Глава 46

Аврора.

Лунария, вся в слезах, вытирая красный припухший нос, ворвалась в нашу комнату.

— Ты плохо учил меня! Я не смогла противостоять ему! — разъяренный взгляд был направлен на Маргла, но он воспринял его как нечто ожидаемое.

— Лунария, любви невозможно противостоять! — он сделал шаг и протянул руки, чтобы обнять дочь, но та отскочила, как ошпаренная.

— О какой любви ты говоришь? Герд не умеет любить! Он — чудовище, уничтожающее всех неугодных!

— Как правитель он жесток, верно. Но как мужчина…что плохого он сделал тебе? Неужели позволил что-то лишнее там в лесу?

Маргл был спокоен, распространяя это чувство и на меня. Но все же послушать, чем Герд так взбесил мою девочку мне очень хотелось.

Лунария застыла, а ее взгляд стал похожим на бездну. Казалось, что она думает о чем-то, известном только ей самой, о том, что бросает девушку в неведомые ей ранее чувства.

— Лунария, — я взяла ее за руку, — скажи, что произошло в лесу?

— Он не захотел со мной сражаться. Выбросил свое оружие, а еще…

Ее губы задрожали, а щеки покраснели. Неужели она сейчас озвучит то, чего я опасалась больше всего на свете?

— Он…Да ничего такого он не делал! Просто я его боюсь! Он смотрит на меня…как зверь!

Маргл усмехнулся, и скрестил руки на груди.

— Не как зверь, а как влюбленный мужчина.

— Маргл! Ей 17! — напомнила я, чтобы тот не наговорил лишнего.

— Вот именно! 17! Она взрослая девушка, вполне может знать о том, что между мужчиной и женщиной случается любовь.

Мне захотелось приложить к своему лбу кусок льда, а рот Маргла заткнуть кляпом. Какая на хрен любовь между мужчиной и женщиной в 17! Она же только недавно в пеленках лежала!

— Мне плевать! Я хочу, чтобы он оставил меня в покое! — возмутилась дочь, и залпом осушила стакан с водой.

— А он, кажется, и не настаивал, — взгляд Маргла стал серьезным, и Луна поперхнулась последним глотком, — это ты ищешь встречи с ним! И не важно, хочешь ли ты его убить, или что-то другое…

Маргл, как ни в чем не бывало, взял в руки планшет, развалился на подушках и стал что-то с интересом рассматривать. Лунария же покраснела похлеще вареного рака. Видимо, задел он ее за самое тонкое место. Но, если быть честной, Маргл прав. Герд не настаивал на встрече. Он выжидал ее благосклонности. А вот Лунария…

Шикнув, она развернулась на пятках и вылетела из нашей комнаты, хлопнув дверью.

— Ну давай, скажи, что я не прав! — Маргл тут же отбросил планшет и улыбнулся мне.

— Прав! — подмигнула я.

— О, черт! — он простонал, запрокидывая голову, — хотел тебя наказать, за то, что ты не слушаешься мужа, а ты взяла и согласилась!

— Нарушила все твои планы? — я потянула за тесьму, сдерживающую лиф платья, и моя налитая грудь обнажилась.

— Кажется, нет!

Маргл с рыком сгреб меня в охапку, заваливая на низкую кровать.

Он держал мою грудь в ладонях и нежно перекатывал соски во рту, то сжимая их, то легко щекоча языком.

— Я не могу от них оторваться! — прошептал он, и устроился сверху, лишая возможности двигаться, — давай позовем бабушку ко внукам, а сами сбежим куда-нибудь ото всех!

— У их бабушки, если ты забыл, своих трое, так что…

— На Лунарию оставлять не вариант, плохому научит! Приедем, а они тут строем ходят!

Я рассмеялась, представляя, как Луна командует младшими братьями, отбиваясь от нравоучений Тарруса.

— А у меня идея! — я пыталась говорить, уворачиваясь от поцелуя, но Маргл настойчиво ласкал мои губы, переходя на подбородок, шею и скулы, и потом снова затыкал мой рот поцелуем, — давай пригласим Герда присмотреть за племянниками!

— Тебе не жалко моего брата?

— Это будет моя месть за то, что он мечтает сотворить с моей дочерью! — я укусила мужа за мускулистое плечо, и сжала его тугую задницу ладошками.

— Ну и злая теща досталась ему…

В этой шутливой борьбе мое платье задралось до пояса, и Маргл, заметив, что под ним ничего нет, переключился на бедра.

Прикусив нежную кожу внутренней стороны ноги, он медленно лизнул языком по следу от своих зубов, и касаясь кончиком носа, вдохнул мой запах.

— Женщина, когда ты прекратишь сводить меня с ума?

Теплые пальцы развели уже влажные складки в стороны, и мягкие губы втянули в себя клитор.

Я вскрикнула от неожиданности, и подала бедра навстречу его лицу.

Маргл посасывал налитый желанием бугорок, шлепая по нему языком, не выпуская изо рта, и довольно урчал, наслаждаясь моей дрожью и всхлипами.

Внизу живота беспощадно тянуло, горело, сжимало, заставляя рвано дышать. В горле пересохло, и я тихо стонала от кайфа, играя с волосами моего мужа, творящего сумасшествие между моих ног.

— Иди ко мне… — я легонько потянула его на себя, чувствуя, что оргазм совсем близко, — хочу тебя внутри…

Он рывком разодрал на себе штаны, и тяжелый, налитый член упруго качнулся между моих ног.

Маргл обхватил его ладонью, собрал с раскрасневшихся губ смазку на блестящую головку, направил его в узкое тесное пространство и резко, одним толчком вошел в меня, одновременно прижимая своим телом к постели.

Я не могла дышать от тяжести его тела, и с каждым толчком хватала ртом воздух, который так и не доходил до легких, от чего моя голова кружилась еще сильнее, а удовольствие растекалось по венам горячей субстанцией.

Маргл двигался жестко, яростно, тяжело дыша мне в губы. Я же от нехватки кислорода растекалась мягкой глиной под ним, но это не мешало на огромной скорости нестись к тому самому моменту, ради которого люди занимаются любовью.

Маргл, не выходя из меня, сел на колени, и притянув меня за бедра, сам стал насаживать на свой член. Наши потные тела мощно сталкивались, с губ срывался то крик, то стон, то шепот…А пальцы Маргла уже нагло подбирались к запретной зоне, доступ к которой был открыт нечасто.

Но каждый раз, когда его пальцы оказывались в моей попке, я кончала так ярко и громко, что мне было неловко от того, нас могут услышать.

Один мужчина умудрялся иметь меня сразу в три места. Даже то, что он творил языком внутри моего рта заставило бы улететь от удовольствия. Но он продолжал грубо трахать меня своим огромным членом, и ласково проникать в мою задницу пальцем.

Прохлада окатила меня с ног до головы, и тут же сменилась жаром изливающегося внутри меня семени. Мы тяжело дышали, уткнувшись друг в друга, и я рисовала сердечки на влажной от пота спине своего любимого мужчины.

— Я тоже люблю тебя, очень-очень, душа моя.