Глава 19.1
Уже третий час я ходила по длинным коридорам дома, следуя за главной экономкой. Она была настолько чопорной и откровенно нудной, что я даже не пыталась скрыть скуки, которую вызывала ее нескончаемая экскурсия. И с каждой минутой меня все больше интересовало лишь единственное направление — кухня. И, похоже, эта женщина-робот, а по-другому ее не назовешь, специально водила меня вокруг да около. Я даже побывала в подвале, овощехранилище и винном погребе, и уже умирала от голода, когда мы направились на кухню.
Я наслаждалась шуршанием рыжего гравия под ногами, предвкушая, сытный обед, и только успевала глотать слюнки, возникающие от одной мысли о свиной отбивной. Но внезапные крики и грохот металлических крышек, падающих на каменный пол, отвлек от мечтаний.
И без того похожая на палку экономка подтянулась, сдвинула брови на суровом лице и, забыв обо мне, направилась в сторону шума.
— Я здесь главная! И не позволю, чтобы какая-то чужая повариха портила мою посуду своей стряпней!
Уперев руки в бока, на мою душечку, задрав голову, чтобы видеть ее лицо, кричала женщина с тюрбаном на голове. Пурия, благодаря своему росту под два метра, как у всех дарских женщин, смотрела на нее сверху вниз, скрестив руки на пышной груди. Еще и габариты у моей Пурии были такими, что напади на нее все кухонные рабочие, он продолжила бы стоять и ухмыляться, отмахиваясь от них, как от мух.
А между двумя враждующими женщинами, пытаясь угомонить их, метался Рэм, мой личный повар, который готовил для меня арбэлу.
— В чем дело? — железный тон экономки заставил всех позабыть о ссоре и взглянуть на нее.
Женщина в тюрбане заметно стушевалась при виде экономки, а заметив меня, и вовсе пригнула голову.
— Госпожа Эс, эта женщина собирается готовить на моей кухне. Но вы же знаете, я никого не допускаю к своей печи! Я кормлю всех в этом доме.
Эс подняла руку, не желая слушать.
— Умма, эту женщину привезла с собой дочь нашей госпожи. И тебе придется уступить свою кухню.
В глазах Уммы полыхал огонь. Пурия, хоть и не показывала виду, уверена, тоже не сильно была рада быть гостьей на чужой кухне. А я… Я просто ненавидела, когда кто-то из-за меня ссорился, но еще больше я была голодна.
— Миленькие мои! Я очень хочу есть!
Мои слова как заклинанье подействовали на женщин, и те засуетились, загремели посудой, и тут же кухня наполнилась ароматами, от которых закружилась голова.
— Я проведу вас в столовую, — сухо предложила экономка.
— Я останусь здесь, если можно, — я уселась на длинную лавку у деревянного стола, как в трактире, и стала вдыхать запахи. Правда у стола я долго не высидела. И через пять минут я уже совала свой нос в кастрюли, и воровала из сковородки Пурии кусочки овощей, а из котелка Уммы утащила мясо.
Я сама стала свидетелем того, как совместный труд объединил женщин. Каждая из них настолько ревностно относилась к своим обязанностям, что не допускала возможности, что кто-то может любить свое дело так же.
— Мирт облагал нас такими налогами, что есть было нечего. Многие умирали от голода, потому что отдавали последнюю еду в качестве уплаты. Но во дворце не ели то, что отнимали у народа. Все это сгнивало в амбарах. Наш дом выстоял только благодаря Миране старшей. Ее боялся даже сам Мирт, и его люди никогда не совались на нашу землю. А хозяйка делилась нашими запасами с теми, кого обирали эти уроды. Поэтому и в нашем доме голодали. Но кто смог бы набивать живот, зная, что рядом люди пухнут от голода? Теперь, когда я могу вдоволь стоять у плиты, когда у меня есть из чего готовить, я как сцепи сорвалась из-за того, что кто-то может лишить меня такой возможности. Прости!
Умма кинулась в объятья Пурии, пряча слезы, а та прижала ее покрепче, и ревела вместе с ней.
Ревела и я, вспоминая, с каким кошмаром мне пришлось столкнуться. И было страшно представить, чем закончилась бы моя жизнь, если бы не Маргл.
Почему-то я не задумывалась, как живется людям, правителем которых был Мирт. Мне казалось, что их мир ограничен дворцом, и если за его стенами и была жизнь, то она ничем не отличалась от той, что была в каменном мешке.
Но оказалось, что на этой прекрасной планете живут обычные люди, как и на Земле. Люди, умеющие любить и страдать, заботиться о ближнем и мечтающие о лучшей жизни.
— Суп пересолите! Устроили тут! — мама вошла в кухню в приподнятом настроении.
Мы, как по команде, вытерли слезы и вздохнули. А она деловито заглянула в кастрюли и выдала.
— Вечером у нас гости. С Дара. Постарайтесь уж тут!
Умма от неожиданности разинула рот, а Пурия, каким-то чудесным образом, подпрыгнула от радости.
— Мама!
— Что мама? Они вообще-то ко мне! И, если ты считаешь, что тебя кто-то будет бесконечно упрашивать, ты очень сильно ошибаешься. Никто не станет бесконечно грустить и ждать твоего внимания.
— Ага, ты еще девок из соседней деревни приведи. Пусть развлекут гостей, как они умеют, — в кухню входила бабуля.
А я не поняла, она пошутила, или серьезно?
— Ну, если так, тогда я могу не присутствовать?
— Не можешь! — рявкнула бабуля, — будешь еду подавать.
— Что-о-о? — совсем старушка рехнулась. Еще я им еду не подносила! — Девки из соседней деревни пусть подают!
Ишь, чего придумала! Еду подавать. Может еще ноги в тазу вымыть?
Как-то резко стало душно. Я выбежала на улицу, чтобы прекратить этот разговор. Мне срочно требовалось найти занятие на вечер, чтобы не думать о гостях с Дара. И о тех, кто будет их развлекать. Долго думать не пришлось.
В беседке, увитой виноградом, веселились девушки. Юные, свежие, простая одежда ничуть не портила их красоты, а даже подчеркивала их легкость.
Они с удовольствием приняли меня в свою компанию. Поначалу, правда, вели себя скованно, все-таки я была выше по статусу, но потом, все расслабились и болтали обо всем, уже не стесняясь ничего.
Меня воспринимали как нечто необычное, даже просили разрешения потрогать. А я развлекала девушек земными песнями и пересказывала фильмы о любви. Даже пообещала в следующий раз взять с собой планшет и показать им фильм.
Мирана в этом плане абсолютно отставала от Земли. Прогрессивными технологиями пользовались только во дворце. Простой народ жил словно в нашем средневековье: ни тебе электричества, ни связи. Даже книги последние несколько лет были под запретом.
— А какие мужчины на Земле? Они такие же как наши? — девушка с глазами олененка смотрела на меня и ждала ответа. Наверное, она хотела услышать, что на Земле живут волшебные принцы…
— Мне кажется, мужчины одинаковы на всех планетах.
— Не правда! — в разговор вступила пышногрудая брюнетка, волосы которой упругими завитками спадали на глаза, — на Даре мужчины идеальны!
Девушки закивали.
— Такие красавцы! Наши и рядом не стояли! — продолжила она.
— Да, вы видели того красавчика? — продолжила вторая.
— Да! Да! Маргл, кажется! Надеюсь, он прилетит на праздник! — глаза чернявой заблестели.
Эта кудрявая овечка собралась охмурять Маргла? Ну-ну.
— Прилетит-прилетит! Его друг женится, конечно прилетит! — подхватила третья.
— А там и сам, гляди, захочет жениться! Уж я своего не упущу!
Ну стерва! Уже и замуж за него собралась.
— Аврора, а ты видела Маргла? Он же тогда спас тебя?
— Ага, видела…
— Ну? Какой он, расскажи!!!
— Обычный… — ну не буду же я рекламировать своего мужчину чужим девчонкам.
Стоп! Своего мужчину? Своего. Мужчину.
— А как ты думаешь, я ему понравлюсь? — не унималась кудрявая.
— Он любит блондинок. Сожалею. — вот дрянь, не уймется никак.
— Блондинки, по сравнению с брюнетками — серые мыши! Бледные и неприметные! — и только когда она выпалила все это, до нее дошло, что я, неприметная блондинистая мышь, сижу рядом с ней, — ой! Простите, госпожа, я не о вас!
— Ничего. Я поняла, — улыбнулась я.
Вот же гадюка!
— Хочешь совет? — я тебя, коза ты рогатая, научу сейчас. Та замерла, словно я сейчас открою тайну, — Дарийцы любят раскованных девушек. Выпей вина, декольте поглубже, пригласи потанцевать, и он точно западет! А потом, заставь его ревновать! Целуйся у него на глазах со всеми подряд! Тогда он озвереет и утащит тебя в свою берлогу! А там, уверена, ты знаешь, что делать!
Пусть старается. Зная, как Маргл на дух не переносит продажных женщин, буду наблюдать за его лицом, когда одна из них станет трясти своими прелестями перед ним.
Да. Вот такая я собака на сене. И сам не гам, и другому не дам. Потому что нечего!
— Ох! Уж там-то я точно не оплошаю! Буду такое с ним творить, что забудет он эту свою лею!
Лею? Что? Они знают обо мне?
— А что с его леей не так?
— Ой, да странная какая-то она у него была. Говорят, надоела она ему своими выходками, вот и бросил ее. Этим уродам отдал, когда тебя спасал.
Нормально тут сплетни сочиняют!
— Ладно! Некогда мне тут с вами болтать! Пойду наряд готовить! — местная Кармен, видимо, не на шутку разогналась заполучить в свою постель дарийца. И не какого-нибудь, а Маргла! Моего, черт его дери, Маргла!