Глава 33

Маргл.

— Ну и натворил ты! — я стоял перед зеркалом, и мое отражение говорило вместо меня, — ты и представить не можешь, через что ей пришлось пройти. И в этом даже не Доран виновен. А ты!

Я потряс головой, чтобы видение ушло, но оно мало того, что осталось, так еще и схватило за горло с такой силой, что я еле дышал.

Теперь это было не отражение меня, а некто, похожий на меня как две капли воды, но стоящий по ту сторону мира.

Отец рассказывал мне, что в потомках Детей Неба Высшее Я способно принимать физический облик. То есть, душа выходит из тела, которое ей плохо служит, и может покинуть его навсегда, а может…просто преподать урок и вернуться.

Выходит, что я совершил ошибку.

— Ты заигрался в героя, Маргл. Пойми, что не ты решаешь в этой жизни, что произойдет с тобой и твоими близкими. Твоя задача, принимать верные решения, которые вас сплотят, а не сделают врагами.

Я видел перед собой свои же глаза, пустые, стеклянные. В них было разочарование, усталость, безнадега…

Крепкая рука, протянутая из зеркала, сжимала горло все сильнее, не давая сделать даже маленький вдох. Я видел, как лицо моего двойника краснеет, а вены на шее, висках, лбу вздуваются.

Голову разрывало от отчаяния, страха, слез и желания увидеть…себя?

— Теперь ты понимаешь, что чувствовала твоя лея, находясь там? По-твоему, лучше было бы, если бы эта женщина пошла на смерть? Или обрекла на смерть тебя, вашего сына, ребенка, которого Арэт сотворил без ее согласия? Да, тебя уничтожить невозможно! Даже избавившись от физического тела, твой фантом продолжал бы жить рядом с твоими близкими. Но как бы ты жил, случись все это? Смог бы ты смириться с тем, что твоя лея пожертвовала собой, детьми, лишь бы твоя гордость осталась неуязвленной? Тем более, что она сделала все, чтобы эта ситуация разрешилась с наименьшими потерями, собой пожертвовала…А ты…

Пальцы отпустили шею, и меня откинуло назад. Двойник же вернулся в зеркало обычным отражением, но я чувствовал его разочарование.

— Тильда была мудрой женщиной. Жизнь среди горделивых монстров научила не верить никому, и не разменивать себя на служение деспотам. Жажда власти, гордыня, эгоизм…не для этого вас являли миру.

— При чем здесь она? — прохрипел я, держась за горло.

— То, что совершила Тильда, помогло увидеть тебе твое истинное лицо. Вместо того, чтобы позаботиться о своей жене, проявить сострадание, ты нырнул в воды твоего ущемленного эго. Что ж, может быть ты и продержишься на плаву некоторое время. Но эти чувства, рано или поздно, поглотят тебя целиком и уничтожат.

— Я могу что-то изменить?

Отражение только печально взглянуло в мои глаза.

Как же сложно это все!

А еще сложнее, исправить то, что натворил.

— Ты провалил задание. Ты больше не нужен этому миру, — звенящий голос издалека отражался эхом от незнакомых стен.

А меня с немыслимой скоростью затягивало в голубое небо. И даже обернуться, чтобы взглянуть на свое тело, не было сил.

Неужели умирать вот так просто?

Аврора.

Ровно сутки я дремала под действием успокоительных, но каждый, кто осмеливался подойти к капсуле с моей дочерью, удостаивался моего взгляда, обещающего немедленную смерть в случае угрозы ее жизни.

Уверена, что я бы нашла в себе силы, чтобы защитить своего ребенка, и никакие законы и правила, придуманные не мной, теперь меня не беспокоят.

— Он не выходит из закрытого отсека. Уже сутки… — Женева ходила взад-вперед, кусая пальцы, — Рэй сказал, что он никому не отвечает и с ним не могут связаться.

— Пусть перебесится. Может, легче станет! — процедила я, не желая слушать о Маргле.

После того, что он сделал, думать о нем не могу.

— Да вы оба рехнулись! — взорвалась она, и вышла, хлопнув дверью со всей силы.

Она хочет, чтобы я побежала проверять, что случилось с этим упертым ослом? Да ни за что! Пусть хоть неделю там сидит. Может поумнеет.

Выдрав из вены катетер, который мешал принять удобную позу, я, наконец, свернулась, подтянув колени к груди, и накрылась с головой одеялом.

А может, с ним и правда что-то случилось?

Сердце затрепетало, словно подталкивая меня к действию.

Да нет! Ну что с ним случится? Крушит мебель там, наверное, и не слышит.

Неудобно. Жарко. Дышать нечем.

Я отбросила одеяло, и легла ровно.

Желудок сжался в узелок, и холодные ниточки беспокойства затянули все тело.

Все равно не пойду! Вот сама же себя накручиваю! Все с ним в порядке!

Не находя себе места, я слезла с кровати и села у капсулы с малышкой.

Та так быстро била ножками, точно куда-то бежала. Почему она беспокоится? Может быть, это энергия Тарры начала действовать на нее?

Да нет же!

Эйнштейн обвешал все вокруг нее проводами, экранами и прочей техникой, следящей за ее состоянием. С малышкой все в порядке, иначе, все это разорвалось от писка.

Внезапно, жуткий холод пробежался по коже, оставляя за собой мурашки. Даже дышать стало трудно, и сердце билось в районе горла.

Ноги сами понесли меня в отсек Маргла. И пока я бежала, столько мыслей промчалось в моей голове, но главной из них была…

…Я не слышу песни ангелов.

Возле входа в отсек Маргла командиры подразделений что-то бурно обсуждали, но стоило им увидеть меня, как все мигом притихли.

— Аврора, он не открывает. По уставу мы можем проникнуть в его отсек только в случае экстренной ситуации…

В ушах звенело, и я больше не разбирала ни слова из того, что говорил Семур. Ясно было одно: с Марглом что-то случилось.

— Вскрывая дверь, мы можем повредить его тело.

При слове «тело» меня прошибло холодным потом. Тело. Это значит…

Нет! Этого не может быть!

— Вскрывайте! Пока я рядом, с ним ничего не случится.

Долгие минуты мучительного ожидания высасывали силы. Я сидела прямо на холодном полу, прижавшись к металлической обшивке, пока военные пытались вскрыть отсек, в котором находился Маргл.

Я зажмуривалась, закрывала уши, чтобы свет и грохот, не мешали мне сосредоточиться и услышать хотя бы слабенький перезвон, означающий, что Маргл рядом, что он жив и с ним все в порядке.

Но внутри меня только шумела кровь, пульсируя в висках.

Оглушительный грохот, с которым многотонная дверь упала на пол, создал устрашающую вибрацию, на которую сердце отозвалось болью.

Первыми в комнату влетел отряд из шести бойцов, экипированных, как на войну. Но Маргл не оказывал никакого сопротивления. Никто не пытался остановить их.

Воцарилась жуткая тишина. Холодная, темная, пустая…

Один из парней вышел, и начал доклад, теряясь в словах, я же ничего не слышала и не понимала. Я прорывалась сквозь широкие спины военных, чтобы самой увидеть то, о чем они говорят.

В душевой, напротив зеркальной стены, распластавшись на полу, лежал Маргл.

Это шутка?

— Ты шутишь, да? — я застыла в проходе, не понимая, что происходит, но Маргл молчал.

— Он шутит? — я подняла голову, чтобы увидеть ответ «да» в глазах Семура, но тот лишь покачал головой.

Мое внутреннее спокойствие пугало больше, чем то, что я видела перед собой. Ведь не может же человек вот так реагировать на смерть любимого?

Я медленно подошла к телу. Легкая улыбка, прикрытые глаза, длинные волосы, растрепанные по полу.

На окоченевших ногах я присела рядом, и подняла с пола влажную прядь. Раньше он стригся коротко. Впервые, когда я его увидела, его волосы едва можно было сжать в пальцах. Теперь же он стал похож на пещерного человека. Но мне это нравилось! Особенно, когда он рычал, кусая меня за холку, и тащил в постель, закинув на плечо.

— Вставай! — я потрясла его за руку, неестественно холодную и отяжелевшую, — вставай, ты слышишь?

— Он не слышит тебя, Аврора, идем, — Семур обхватил меня за плечи, стоя позади, и попытался оттащить от Маргла.

— Слышит! — заорала я, сбрасывая ладони!

Он не может умереть. Пока я дышу, он должен быть жив! Это какая-то игра, ошибка, шутка…

Я сжала его щеки пальцами, пытаясь растормошить неподвижно лежащего мужа.

— Ты издеваешься? Сейчас же открой глаза! Слышишь?

Но Маргл не отвечал.

Я принялась хлестать его по щекам, в надежде, что это вернет его, но голова безвольно качалась из стороны в сторону от моих ударов.

И только совершенно обессилев, я упала на неподвижную грудь, и заревела.

Сквозь слезы, застилающие глаза, я видела, как военные покидают комнату, опустив головы, Рэй успокаивает Женеву, плачущую у него на груди, а Семур, почерневший и растерянный, отдает команды в коммуникатор.

— Ребят, вы чего? — низкий голос завибрировал в моей груди, и тяжелая рука накрыла голову.

— Ты…Ты… — я смотрела в живые глаза Маргла, и не могла найти слов.

Мне хотелось его расцеловать, но одновременно с этим, ударить чем-то тяжелым по голове, чтобы он не смел больше так со мной поступать. Эти чувства разрывали меня изнутри, мена переполняло счастье и благодарность, но и гнев рвался наружу не менее рьяно.

Маргл отлично знал меня, и не дожидаясь, когда на него обрушится шквал претензий, крепко-крепко прижал к себе, не давая сказать ни слова.

— Прости меня, моя заря. Прости.