Глава 17

Маргл так и не улетел, я это чувствовала. Но и ко мне он не приходил. Это дурацкое чувство, когда ощущаешь себя какой-то глупой, недалекой. Я чего-то не понимаю? И что конкретно я должна понять? Чего он хочет от меня? Может быть, действительно ждет, что я первая пойду к нему на встречу? Конечно! Поэтому и скрыл то, что провел ночь рядом со мной, вроде, он такой непреклонный, ему особо-то и не надо. Вот и ждет. Но не дождется!

Пойду-ка я лучше поблагодарю Альберта, который вчера встал на мою защиту.

Но в кабинете он был не один.

— Доброе утро, моя дорогая госпожа! — на его лице расцвела улыбка.

— Доброе утро, мой спаситель! — я наслаждалась обескураженным лицом Маргла, когда подошла к Альберту и обняла его.

— Знаете, нужно иметь достаточно силы, чтобы броситься на помощь беззащитной женщине.

Доктор кряхтел, подбирая слова.

— Если ты силен, имеешь власть — это одно. А вот так, как вы! Закрыть своим телом, не испугаться! Спасибо вам!

Пока ошарашенный моими крепкими объятиями Альберт приходил в себя, Маргл скрестил руки на груди и уставился в окно, боковым зрением поглядывая на нас.

Зацепила! Не похвалила героя, примчавшегося на помощь в самый последний момент.

— Мне уже доложили, что вы с аппетитом позавтракали! Просто чудесно! Любовь — лучшее лекарство от всех недугов! — доктор поспешил переменить тему. Похоже, никто не ожидал, что я проигнорирую помощь Маргла.

— Да, каким-то чудесным образом за ночь мне стало лучше! Наверное, это все ваши волшебные методики! — все понимали, что я блефую, но это не уменьшало бешенства, которое я видела в глазах моего истинного целителя.

— Не совсем мои…

— Но, раз я уже здорова, вы отпустите меня домой?

Альберто поменялся в лице, засуетился в поисках очков и поспешил удалиться, буркнув что-то невнятное.

И мы остались наедине. Маргл был так напряжен, видимо, сильно я его разозлила. Пожалуй, пойду, пока он не убил меня одним только взглядом.

Но стоило мне лишь взяться за ручку, как Маргл навалился на дверь ладонью, мешая выйти.

Я вся съежилась. В горле тут же пересохло, уши заложило, только гулкие удары сердца стучали где-то внутри головы.

— Ты хочешь уехать? — он стоял в полуметре от меня, но этого хватило, чтобы вибрации его голоса передались мне, волнуя тело.

— Если бы ты приходил почаще, то был бы в курсе моих планов. Ты ни разу не появился, чтобы узнать, как мои дела? Знаешь, на Земле принято к больному приходить с апельсинами и журналами, а к особенно любимым — с цветами.

— У тебя были журналы, апельсины, и свежие цветы каждый день.

— Ты скинул заботу обо мне на посторонних людей, а сам был занят чем-то более важным. Или кем-то.

— Чем-то. И не более важным, чем ты. И, кажется, посторонние не в курсе, что ты любишь белые пионы.

Я не нашла, что ответить. Действительно, я ежедневно наслаждалась ароматом любимых цветов, даже не задумываясь, почему именно их приносят в мою комнату каждое утро. А еще только он знал, что я люблю, постельное белье лавандового цвета, на котором спала последние две недели. Что обожаю музыку Людовико Эйнауди, концертные записи которого были в моем распоряжении. Дом, в котором я находилась, своей задней частью утопал в лесу, а фасадом выходил к берегу озера, по синей глади которого плавали утки и лебеди. Я видела такое когда-то давно в фильме, и рассказывала об этом Марглу. И обо всем этом знал лишь он.

Он убрал руку, загораживающую мне выход, и отошел. А я не понимала, что мне делать. Ведь, вроде бы уже можно уйти, он не мешает. Но почему-то не хочется…

— И…да, я скрыл то, что эту ночь провел с тобой. Не хотел, чтобы ты почувствовала себя оскорбленной, и подумала, что я решил воспользоваться твоим беспомощным состоянием. Ведь ты не хотела, чтобы я был рядом…

Перед глазами поплыли темные пятна. Сердце вырывалось из груди, от чего заболело за грудиной. Я оперлась спиной о дверь чтобы не упасть. Что он такое говорит? Я хотела! Просто даже сама себе боялась признаться…

— Помнишь, в день нашей свадьбы на Земле, ты сказала, что для тебя встреча со мной — это ад? Что от нашей связи одни проблемы? Что я сгорю, заставляя полюбить себя? Что ты пойдешь со мной только ради того, чтобы посмотреть, как мне сочувствуют люди, видя мои мучения?

Да. Я помнила. После разговора с Нуайей я была сама не своя и наговорила всякого.

— Я решил, что не стану мучать тебя, если настолько ненавистен тебе. Но…

Маргл отвернулся, и я видела лишь его напряженную спину и сжимающиеся кулаки, от чего на руках змейками проступали вены.

— Но даже, когда твоей жизни угрожала серьезная опасность, ты не пошла со мной.

Его голос пугал меня все сильнее. Никогда я не слышала его таким низким и хриплым. Мне хотелось раствориться, исчезнуть, или хотя бы заткнуть уши, чтобы не слышать этого ужасного голоса. Но я стояла, словно каменная, не в силах пошевелиться.

— Ты не доверилась мне…

Я так и знала. Я была уверена, что дело именно в этом.

— Они угрожали маме, — я попыталась оправдаться, но осипший голос подвел.

— Ты думаешь, я не знал? Я предвидел каждый их шаг! — Маргл развернулся и за пару шагов оказался передо мной, от чего я вжалась в деревянное полотно двери. Никогда прежде я не видела его таким жестким. Он стоял надо мной грозный, как смерч. Глаза горели яростью, нахмуренные брови делали лицо слишком злым, жестоким. Хоть он и не касался меня, я была буквально придавлена к двери его мощной аурой.

— Но не предвидел, что меня украдут…

— Потому что от близких никогда не ждешь подвоха. А в результате, они ударяют больнее всех.

Он снова отошел к окну, давая мне немного свободы.

— Почему ты просто не забрал меня оттуда?

Маргл грустно усмехнулся.

— Нельзя просто так взять и увезти человека с планеты, которой он принадлежит. Ты отказала мне, когда я пришел. Если бы ответила «да», мы покинули Мирану в ту же минуту, и Мирт не смог бы остановить нас. Пришлось ради твоего спасения придумать повод, чтобы нарушить вечный договор, скрепленный кровью. Те камни в ожерелье, что я подарил тебе… Они священные. Алхидар — это главное сокровище нашей планеты. Он выбирает хозяина и служит ему вечно. Хоть на тебе и стояла моя печать, и тот урод вряд ли смог сделать то, чего хотел, — Маргл замолчал, стиснув челюсти до скрипа, — камни послужили поводом к началу войны. Я знал, что камни не подпустят чужого мужчину к тебе. Так и случилось. Они отталкивали его. И когда он сорвал их, бросил на землю, проявив крайнюю степень неуважения к священному камню, это послужило отличным поводом уничтожить богохульника, лишив своей защиты.

Я вспомнила лицо Маргла, когда в последнее утро в его замке, я сорвала их со своей шеи, а те рассыпались по полу. Кажется, тогда я сравнила это с тем, как смотрят на человека, вспарывающего животы невинным котятам. Теперь понятно, почему его взгляд был таким. Мне он не сказал ничего, а выходит, что за такую небрежность можно было поплатиться головой.

— Сам убить я его не мог, потому что моя обязанность — защищать жителей Мираны. Поэтому, мы дали возможность арунам сделать эту грязную работу.

— Почему меня унес Семур?

— Потому что мне ты отказала. Когда я надевал на тебя ожерелье, в твоих глазах было столько ненависти, что я понял, что все твои слова, сказанные в день нашей свадьбы ты говорила не просто, чтобы сделать мне больнее. Ты действительно так думала.

Надо же, как все перевернулось. О таком я бы и подумать не могла. Зачем я тогда говорила все это? Хотела ужалить побольнее? Молодец. Получилось.

— Если хочешь, можешь пожить в нашем замке. Я тебя не побеспокою.

Что? Он отпускает меня? Мне показалось, что он устроил этот разговор, чтобы помириться. А он…

— Можешь выбрать любое другое место, где тебе будет хорошо. Я обеспечу тебя всем необходимым. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Какое-то время лучше бы никто не знал, что ты вернулась. Тебе так будет спокойнее.

Значит отпускает.

Горло сдавило подступающими слезами. Всё…Вот так просто…

— Не нужно мне ничего. Я не хочу, чтобы что-то напоминало о том, как рухнула моя жизнь.

Я выбежала из кабинета, чтобы он не видел, как мне плохо. Пусть думает, что мне все равно. Я закрылась в своей комнате и только тогда дала волю слезам. Уткнувшись в подушки, чтобы моего рева не слышал никто, я проклинала все на свете, в том числе и свой упертый характер. Ведь могла же подойти и обнять. Но не подошла.

Маргл.

Ты все еще надеешься на то, что я откажусь от тебя? Нет, милая моя Аврора. Ты будешь моей. Пусть не сейчас. Я умею ждать. И, когда тебе надоест твое одиночество, я приду за тобой.