Глава 27.2

Я вертела в руках пузырек с мутной синей жидкостью, порываясь снять крышку и осушить его до дна, но какое-то шестое чувство останавливало. Было больно и обидно, что меня снова держат в неведении, лгут, недоговаривают, и, если бы не «добрая» Филия, узнала ли я вообще когда-нибудь о том, что женщина, так быстро расположившая меня к себе, добрая и открытая, врала, глядя мне в глаза, рассказывая о том, как они дружили с моим мужем. Хороша подружка! Но самое отвратительное не это! Зачем было присылать ее ко мне? Или он хотел, чтобы все его женщины были у него на глазах и под рукой, так сказать?

Почему, как только степень моего доверия к нему возрастает до ста процентов, я узнаю о предательстве? Нет, конечно, наличие бывших предательством не является, но то, что он подсунул одну из них мне…зная то, что другая меня чуть не убила. Это за гранью моего понимания.

Сначала поговорю с ним. Я плотно прижала крышку, надежно закрывая пузырек, и только собралась найти место, куда бы его спрятать, как вернулась Женева.

— Выйди, — я сжала флакончик в ладонях.

— Маргл приказал не оставлять тебя одну.

— Выйди! И не смей больше появляться здесь.

Растерянный взгляд придавал еще больше красоты ее чертам, а мелкие кудряшки, рассыпанные вокруг лица, делали ее похожей на куклу.

— Моя госпожа, что бы вам не сказала Филия, я могу все объяснить.

Ну вот, опять «моя госпожа». Значит точно виновата, и то, что сказала эта гюрза было правдой.

— Выйди, — повторила я как можно спокойнее.

Глаза Женевы заблестели, но она все же поспешила уйти. Я сунула пузырек в складку между спинкой и сиденьем кресла, почему-то отряхнула руки, расправила платье и вышла на террасу, решительно настроенная поговорить с Марглом прямо сейчас.

Он сидел за низким столиком в дальнем углу длинной террасы. Рядом — его брат. Оба они были сосредоточены и серьезны, говоря по видеосвязи с каким-то мужчиной. Увидев меня, Маргл улыбнулся, и в туже секунду дав отбой человеку в коммуникаторе, поднялся, чтобы пойти на встречу. Герд последовал за ним.

Но уже через пару шагов его улыбка стала угасать, видимо, выражение моего лица все говорило за меня, а я явно шла не с миром. И все же, несмотря на мою злость, Маргл обнял меня и поцеловал в висок.

— Я уже собирался идти к тебе, моя девочка, — шепнул он на ухо, а руки тем временем поглаживали спину, я же стояла, словно каменная, не реагируя на ласки.

— А тебе идет! — Герд окинул меня улыбчивым взглядом, явно намекая на мой рост, — рад видеть тебя, Аврора!

— С тобой все в порядке? — Маргл всматривался в мое лицо, пытаясь понять причину моего напряжения.

— Как ты думаешь, может ли быть все в порядке у человека, от которого скрывают все, что он имеет право знать? Нет! У меня не все в порядке!

— Что на этот раз?

— Мне интересно, вы за дуру меня здесь держите? Или за зверька в клетке? Или может за куклу с зелеными глазами?

Маргл шумно вздохнул, а Герд вопросительно поднял бровь и слегка сощурил свои темно-серые глаза. Я стояла перед двумя мужчинами, которые при желании могли бы щелчком пальца устроить мне последний день жизни, более того, один из них мой муж, другой — правитель! Но гнев кипел настолько яростно, буквально выплескиваясь из меня, что тормоза отказали.

— Аврора, ты у нас недавно, и, возможно, пока не знаешь, что говорить в таком тоне во дворце не принято, — сделал замечание сам Герд. В его глазах не было злобы, но, наверняка, никто до меня себе не позволял такого.

— Зато, я прекрасно выучила, что у вас принято держать бывших жен при себе и трахаться с подружками! Точнее не так! С приближенными к династии, как называет их Маргл. Или с близкими друзьями семьи, как говорили вы, Герд.

Я чувствовала, что меня несет, и лучше было бы прикусить язык, но заткнуться уже не могла. Зато у Герда получилось лишить меня дара речи.

— Я надеюсь, ты объяснишь своей лее, в чем ее ошибка, и больше она такого не допустит. Иначе, в следующий раз мне придется ее наказать, — он похлопал брата по плечу, вскользь глянул на меня и ушел тяжелой поступью.

Маргл был слишком спокоен. И это наводило даже больший страх, чем если бы он рвал и метал. Он развернул меня к двери в комнату, и придерживая за плечи, вел внутрь. Сейчас что-то будет…

В гостиной, где я завтракала, девушки убирали стол, но увидев нас тут же испарились, закрыв за собой двери. Маргл, глубоко дыша, медленно шагая вдоль стен, покрытых тканью глубокого синего цвета, подошел к панно, на котором был изображен гордый всадник на великолепном фризе, и взял что-то с полки, расположенной рядом, взмахнул рукой, и черная плеть рассекла воздух.

Тело сковало льдом, и тут же бросило в жар. Сердце трепыхалось и кололо, а легкие никак не могли набрать воздух. Я стояла за креслом, словно прячась от Маргла, вцепившись ногтями в бархатную обивку. Неужели он будет бить меня? Что за средневековье? Это не может быть правдой!

— Наклонись! — он медленно подходил, и звук шагов эхом отдавался в груди, словно набойки стучали не по мраморному полу, а по моим костям.

— Ты с ума сошел? Я не буду! — горло сжали невидимые тиски.

— Не будешь. Больше не будешь. А сейчас наклонись и подними платье.

Шаг… Шаг…Шаг… И вот он передо мной. Куда делась моя смелость? Где вся эта бравада? Я же хотела просто поговорить…

— Когда-то я просил тебя не говорить со мной в таком тоне. И ты получила свое наказание. Но сегодня ты превзошла саму себя. Мало того, что ты буквально плюнула мне в лицо, так ты еще посмела оскорбить правителя.

Боже! Я не узнавала своего Маргла. Это был какой-то зверь, а не мой муж. Но в глубине души я понимала, что он прав. Я не должна была выяснять отношения при его брате, тем более, говорить с тем в таком тоне. Но не избивать же за это хлыстом!

— Ты не сказал мне, что Женева — одна из твоих жен! Хотя я знаю, что ты скажешь! «А что это изменило бы?». Так? — я захлебывалась своими слезами, а Маргл неподвижно стоял рядом, цепляя волосы горячим дыханием. Он и глазом не повел при упоминании своей бывшей. Самоуверенный гад!

— Один, — он смотрел пристально, на моргая, и глаза были похожи на грозовое небо. — Два…, — намотал на кулак часть плети, — Три…

— Да пошел ты! — я сделала шаг назад, но тут же сильная рука меня вернула на место.

Ненавижу! Не прощу никогда! Пусть бьет, если сможет!

Дрожащими руками я опустила бретельки платья, оголяя грудь, покрытую мурашками. Хоть ему и нужна была моя задница, пусть смотрит, как мое тело содрогается от боли, покрывается гусиной кожей и сверкает холодным потом. Они все друг друга стоят — Великие Дети Неба, чтоб их дьявол побрал! Платье легким облачком спало на пол, оставляя меня без мнимой защиты. Одной ногой я отбросила его в сторону и опустилась животом на спинку кресла.

Маргл стал четко позади, и я уже не видела его лица. Тело напряглось в ожидании, а слезы темно-синими пятнышками растекались на ткани.

Звук плети, рассекающей воздух, и жгучая боль лавой растеклась по бедрам, но нежное прикосновение его руки тут же избавило от нее. Меня трясло, и я не понимала, почему мне было больно всего лишь секунду, а теперь там, где кожа должна полыхать огнем, растекается сладкая щекотка.

Еще один удар обжигает кожу, но не успела я даже застонать от боли, как снова почувствовала приятное тепло.

Третий удар приходится сразу на две половинки ягодиц, и от боли я выгибаюсь, упираясь руками в сиденье кресла. И снова боль проходит так же быстро, заменяясь на прикосновения чего-то теплого, влажного, нежного. Маргл буквально зализывал мои раны. Он ласкал зудящие полосы на моих ягодицах, и огонь полыхал уже внутри меня.

Я ненавидела себя за то, что мое тело предает, за то, что оно уже простило ему это унижение, пусть мне и не было так больно, как могло было быть. Но он смог переступить эту черту, смог замахнуться на меня, пусть не рукой, но плетью. Как на какую-то шлюху.

И внезапно мои пальцы коснулись гладкого холодного стекла, и я вспомнила, что именно сюда спрятала противозачаточные капли. Хрен вам, а не наследник! Я зажала пузырек в ладони, словно символ своей мести этому божественному семейству.

Не помню, когда его член оказался внутри меня, но он проник в меня легко, словно я его хотела, значит я была мокрой от желания, от возбуждения. Меня переполняли разные эмоции. Я хотела его убить, и тут же просила не останавливаться, хотела отползти, но сама же вертела своей задницей перед его языком, хотела исчезнуть, но насаживалась на твердый член, крича от удовольствия. И ягодицы горели не от ударов плетью, а от шлепков его ладоней, от его пальцев, сжимающих их.

Я затаила дыхание, погружаясь в бездну моего удовольствия, когда по телу волной пронесся экстаз, а Маргл продолжал вбивать меня в спинку кресла, и через несколько толчков кончил внутри меня.

Я пыталась отдышаться, но под тяжестью навалившегося на меня мужского тела это было практически невозможно. Маргл убрал прилипшие волосы с моего лица, провел пальцем по позвоночнику вниз, покружил над ягодицами и снова поцеловал их.

Какие нежности…Только уже поздно…Я все решила. И оргазм — не повод предавать себя.

Уличив удобный момент, я вышла в уборную. Дверь не запиралась в целях моей же безопасности, но я была уверена, Маргл не войдет, поэтому у меня есть пара минут, чтобы сделать то, что нужно.

Я сняла крышку, и резкий запах лесных ягод ударил в нос, заставляя отшатнуться. Облизнула капельку синей жидкости с крышки — вкус сладкий, как у сока. Вроде, ничего особенного, обычные ягоды. Но рука замерла у самого рта, словно предостерегая. Нет, страшнее быть привязанной ко всему этому дерьму еще и ребенком. Надеюсь, за год я успею что-нибудь придумать. Приторная жидкость растеклась по горлу, вызывая небольшое жжение. Я прополоскала рот водой, умылась, и выбросила пустой флакон в урну. Все! Наследники отменяются.