Глава 34

Защитное поле Тарры вспыхнуло ярким светом и превратилось в золотые нити, которые как сеть окутывали Зеленое Солнце.

Наш соляр, освещаемый его сиянием, парил у одной из ячеек, через которые можно было проникнуть внутрь.

— Ты запомнила? — который раз за день Маргл указывал на кнопку эвакуации и инструктировал меня на случай непредвиденных обстоятельств.

— Да! ДА! — нервничала я! Мне хотелось поскорее увидеть сына, который, судя по реакции Тарры, уже родился, и ждет меня.

А еще…это могли быть последние минуты жизни. Нет, не моей. О себе я не переживала.

Моей дочери.

Пропустит ли Тарра потомка расы серых сквозь защиту, или малышка сгорит прямо в капсуле, так и не родившись?

Маргл больше не смотрел искоса на дочь другого мужчины. Он просто старался не затрагивать эту тему и обходил ее десятой дорогой. И я его понимала. И даже была готова принять то, что она никогда не станет для него родной. Ведь это дочь его врага.

Но она и моя. Поэтому, о том, чтобы бросить ее речи не шло. И Маргл, слава Создателю, это понял.

За те несколько часов, что мы провели вместе после его возвращения к жизни, нам удалось поговорить спокойно и без обвинений. Не уверена, что он считает правильными мои действия, но хотя бы теперь не винит меня ни в чем. Я, кстати, тоже считаю, что не во всех моментах он был прав. Но принятие человека таким, каков он есть, не это ли главная задача семьи?

— Пожалуйста, быстрее! Он же там один! — почти плакала я, желая поскорее увидеть сына.

Сердце заходилось в бешеном ритме, и ноги были готовы бежать, даже несмотря на то, что до тверди оставалось еще несколько тысяч метров.

Мы мягко прошли сквозь атмосферу, и попали в прослойку, похожую на воду. Уши мгновенно заложило, и дышать стало тяжелее.

— Тише, тише! Руку мне оторвешь! — Маргл приобнял меня свободной рукой, пока вторая регулировала системы жизнеобеспечения на нашем маленьком корабле.

И только после его слов я поняла, что мои пальцы впились в его руку так, что костяшки побелели. А каково было ему? А он даже не поморщился.

— Прости. Волнуюсь.

Он склонил голову к моей, и улыбнулся, пытаясь успокоить, но теперь и я видела его волнение. Он даже немного побледнел, а в глазах была растерянность, но решительности в любимых серебристых озерах не стало меньше.

Внезапно, нас потянуло вниз, как в пропасть, и после нескольких секунд свободного падения мы, наконец, остановились.

Неужели все? Я сделала вдох, и открыла зажмуренные глаза. Колба с малышкой стояла цела и невредима, а дочь все так же, свернувшись в клубочек на боку, спала.

С ней все в порядке! А вот за окнами соляра…

Господи! Что происходит?

Сквозь лобовое стекло я видела, как вокруг огромного камня, на котором лежит моя кроха, водят хоровод какие-то люди.

Их белая кожа блестела на солнце зеленью, словно они сплошь были усыпаны блестками. Их было двенадцать. Напрочь лишенные растительности на голове, они были худыми настолько, что напоминали узников Освенцима, но их непропорционально большие глаза светились счастьем.

Они поднимали руки к небу, падали ниц, затем вставали и продолжали свое гипнотическое кружение вокруг моего ребенка.

Иногда казалось, что они вот-вот набросятся на него и сожрут, и каждый раз, когда их круг сужался, беря в плотное кольцо Тарруса, мое сердце останавливалось.

Маргл спокойно стоял и наблюдал за происходящим и не спешил покидать соляр, я же лупила ладонями о дверь, мечтая вырваться наружу и разогнать этих сумасшедших.

— Открой! — взмолилась! — ты что не видишь, они хотят принести его в жертву! — в голове пульсировало, и я уже не соображала ничего, зная только одно: мне надо к нему!

— Это Хранители! — Маргл обнял меня сзади, не давая двигаться, и крепко прижал к себе, — вспомни, на Земле ты видела Хранителя.

Действительно. Это были бесполые существа, выглядевшие примерно так же, но у Хранителя Земли, Орума, например, не было глаз, рта, носа.

Стоило вспомнить Орума, как внутри меня снова прозвучал его голос: «Теперь здесь твой дом. Стань благом для страждущих. Пропусти сквозь себя свет. В этом твое предназначение».

— Что? — Маргл обхватил мою голову, заставляя смотреть в его глаза, — Что с тобой?

— Он знал!

— Кто? — Маргл всматривался в мои глаза, выискивая в них признаки сумасшествия.

— Орум. Он тогда сказал мне, что я должна пропустить сквозь себя…свет. Свет Тарры. Он предупреждал! А я не поняла! Я просто забыла!

Я вырвалась из крепких рук и снова стала колотить дверь!

— Выпусти меня! Что они ему говорят? Что они хотят от моего ребенка? Я не дам ему умирать так же, как я!

Дверь, пыхнув, поднялась, и стоило мне спрыгнуть с соляра, как меня подхватило невидимое облако. Я все же опускалась вниз, но это происходило настолько плавно и медленно, что казалось, мои ноги попали в кисель.

Стараясь двигаться быстрее, я словно встречала сопротивление воздуха, ощущая себя как в воде. Наверное, это выглядело глупо и смешно, но мне было все равно! Я хочу к своему ребенку! Я не отдам его никаким хранителям! Хватит моей смерти ради жизни Тарры!

Бесполые существа, с выпирающими сквозь кожу позвонками и ребрами, которых было по 4, молча расступились, пуская меня в круг, и только я вошла, продолжили свой ритуал.

Маргл стоял за моей спиной, и мы оба смотрели на кроху, барахтающего ручками и ножками в воздухе.

Розовая чуть сморщенная кожица, русые волосики, и нахмуренные бровки. Он недовольно кряхтел, но не плакал, и только пытался что-то ухватить пухленькими ладошками.

Я тут же взяла его на руки, прижимая к себе.

Теплый, мягкий и тяжелый…А еще так вкусно пахнет!

Рядом со мной находились самые любимые мужчины в моей жизни! Я чувствовала их обоих, слышала биение их сердец, от чего мое разрывалось от переполняющего его счастья, и знала, что эти люди — самое дорогое, что есть у меня!

Стоило ему оказаться в моих объятьях, как он закричал, и стал открывать рот, пытаясь как бы укусить меня.

Только в моей голове промелькнула мысль «Что с ним?», как я услышала приятный, ласкающий слух, женский голос.

— Покорми его! — на меня смотрели изумрудные, глубокие глаза Жрицы.

— Как? — я искренне не понимала, как я смогу дать ему молоко, если моя беременность проходила не как у всех женщин, я не вынашивала его последние месяцы и не рожала.

Внутри своей головы я увидела картинку, как мать прикладывает свое дитя к груди, и Жрица, улыбаясь, кивнула.

Опустив вниз кусочек ткани платья, я даже понять ничего не успела, как малыш впился губами в мой сосок.

Я вздрогнула от неожиданности, а потом почувствовала боль, пронзающую до лопатки.

И кто говорил, что кормить грудью это кайф? Покажите мне эту извращенку!

Мои мысли подтвердились, когда я почувствовала жжение в груди. Огненные иголочки пронзали ее, и все мое тело бросило в жар. Зато малыш довольно причмокнул, и посапывая маленьким носиком, принялся сосать.

Приятного в этом процессе было мало, но то, с каким упоением Таррус ел, как старался и трудился, чтобы добыть свое молочко, как он обнимал ладошкой грудь, наверное, чтобы не убежала, напрочь стирало все плохие мысли.

Маргл обнимал меня и придерживал малыша за головку, а его рука смотрелась такой огромной по сравнению с ней. А еще…

Он плакал. Мужчина, которому не составило бы труда двумя пальцами свернуть шею какому-нибудь громиле, плакал…

И от этого зрелища, слезы выступили и у меня.

Так мы и сидели на теплом камне, нагретом внутренним сиянием Тарры: взрослые танцевали, родители плакали, а малыш, далекий от суеты и бед мира, занимался более важным делом — ел.