Глава 3.

Раз, два, три…тридцать. Я резко вынырнула, и прохладный воздух ворвался в легкие.

— Еще пару секунд, и я подумал бы, что ты решила утопиться.

Вот черт! И давно он тут? Может он с самого утра наблюдает за мной? Может, он вообще не улетал из замка?

Пена на глазах мешала взглянуть на Маргла. Я смахнула воду с лица и пригладила мокрые волосы.

— Вы меня напугали.

Хозяин дома сидел на бортике ванной и без стеснения смотрел на меня. Благо густая пена скрывала мою наготу.

— Ты и ванну мою облюбовала!

Вообще, я специально выбрала именно ванную, потому что перегородка душа была прозрачной, а в ванне можно замаскироваться пеной. Значит, мои предположения, что он заглянет, были верны.

— Я бы предпочла сейчас лежать в ванне в своей квартире.

Маргл вальяжно поднялся и направился за мою спину. Я в напряжении ждала, что же будет дальше. По шороху падающей на пол одежды я поняла, что он раздевается. И, кажется, сейчас присоединится ко мне. А в этой огромной ванне места хватит для двоих таких как он.

Шаг, еще шаг. Сердце замерло. Сейчас он предстанет передо мной абсолютно нагой, и случится то, чего я боялась. Или хотела. Не могу понять.

Щелчок двери душевой кабины вывел меня из ступора. Он пошел в душ. Я с облегчением выдохнула, и не оборачиваясь, чтобы, не дай господь, не увидеть его божественное тело под струями воды, обмоталась полотенцем и пулей вылетела из ванны.

Дойдя до шкафа, из которого вчера выпотрошила все рубашки для своего огненного шоу, я поняла, что могу остаться без одежды. А ту рубашку, что я сняла в ванной комнате, уже подобрала уборочная машина. Дверцу я открывала с таким страхом, будто там сидело чудовище, но нет. Там снова висели рубашки. Пусть не так много, но достаточно, чтобы использовать их в оставшиеся дни.

Пока я расчесывала мокрые волосы перед зеркалом в спальне, зуд стал усиливаться, сообщая о приближении дария. Бросив расческу, я поспешила выйти из спальни.

Зуд не уменьшался, а я продолжала шлепать босыми, еще влажными ногами по длинным коридорам, не зная, куда убежать от него и какое срочное дело придумать на бегу. И уже спускаясь по главной мраморной лестнице, я почувствовала его дыхание на своей макушке.

— В ванной есть фен. И им можно пользоваться, — дарий пропустил мои мокрые волосы сквозь пальцы.

— Я не пещерный человек. В курсе.

Я старалась не оборачиваться, но с приближением мужчины тело само так и желало прильнуть к нему и унять этот внутренний гул. Чтобы не сорваться, я продолжила спускаться.

— Ты бежишь от меня?

— Глупо убегать, заранее зная о бесполезности этой затеи.

— Хорошо, что ты понимаешь это. Тогда идем завтракать.

Он так и шел позади меня, а у меня подкашивались ноги от его присутствия. Какая-то невероятная мощь исходила от него. Тело становилось ватным, и пушистое облако обволакивало мою душу. Когда он подходил совсем близко, мне казалось, что я буквально вижу искры, парящие вокруг наших тел. Я пыталась убедить себя, что это их дарские фокусы, что они так воздействуют на людей, и никаких чувств я к нему не испытываю.

На кухонном столе красивой пирамидой были сложены фрукты. Вчера их здесь не было.

— Кто принес это?

— Всю работу в этом замке выполняют автоматы. Здесь нет посторонних.

— Кроме меня. — Я взяла розовое яблоко из основания пирамиды, и она рассыпалась. Фрукты катились по столу, падали на пол. Цитрусовые весело пружинили от мраморных плит, которыми был вымощен пол, яблоки, от удара сминали свои розовые бока, распространяя запах южных садов по всей кухне. Тут же из каморки бесшумно выехали две машины, стали собирать упавшие фрукты и складывать в свои контейнеры, одновременно протирая пол. Я часто посещала выставки современных достижений науки, но такое видела впервые. Маргл наблюдал за мной, пока я наблюдала за работой автоматов. Когда все фрукты были собраны, автоматы скрылись в кладовой.

— Ты моя гостья. Не забыла?

Находясь под впечатлением быстрой уборки, я и забыла, о чем мы говорили. Поэтому, не сразу сообразила, к чему он клонит. Ах, да! О посторонних людях в его замке.

— Да уж. Ворвалась в ваш дом без разрешения благодаря алчности нерадивого турагента.

— Я разобрался с ним. Забудь.

— Не могу. Этот человек подвел меня и вас. Так нельзя.

— Тебя это не должно волновать.

Я откусила ароматное яблоко, то, что достала со дна пирамиды. Оно сочилось сладким нектаром, и я пыталась вспомнить, когда в последний раз ела настолько вкусное яблоко. Он обмолвился, что наша еда вкуснее. Неужели, все лучшая пища теперь достается им?

— Зачем я вам?

Сама не знаю, откуда взялась та уверенность, с которой я задала этот вопрос. Может быть на меня повлияло то, что он отошел от меня подальше, пока закладывал в печь продукты для завтрака. Хотя вид его голого торса и бедер в домашних брюках, тонкая ткань которых струилась, облегая все выпирающие части тела, заставляли периодически нервно сглатывать и контролировать направление своего взгляда. А уж посмотреть там было на что!

— Скажу, если останешься добровольно.

Я опять потеряла нить беседы, но вовремя очнулась.

— Разве вы оставили мне выбор?

— Да. Выбор есть всегда. Ты остаешься здесь добровольно... Или остаешься здесь все равно.

— Отличный выбор! Интересно, кто дал вам право решать за других людей?

Маргл обернулся, и я молила всех богов, чтобы он не сделал шага в мою сторону. Но он сделал. И снова меня стало накрывать это сладкое оцепенение.

— Я не нуждаюсь в чьем-то одобрении. У меня есть это право по рождению.

— Может на вашей планете и есть это право, но лезть в чужой монастырь со своим уставом…

Инопланетянин задумался. Похоже, он не понимал, при чем здесь монастырь. И, честно, я ликовала, что смогла сбить его с толку.

— Ладно. Вернемся к моему вопросу.

— Но ты не осталась добровольно.

— Хорошо. Если скажу, что осталась, ответите?

— Вечером, если не передумаешь.

Может и правда, зря я выделываюсь. Вроде не маньяк, красивый как бог, и искушает меня как сам дьявол. Я не девочка, 28 лет как ни крути. Возможно, стоит себе позволить расслабиться и пустить все на самотек.

— А что значит лезть в монастырь?

Ха! Значит, я была права, это привело его в замешательство. А он не переставал изучающе разглядывать меня.

— Кто вас учил земным языкам?

— У нас есть специальные устройства, которые воздействуют на отделы мозга, отвечающие за владение языками. За пару дней можно выучить любой.

— Но, по всей видимости, ваши устройства не в состоянии объяснить идиомы и непереводимый итальянский фольклор.

Маргл снова не понимал. Интересно, если я стану говорить на сленге молодежи из неблагополучных районов, его мозг взорвется?

— Научишь?

Ох! Лучше мы проведем время за изучением русского, чем будем заниматься тем, что может внезапно прийти в его голову. Он мужик хоть и ничего, но все же я его побаивалась.

— Почему нет! Надо же чем-то заниматься в эти три дня.

Я ожидала, что он объявит о своих планах, скажет, что у нас будут и другие занятия поприятнее, но он лишь кивнул. И теперь я совершенно точно не понимала, чего ему надо от меня. Ну не в качестве учителя русского он меня здесь удерживает! Намеков с сексуальным подтекстом он тоже не делал, лишь иногда приближался, но сразу же отходил.

Маргл настоял, чтобы я съела что-то более существенное, чем яблоко. И пока мы завтракали, я засыпала его русскими афоризмами и пословицами про еду. Автомат привез ему устройство, напоминающее планшет, и Маргл направил видеокамеру на меня, ссылаясь на то, что он лучше запоминает на слух, и пересмотрев еще раз эту запись, точно запомнит. На мои просьбы использовать диктофон, он не реагировал. Ладно.

— А что у вас есть по поводу маленького роста? — Маргл смотрел, как я болтаю ногами, не доставая до пола. Конечно, почти вся мебель в замке была рассчитана на гигантский рост. Женщины моего роста на Земле считаются высокими. Но, если ему так интересно…

— Мал золотник, да дорог, например. — Пословицу «мал клоп да вонюч», я решила опустить. — А вот про длинных у нас тоже есть! Хоть ростом удался, а ума не набрался.

— Уверен, что-то хорошее про… м-м-м…длинных у вас тоже имеется.

— Попробую вспомнить. На сегодня, пожалуй, достаточно?

Маргл остановил запись.

— Думаю, да.

Мы убрали со стола. Все это время я пыталась угадать его движения, чтобы наши руки не соприкасались и даже просто не оказывались рядом.

— Может прогуляемся? Хочешь, я покажу тебе замок?

Я глянула на свои босые ноги. От каменного пола шел такой холод, что ходить по нему без обуви не хотелось. Маргл снял свои сандалии, сплетённые из незнакомого мне природного материала, напоминающего рогожку, приложил к моей ступне, обрезал кухонными ножницами лишнее, подтянул перемычки и надел, бережно удерживая мои щиколотки своими сильными пальцами дольше, чем это было необходимо.

— Надеюсь, они выдержат недолгую прогулку.

В месте, где его кожа касалась моей, зарождались миллионы бабочек, они щекотали мои лодыжки и поднимались вверх, к коленям, и вот, взмахи их крыльев уже ласкают мои бедра… Я поспешила убрать ноги, от греха подальше.

— Благодарю, — во рту пересохло и получилось как-то не внятно.

Мы обходили помещения в замке. Гулять по холодному полу в новой обуви было теплее и удобнее. Я радовалась, что это займет много времени, и чем меньше я боюсь и забочусь о том, чем себя занять, тем целее остаются мои нервы. Маргл рассказывал историю этого места, удивляясь, что я не слышала о его хозяевах. Это были земляне: лорды, герцоги, бросившие его в начале 19 века. Потомки замка, не в состоянии его содержать, довели его до полуразрушенного состояния и затем продали Марглу.

Маргл ничего не стал менять, а восстановил интерьеры по сохранившимся описаниям и фотографиям, но не забыл добавить неземных технологий, так как от прислуги он отказался.

Если бы я не работала с дариями, возможно мне были бы не понятны причины его заботы о сохранении замка. Но зная об их стремлении сохранять и приумножать, я совершенно не удивилась. Еще меня восхищала их способность мягко вплетать иноземные культуры в свою, при этом не нарушая ее целостности. Они как бы подчеркивали, делали акценты, но никогда не задвигали свое на последний план. Что, обычно, делали земляне. Сменить веру, политический строй и метаться от мнения к мнению было чертой, присущей большинству из нас. Может быть потому, что мы не смогли сохранить истинный строй, теперь мы в каждом предлагаемом искали нечто утраченное, а не найдя, примыкали к новому.

Часа три мы бродили по комнатам, и за все это время он не позволил себе ни разу подойти ближе, чем на метр. Хотя, и этого было достаточно, чтобы чувствовать расслабляющий зуд, возникавший от его присутствия.

— Зной спал. Можем выйти на террасу, если желаешь.

На самом деле, я желала удрать отсюда поскорее. Неопределенность меня всегда раздражала. Но там, среди землян, я хоть как-то могла понимать смысл их действий. С этим парнем мне этого не удавалось. Он был не читаем. Не проницаем.

— Кажется, я сумел прочесть твои мысли.

— Смотрите вы на меня так, будто я проорала их вам на ухо. Хотя не произнесла ни слова. Идем уже на эту вашу террасу.

Я направилась в сторону террасы, на которой вчера исполняла огненный танец с рубашками, но Маргл уверенно взял мою ладонь, чтобы остановить.

Меня обдало огнем. Уверена, что щеки, в одно мгновенье ставшие пунцовыми, выдали мое внутреннее состояние.

— Нам в другую сторону. — Преспокойно сообщил он и отпустил руку.

Кажется, я покрылась холодным потом. Этот парень доведет меня до инфаркта.

Мы быстро шли, петляя по длинным коридорам заброшенной части замка, и через полутемное помещение, похожее на тоннель, направились к свету, сияющему вдали. Тоннель постепенно сужался, и мрачные черные стены давили со всех сторон. Ледяные мурашки то и дело неприятно щекотали спину. Я ненавидела темноту и замкнутые пространства. С детства. С того момента, как новая жена отца пришла в наш дом. Она любила пугать меня страшилками на ночь, подсовывала ужасные картинки и пугала привидениями, заливисто смеясь и делая вид, что искренне не понимает, чего тут бояться. После таких сказок я боялась спать в темноте, как и большинство детей, поэтому оставляла включенным ночник. Но ей казалось это расточительством, и она каждый раз гасила его, не внимая моим слезам. И когда я попросила отца разрешения спать при свете, эта стерва заперла меня в узком шкафу. Слыша мои всхлипывания, которые ее ужасно раздражали, она стала бить по дверце и кричать, что за мной уже пришли и вот-вот утащат в ад. Спустя двадцать лет, я уже не боюсь привидений, но страх перед темнотой и ограниченным пространством остался со мной.

— Жутко. Долго еще идти?

Я остановилась, не желая идти дальше.

— Мы почти на месте.

— А нет другого пути? — Я оглядывалась назад и понимала, что назад идти тоже страшно. И если впереди хотя бы есть свет, то в месте, откуда мы пришли была лишь темнота.

— Там наверху завалы, которые пока не успели расчистить. Чего ты боишься?

И правда, чего я боялась? Темноты, которая ничем не угрожала. Или незнакомого инопланетного мужчину, который, как бы не было странно, тоже ничем не угрожал. Не знаю. Вроде и не так страшно, но почему-то ноги не слушались.

— Трусишка! Закрой глаза, моя маленькая испуганная девочка! — Не дожидаясь, пока я выполню его просьбу, он поднял меня на руки.

Не припомню, когда меня в последний раз называли «маленькой девочкой», с моим-то ростом. А может, кавалеры не те попадались?

В миг меня окутало невидимым волшебным одеялом, и в моем сознании осталось только тепло его крепких рук и древесно-пряный аромат кожи, который я жадно вдыхала, уткнувшись в его шею. Тело пронзали сотни тонких иголочек.

Сквозь закрытые веки я почувствовала яркий свет, значит, мы на месте. Но почему он не спешил ставить меня на землю? Я открыла глаза и наши взгляды столкнулись. Впервые я видела его глаза так близко. Их цвет грозового неба делал взгляд властным и опасным, но серебристая кайма радужки смягчала этот смерч. Волосы, небрежно растрепанные, сияли под лучами солнца и густыми разделенными прядями спадали на широкие ровные брови. Кожа была лишена изъянов и походила на отполированный мрамор.

Я понимала, что далеко не каждой женщине выпадает возможность рассмотреть эту безупречную мужскую красоту. И собиралась высказать богу при встрече, что обделил меня, зато отдал сверх меры инопланетному созданию.

Понимая, что наши объятия затянулись, я стала ерзать в его руках, давая понять, что пора ставить меня на землю. Потому что добровольно я не могла оторвать взгляда от этого мужчины. А если мы продолжим вот так смотреть, то я его поцелую. Но я не успела. Его губы опередили мои мысли.

Горячее нежное прикосновение его губ, соревнующихся в нежности с лепестками роз. Он был осторожен, но настойчив, я разомкнула свои и ответила на поцелуй. По телу побежали жаркие волны, заставляя гореть мою кожу. Его пухлые губы окутывали мои влажным теплом. Кровь приливала к ним, усиливая и без того яркие ощущения. Степень нашего возбуждения росла, я чувствовала это по сбившемуся дыханию и пряному запаху наших тел.

Во мне боролись ангел с демоном. Одна часть меня твердила, что эти игры опасны и ни к чему хорошему не приведут. Но другая, заставляла обратить внимание на желание, возникшее внизу моего живота и требовала продолжения.

Моя рука непроизвольно потянулась к его мощной груди, желая почувствовать эту нежную кожу ладонью. И, неожиданно, даже для себя самой, я его оттолкнула.

— Что вы себе позволяете? — Я пыталась держать хорошую мину при плохой игре. Но голос предательски дрожал, и тона возмущения не получилось.

Маргл, чуть замешкавшись, опустил меня на ноги и отстранился, ошарашенный моей реакцией. Если бы я не отвечала на его поцелуй, возможно, она ему была бы понятна. Ох, парень! Не переживай! Сама не ведаю, что творю.

— Давайте без самодеятельности. Поцелуи не входили в рамки моих желаний.

Маргл сначала опешил, но быстро нашелся.

— Ты ни о чем не просишь, я решил проявить инициативу.

— Инициатива наказуема! Запомните это и больше так не делайте! — Рявкнула я от злости.

Не знаю на себя ли я злилась из-за того, что прервала этот полет в рай, или на него, за то, что не настоял на продолжении. И теперь я осталась без сладкого. Черт!

Наконец, мы добрались до террасы с другой стороны замка. Уютная площадка, вымощенная кварцевыми плитами, розовые олеандры в затейливых кадках. Бассейн был не большим, но красота его была в том, что отвесная скала служила ему бортом, за которым разросся густой лиственный лес.

Из террасы можно было войти в небольшие подсобные помещения, где я заприметила банные халаты, полотенца, а в другом – автоматы для приготовления напитков и еды.

Я растянулась на нагретом солнышком пляжном кресле, и закрыла глаза, переваривая произошедшее минутой ранее. Мы долго молчали, и я была рада, что ничего не происходит, а время идет. Так и три дня пройдут. И я, наконец, вернусь домой и перестану быть жертвой этих неожиданных и необъяснимых гормональных всплесков. Как будто мне 15, как будто я зеленый пацан с перманентным стояком.

Легкое, еле слышное касание к кончикам моих пальцев заставило насторожиться. Это не было похоже на то, как ползет жучок, это было касание человека, ну или чего-то большого и теплого. Я пыталась угадать, разобраться в своих ощущениях и не спешила открывать глаза. Кроме меня и Маргла здесь никого не было. Животных за эти дни тоже не заметила. Когда Маргл стоял в непосредственной близости ко мне, я всегда чувствовала теплое облако, обволакивающее меня с ног до головы, лишающее разума. Но сейчас этого не было. Да, мужчина где-то рядом, но не на столько. Так и не придумав причины таких невероятных ощущений, я решила все же взглянуть. И не увидела ничего. Маргл лежал в метре от меня, закинув руки за голову, и касаться меня не мог. Я пошевелила пальцами и ощущение исчезло.

— У тебя есть…друг?

Маргл присел на шезлонге, опираясь локтями о колени. Я вскинула бровь, придавая лицу выражение «а не офигел ли ты, парень, задавать такие вопросы», но его это не смутило. Он ждал ответа.

— У меня есть кое-что получше в качестве ответа на ваш вопрос. Доставайте свой чудо-блокнот и записывайте!

Маргл, конечно же, ничего не собирался записывать, но заинтересованный взгляд с нетерпением ждал моего ответа.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — Тоном учительницы проговорила я. — Запомнили? Или еще раз повторить?

— Почему ты такая… — Он подбирал слова, а мне было интересно, как он оценил мой ответ, — дерзкая?

Ха! Дерзкая! Тебя бы на мое место.

— Потому что вы нарушаете мои личные границы. Уже не в первый раз. — Я отвернулась и прикрыла глаза, давая понять, что не желаю продолжения разговора. Хотя, мне нравился наш словесный баттл, и душа требовала продолжения.

— Ты не хочешь спросить меня о чем-нибудь? — Так, он явно тоже хочет поговорить.

— То, что все ваши женщины были унылыми занудами и не могли даже вас развеселить, я уже знаю. Мне достаточно.

Вот так тебе! Я ликовала, и только что не светилась от радости.

— У вас принято, чтобы женщина разговаривала таким тоном со своим мужчиной? — В его глазах начинали плясать черти. Пока маленькие и безобидные. Ох! Стоит ли доводить его до ручки, или притормозить? Но тормоза явно отказали.

— Не знаю, как принято у других женщин, но я говорю с людьми так, как они заслуживают.

— Ты ведешь себя как необъезженная кобыла.

ЧТО? Слово «кобыла» на меня подействовало как красная тряпка. Я подорвалась на кресле и вытаращила на него глаза. Как жаль, что я не умею убивать взглядом!

— Дичишься и брыкаешься, боишься и бесишься, сама, не понимая, что ничего плохого я с тобой не сделаю. Рядом с женщиной должен быть мужчина, из объятий которого она не захочет вырываться.

— Я не готова слушать лекции.

— Сколько тебе лет?

— Землянкам не приняло задавать такой вопрос. — Огрызнулась я.

— Тебе 28! И большинство женщин в твоем возрасте живут в счастливом браке и воспитывают не первого ребенка. А ты, почему-то, мечтаешь об уединении. — Он ждал объяснений.

Этот парень стал меня раздражать! Мало того, что лезет, куда не следует, еще и возраст мой знает. Конечно, он справился обо мне через Дарэрс. По-другому никак.

— Вам какое дело?

Продолжать обсуждение этой темы мне не хотелось. И в этом раунде я отдала победу дарию. С надеждой, что вода в бассейне прогрета, и это позволит прекратить наш разговор, я решила поплавать.

Не имея даже нижнего белья, я прыгнула в воду прямо в рубашке, окатив брызгами инопланетного засранца. Благо он прекратил свой допрос, и не полез в воду. И даже не возмутился, когда вода попала на него, но возмутился на счет рубашки.

— Ты испортила очередную мою рубашку. — Маргл надменно глянул и замер в ожидании ответа.

Ну что ж, вызов принят. Глубоко вдохнув, чтобы набраться смелости, я медленно вышла из воды. Прохладные капли стекали по коже, переливаясь под солнечными лучами. Я собрала мокрые волосы, прилипшие к рубашке, в тугой жгут и откинула их за спину. Мокрая белая ткань просвечивала и плотно облегала тело, подчеркивая все изгибы. От прохладной воды острые соски выпирали сквозь ткань, а ореолы просвечивали темными кружками. Полурастегнутые полы рубашки прилипли к лобку и бедрам, не оставляя шансов мужской фантазии. Медленно я расстегивала пуговицы, а Маргл не смел отвести глаз от этого зрелища. Он тяжело сглотнул, и обнаружив, что пялится на меня, опустил голову, подпирая лоб ладонью. Я медленно прошла мимо, бросив мокрую рубашку в него. Она шлепнула по его голому торсу и упала на пол.

— Извини. Я не хотела. — Раунд!

Покачивая бедрами, лениво и томно, я обошла замершего мужчину, и скрылась в комнате, где висели махровые халаты. Поскорее укутавшись в один из них, я стояла у двери, боясь выходить. Маргл сидел на том же месте, нервно копошась в своих волосах. Я его спровоцировала. Я использовала запрещенный прием. И теперь не стоит жаловаться, если он решится на что-то большее. Уйти одна с террасы я не могла, потому что для этого нужно было пройти по неосвещенному тоннелю, поэтому единственным выходом было вернуться к нему и сменить тему.

— Мы можем вернуться? Я проголодалась.

Маргл молча встал и, даже не пытаясь подстроиться под меня, широким шагом направился в сторону тоннеля. Я еле успевала за ним, то и дело переходя на бег. На этот раз он не прикасался, наоборот, старался держать дистанцию. Всю дорогу мы шли, не проронив ни слова, и его молчание уже пугало больше, чем темнота.

— Ночью меня не будет. Вернусь завтра. Поешь и ложись спать.

Конечно! Ему надо спустить пар. Он исчез, а я поплелась на кухню, наслаждаясь теплыми пушистыми махровыми тапками и халатом. Пока я, поджав ноги, ела свой ужин, уборочный автомат тихо стащил мою новую обувь, и я снова осталась с босыми ногами.