеты.

— Почему мне нельзя уехать с ним?

— У нас и так мало женщин, поэтому отдавать их чужеземцам было бы глупо. Тем более таких красивых и здоровых.

Его черные глаза, по форме напоминавшие страусиные яйца, скользнули по моей фигуре, а я только сейчас вспомнила, что не знаю, что на мне надето.

Я опустила глаза и увидела перевязанную грудь. Длинная полоса ткани, обернутая вокруг моего тела, оставляла открытыми лишь места, где ко мне были присоединены капельницы: шея, кусочек предплечья. Голова, кажется была свободна от этих бинтов. Но я и без этого чувствовала себя мумией.

— Поэтому, сейчас ты пойдешь к нему и скажешь, чтобы он убирался прочь! Ясно?

Нашел дуру! Я буду умолять забрать меня отсюда! Я буду согласна даже на Нуайю, лишь бы поскорее убраться из этого каменного мешка, не чувствовать вкус чьей-то печени у себя во рту и не видеть этого гуманоида.

— Молчишь. Видимо, твоя мотивация недостаточно сильна. Идем!

Тонкая, словно веточка, ручонка вцепилась в мою шею с такой силой, которой я никак не ожидала от этого головастика.

Он передвигался быстро, постоянно гнал меня взашей, и я еле успевала переставлять ноги. Мы долго шли по узким каменным коридорам с многочисленными ответвлениями и поворотами, а на пути то и дело попадались уроды.

Такую концентрацию генетически дефектных людей я видела только в кунсткамере и энциклопедии уродств. Одноглазые, трехрукие, сплошь покрытые волосами, сиамские близнецы и лилипуты с хвостами, серые, зеленые, красные… Сначала я пыталась рассмотреть каждого из них, ведь они были необычными, словно игрушки, но, когда поняла, что это реальные люди, мне стало страшно. И тошно. Оставшийся путь я старалась не отрывать глаз от пола, но и тогда мне все же приходилось смотреть на изуродованные ступни неведомых существ.

— Пришли! — серый убрал свою руку с моей шеи, но я все же пролетела по инерции несколько метров, пока не врезалась в стену.

— Аврора! — надрывный крик, полный отчаянья и горечи. Крик моей мамы.

— У вас десять минут, — рявкнул урод и вышел.

Мы кинулись друг к другу, и пока руки жадно прижимали родные тела, сердца выпрыгивали из груди, и слезы соединялись в одну реку, мы понимали, что происходит что-то скверное, и что помочь нам вряд ли кто-либо сможет.

Мама первая отстранилась, чтобы посмотреть на меня. Она нервно приглаживала мои волосы, теребила мои пальцы, ласково вытирала слезы.

— Девочка моя, послушай меня! Беги! Беги отсюда! Хватай за руку своего мужчину и уносите ноги из этого ада! Не вздумай прогонять его, слышишь?

— Мирана! — серый окликнул мою маму, словно хозяин, кличущий собаку, — мы так не договаривались, забыла?

Мама тут же притихла, а я совсем запуталась в том, что происходит.

Серый сказал, что меня не отпустят, что я должна прогнать Маргла. Мама настойчиво просила бежать с ним. Что это за мир? Боже!

— Аврора, тебе пора. Не заставляй ждать того, кто так долго ждал тебя.

Как из ниоткуда позади меня возникли двое высоких гуманоидов, похожих на людей, но все же непропорционально большая голова выдавала их. Они схватили меня за руки и приставили к вискам ледяные металлические колы, а кто-то третий надел на мою голову обруч, сжимающий ее.

Смысла сопротивляться не было. Меня удерживали, да еще и, наверняка, предметы в их руках являлись оружием.

Меня силой развернули так, чтобы я смогла видеть маму. Двое таких же нелюдей удерживали ее за руки, а третий разрезал колом подол ее платья. Когда его полы распахнулись, я увидела, что ее тело было так же, как и мое, обмотано белыми лентами, но…она была беременна. Тот гуманоид, в руках которого был кол, прислонил его к ее небольшому животику и слегка надавил. Мама даже не шелохнулась. А полные слез глаза сверкнули ненавистью.

— Ты знаешь, что должна сказать, — серый снова ухмыльнулся и кивнул головой на дверь.

Каждый удар сердца жаром и болью отдавал в висках. Что делать? Я не смогу убежать с Марглом, зная, что моя мать осталась здесь. Да еще и с ребенком, пусть и не родившимся.

Но не успела даже обдумать, что сказать, как меня окатило золотистой волной и я увидела его. От слез перехватило горло, сердце выпрыгивало из груди, все тело трепетало и тянулось в сторону человека, в котором минутами ранее я видела спасение. Но теперь, когда жизни моей матери угрожали, я не могла оставить ее.

Я знала, что, если подниму свои глаза и взгляну в его стальные льдинки, остального мира не будет существовать, я забуду обо всем на свете, но я не смогла удержаться, и посмотрела в любимое лицо.

Его волосы отросли, и он собрал их в низкий хвост. Теперь на его глаза не падали мои любимые прядки, на которые я так любила дуть. Все те же тонкие морщинки в уголках глаз, но кажется, их стало больше. Нежные, теплые губы были чуть прикрыты щетиной, которая уже боле походила на усы и бороду. Надо же, я никогда не видела его таким. Интересно, сколько времени прошло, что он так зарос? Он даже стал выглядеть старше. Или это не из-за бороды? Может из-за грустных глаз?

Какими счастливыми были те минуты, когда я могла беспрепятственно касаться его!

Именно сейчас, в эту секунду, я понимала, как сильно ошибалась, прогоняя его, пытаясь отрицать нашу связь. Понимала, насколько была неправа, когда делала все наперекор, пыталась скрыться и быть самостоятельной. Неужели нужно было оказаться в этом ужасном месте при таких отвратительных обстоятельствах, чтобы понять, как мне хочется стать легким перышком в его руках, быть все время рядом, ждать, встречать, улыбаться, жить. Только с ним. Всегда рядом.

— И маленькое дополнение! — от неожиданного голоса серого в голове я вздрогнула, — сделай так, чтобы он поверил, скажи что-то, чтобы он понял, что не нужен тебе, иначе…взгляни-ка наверх!

Я подняла глаза. На высоте трех этажей у раскрытого окна стояла моя мать, удерживаемая все теми же двумя серыми. Она уже не скрывала слез, а зажатый беспалой рукой рот не давал возможности произнести ни звука.

Внутри меня образовался вакуум. Разве такое бывает? Разве можно довести человека до того, что внутри него не остается уже ничего: ни страха, ни трепета, ни отчаяния?

Я знала, что не имею права сбегать, когда моя мама в беде. Знала, что я не смогу жить, зная, что предала ее. И я должна прогнать Маргла. Это мой долг перед мамой.

Он стоял в трех метрах от меня. Без оружия, в одежде, которая не смогла бы скрыть его присутствие. Его поза была расслаблена и ничто не выдавало желания напасть. В отличие от тех, кто стоял позади меня, и держал колы наготове, в нем не было ни капли агрессии. Я вообще не понимала, что он чувствует.

— Не говори ничего. Выслушай меня.

От его голоса по рукам побежали мурашки. К горлу снова подступили слезы, но я собралась из последних сил.

— Ты сможешь покинуть это место, если скажешь мне «да». Тебя никто не сможет насильно удерживать, если ты сама не захочешь остаться здесь. Если ты доверяешь мне, скажи «да», если знаешь, как сильно я люблю тебя, скажи «да», если хочешь уйти со мной, скажи «да».

Да! Да! Да! Я доверяю, я люблю, я хочу уйти с тобой, быть с тобой, жить с тобой и умереть тоже с тобой! Но сказать «да» не могу…Прости…

«Нет» никак не хотело срываться с моих губ. Но шорох на балконе решил за меня. Мама, удерживаемая за шею одним из конвоя, уже висела за окном.

Хриплое, но твердое «нет» укололо меня прямо в сердце. Не знаю, что почувствовал в этот момент Маргл, но я не чувствовала ничего, потому что уже была мертва. Я лишь слышала свое тяжелое дыхание, пока мои ноги уносили меня подальше от него. Все равно, что будет дальше. Без него меня нет.