Глава 35

Череда бесконечно счастливых дней расслабляла настолько, что ни о чем, кроме как о любви к своим мужчинам я не хотела и не могла думать. Я в шутку называла Тарру «нашим раем», и Маргл с удовольствием подтверждал это.

На целой планете, которая для многих была важнее Солнца, жили мы одни. Пока Хранители планет подбирали подходящие пары из мужчин и женщин, имеющих хотя бы косвенное отношение к зеленому лучу, чтобы в последствии их потомки стали жителями Тарры, мы наслаждались покоем и размеренной жизнью.

С разрешения Хранителей, Маргл выбрал дерево, которое должно было стать нашим домом. Необъятное, уходящее на много километров в небо, светящееся золотом по утрам и горящее красным к вечеру, оно приветливо распахнуло перед нами свои ветви.

Своими руками Маргл обрабатывал естественные щели старого растения, которые постепенно приобретали вид жилых комнат. А внутри его теплых стен пахло хвоей и миртом.

Мы жили как древние люди, не имея ни электричества, ни водопровода, ни даже печей, готовящих все что пожелаешь, как у дарийцев.

Хранители научили нас выбирать растения, которые можно было употреблять в пищу, и я с удовольствием готовила их на огне, пока Таррус спал.

Правда, пока мы все же частенько возвращались на наш соляр, чтобы переночевать или спрятаться от дождя, но все равно нас тянуло обратно, на природу. Мы чувствовали, что наш дом именно там.

Фрида, Главная Жрица Хранителей Тарры, та, что подсказала мне приложить сына к груди, оказалась его личной Ияной, что в переводе на наш язык означало ангела-хранителя.

Она выглядела как призрак, мираж, мерцающий над раскаленным асфальтом, но вполне могла управлять физическими предметами. И даже качала Тарруса в своих невидимых руках.

Она всегда знала, что ему нужно, что у него болит и что беспокоит. Поэтому, мне невероятно повезло иметь такую помощницу. Иногда, я даже чувствовала себя виноватой и злилась на себя: я — мама, и не понимаю, чего требует этот маленький человечек, а она — видение, сгусток энергий, понимала его с полувзгляда.

Но среди этого бесконечного счастья меня тревожила одна мысль: «Что будет с моей дочкой?»

В вечер того же дня, когда родился Таррус, Фрида спросила у меня, что за душу мы привезли с собой из мира людей?

Пока Маргл держал на руках сына, я вынесла колбу с малышкой, чтобы показать ее хранителям. Ведь как ни крути, они главные на этой планете, и им решать, кого принять здесь, а кого выгнать.

Увидя меня, выходящей из соляра на дрожащих ногах, держащую тяжелую колбу, он поджал губы и сделал вид, что занят малышом.

Ладонь Фриды беспрепятственно проникла внутрь колбы и погладила мою девочку по беленьким кудряшкам.

— Вы разрешите ей остаться? — я, не произнося ни слова, задала ей вопрос.

— Эта девочка — Ангел Мира. Ее ждали слишком долго, чтобы не позволить явиться.

Я всматривалась в огромные глаза Жрицы, пытаясь увидеть в них еще хоть что-то, но она, улыбнувшись, растворилась.

Ангел Мира…

Я тяжко вздохнула. Не будет мне покоя…

— Я закончил еще одну комнату. Хочешь посмотреть? — Маргл вытер пот со лба и как-то виновато улыбнулся.

— Конечно! Идем, малыш, посмотрим, что папочка придумал на этот раз! — я подхватила Тарруса, ползущего по изумрудной мягкой траве, и пошла за мужем.

Каждую комнату Маргл делал не похожей на остальные. Я бы никогда не подумала, что из дерева можно создавать такие шедевры, но еще бы ни за что не поверила, что их умеет делать мой Маргл.

Мы поднялись по винтовой лестнице, украшенной резьбой, на этаж выше комнаты Тарруса, и стоило мне только увидеть дверь, как сомнений, для кого предназначена эта комната, оставаться не могло.

На меня смотрела невероятной красоты принцесса, с длинными прямыми волосами, высокая и стройная, как тростиночка. А вокруг нее порхали феи и бабочки.

Маргл открыл дверь и молча, боясь встретиться со мной взглядом, стал ждать, когда я пройду.

Посередине комнаты к потолочной балке была подвешена люлька, бортики которой украшали орнаменты из букв арунов, а над головой красивый единорог среди загадочных созвездий вставал на дыбы.

— Это для… — слезы помешали продолжить.

Я бросилась к Марглу, крепко прижимаясь к его влажному телу, покрытому опилками и стружкой.

— Спасибо, — я потянулась, чтобы поцеловать его в губы, и не ожидала, что он ответит слишком сухо, почти на автомате.

— Я потный. И грязный, — выкрутился он.

Но я же понимала, что причина не в этом.

Хотя, одно то, что он переступил через себя, постарался для дочери своего врага и человека, растоптавшего его гордость и честь его жены, еще больше возвысило Маргла в моих глазах.

И теперь мой страх прошел. Маргл примет девочку. Пусть не сразу…Но он уже сделал большой шаг к тому, чтобы принять ее в нашу семью.

— Когда ты всему этому научился? — меня восхищало его мастерство, и я искренне не понимала, откуда у него этот талант.

— А ты думала, я только мечом махать могу? — смутившись от моего комплимента, Маргл снял рабочие перчатки и сел на корточки перед сыном.

— Нет! Ты еще можешь круто целоваться и делать потрясающих мальчиков! — подмигнула я.

Маргл улыбнулся, глазами отчитывая меня за такие шутки при ребенке, но тут же напрягся, прислушиваясь.

— С Хайликси просят связаться…

Он выглядел встревоженным, да и мое сердце встрепенулось. Столько месяцев Маргл не покидал пределов Тарры, не связывался с военными и братом, лишь только иногда просил Семура передать кое-какие инструменты и вещи, заодно узнавал последние новости из мирной жизни. А тут…

Просят связь. Значит, произошло что-то серьезное.

— Рита нашлась, — Рэй, айн Женевы, радостным голосом сообщил нам новость, — она на Даре. Мы не рискнули привезти ее к вам.

— Дай мне поговорить с ней! — кинулась я к микрофону, отталкивая мужа, — как она?

— Она в порядке. Но…

Это «но» заставило мой мозг сгенерировать миллион разный мыслей: от «она без сознания», до «они успели совершить обручальный обряд».

— При захвате она была ранена.

Маргл не дожидаясь, пока я грохнусь в обморок, усадил меня в кресло.

— Ее рана не опасна. Она в полном порядке, но Дорану удалось бежать.

— Чертов ублюдок! — прорычал сквозь зубы Маргл, и мне стало непосебе от его голоса.

Давно я не видела его в таком бешенстве.

— Я должен лететь, — убирая прядь волос с моих глаз, он поцеловал меня в лоб, — я сам найду его.