Глава 10

Утром я снова проснулась с опухшими веками и красным носом.

Несколько минут умывалась холодной водой, чтобы привести себя в божеский вид. Получилось не очень и пришлось потратить ещё полчаса на скрывающий следы бессонной ночи макияж и причёску.

Вниз я спустилась почти через два часа, и времени на завтрак уже не оставалось.

К счастью, Саша сварила кофе, и я успела сделать пару глотков, выбегая из дома.

Открыла дверь Жука, кинула на пассажирское сиденье сумку… и только тут до меня дошло – это же Тёмкина машина. В смысле он подарил её мне, но подарил до…

Имею ли я право после всего произошедшего оставить подарок себе?

Впрочем, сейчас времени на подобные размышления у меня не было. Я представила поиск Тёмы, объяснения с ним, возвращение ключей… Это всё слишком долго. А я и так опаздываю в первый рабочий день.

Решено. Прокачусь в последний раз на Жуке, а вечером отдам ключи Тёмке. Вообще-то надо было сделать это ночью, но меня слишком поразил отпечаток помады на его щеке, чтобы думать о чём-то другом.

Я завела двигатель и выехала на улицу. Стоит поспешить.

К счастью, ехать было недалеко. Здесь и пешком минут пятнадцать-двадцать. И я решила, что с завтрашнего дня перейду на пеший режим – и машина не нужна, и для здоровья полезнее.

К «Доктору Айболиту» подъехала без двух минут девять. Василий Андреевич как раз открывал замок на входной двери. Отлично. Похоже, мой начальник тоже не слишком ранняя птичка.

Я выбралась из машины и, подойдя к нему, поздоровалась.

– Доброе утро, – бородач широко зевнул и пробормотал куда-то в пространство: – И когда же я высплюсь?

– Могу предложить вам подремать в подсобке, – улыбнулась я, но тут же заметила, спешившую к нам старушку с кошачьей переноской.

– Не получится, – снова зевнул Василий Андреевич и распахнул дверь клиники.

Первый рабочий день выдался весьма насыщенным.

Ещё до обеда мы успели принять шестерых котов, двух собак и хорька, у которого были проблемы с мочеиспусканием. И мне пришлось вручную при помощи шприца сцеживать содержимое его мочевого пузыря. Как-то я даже и не думала, что внутри такого маленького зверька может столько поместиться.

Потом было небольшое затишье, и мы устроили перерыв. Перекусили бутербродами, сделанными Васиной женой (к обеду начальник предложил перейти на «ты», чтобы не путаться в отчествах, когда нужно действовать быстро). Я чувствовала себя неловко из-за отсутствия собственной еды и извинялась, что не подумала о перекусе. Но начальник махнул рукой. Его Лизавета всегда собирала с запасом.

Он показал мне операционную, рассказал, что и где лежит, чтобы я могла быстро ориентироваться.

И к тому моменту, когда началась вторая волна пациентов, я уже чувствовала себя здесь своей. Простыми случаями занималась самостоятельно, но то и дело оборачивалась на начальника, ожидая поймать его внимательный изучающий взгляд. Но Василий, как и сказал, занимался своими делами, принимал других пациентов, заказывал препараты или ездил забирать анализы.

За мной он не следил, и я почувствовала, как на душе теплеет оттого, что мне здесь доверяют. Я ощущала себя нужной, верила, что нахожусь на своём месте.

И это было просто замечательное чувство, которое впервые за последние дни позволило мне немного воспрянуть духом.

Клиника работала до семи, но домой я вернулась почти в десять. На экране светились четыре непринятых вызова – по два от папы и Саши.

За полчаса до конца рабочего дня нам позвонили и сообщили о сбитой машиной собаке. Василий велел привозить, а мне сказал, что в семь я могу ехать домой, он тут сам справится.

Разумеется, я осталась и ассистировала ему. Собака была совсем слабой, с бледными слизистыми и поверхностным дыханием. И я подумала, что не выкарабкается. Черепно-мозговая, сотрясение, кровотечение, повреждения внутренних органов и раздробленная задняя лапа, которую Василий собирал как конструктор из отдельных деталей.

На ночь пса оставили в клинике, уложив в нижней из клеток. И сам начальник тоже остался, приглядывать за пациентом.

– Может, я? – выдвинула свою кандидатуру. – Всё же у тебя семья, тебя ждут…

– А тебя? – спросил он, стрельнув глазами.

– Меня… – я замялась, ну не посвящать же начальника в первый рабочий день в подробности моих семейных трудностей, – у меня только родители.

– Спасибо за предложение, – добродушно усмехнулся Василий, – иди домой. Боюсь нас с Рексом ждёт тяжёлая ночь. А ты с утра будешь вести приём.

Саша встречала меня на улице. Она стояла, задумчиво глядя вверх, словно пыталась рассмотреть звёзды за серыми облаками, затянувшими небо.

Я увидела её, как только вошла в калитку.

– Привет, – улыбнулась виновато, знала, что Саша не будет меня ругать, только вздохнёт устало и с облегчением, что я наконец-то дома.

– Ты чего не перезвонила? Мы с папой волновались, – посетовала она и обняла, прижала меня к себе. А я вдохнула знакомый и такой родной запах, на мгновение позволяя себе расслабиться и забыться. Но после отстранилась, отвела глаза в сторону.

– Пса привезли после ДТП, операцию делали, не до звонков было…

Саша удовлетворилась этим объяснением. Она вообще никогда не требовала больше необходимого. И всё понимала. И в детстве мне частенько бывало стыдно за нарушаемые правила. А сейчас почему-то стало больно.

Всё-таки она не моя мама…

– Пойдём ужинать, я разогрею, – она открыла дверь и придержала её передо мной.

– А где все? – в доме было подозрительно тихо.

– Уже поели и разошлись, кто куда. Папа пишет. Гриша репетирует. А Тёма куда-то убежал.

Убежал…

Аппетит мгновенно пропал, словно его и не было. Я вспомнила отпечаток красной помады на щеке и подумала, что мне стоит начать поиски квартиры.

Думаю, одной мне будет легче.

* * *

Следующие дни были похожи друг на друга и наполнены чередой хвостатых или бесхвостых пациентов, добродушными замечаниями Василия. А после работы я ходила по адресам, где сдавались квартиры. К сожалению, пока ничего, кроме ужаса, увиденные варианты не внушали.

Помня данное самой себе обещание, я отдала ключи от Жука Тёме. Точнее струсила и просто положила на стол в его комнате, когда того точно не было дома.

Поговорить с Артёмом я так и не решалась. Даже наоборот, старательно избегала встреч с ним. Пораньше уходила на работу и поздно возвращалась.

Казалось, что и он тоже задался подобной целью, поскольку за неделю мы с ним ни разу не встретились, что вряд ли было случайностью. Ведь мы пока жили в одном доме.

Сегодняшнюю квартиру хозяйка могла показать только в час дня. И никак иначе. По телефону старческий голос категорично заявил, что его обладательница занята весь день, потому что у неё плотное расписание. И даже в час она сможет уделить мне лишь пятнадцать минут, а потом ей нужно спешить на пилатес.

– Вась, можно я уйду в час дня? Всего на пятнадцать минут, – попросила я начальника, когда мы отправили очередного пациента.

Рекс, который преодолел тот опасный барьер между жизнь и смертью, сегодня утром отправился на домашнюю реабилитацию, и клиника опустела.

– Куда? – автоматически спросил начальник, задумчиво глядя в журнал регистрации.

У нас за прошедшую неделю сложились дружеские отношения. Даже скорее Василий считал себя кем-то вроде моего старшего брата и взял меня под опеку.

Поначалу мне было очень сложно это принять. Ведь Вася в своей заботе стал очень похож на Тёмку… Того, прежнего. Которого уже никогда больше не будет. Но я не позволила себе ностальгировать о прошлом, которое уже… прошло.

Впереди у меня была новая жизнь. И я собиралась определить в ней место для Василия с его добродушной заботой. По крайней мере, у меня появился друг.

– Посмотрю квартиру, – я побрызгала спиртом на стол для осмотров и начала протирать поверхность.

– Какую квартиру? – начальник удивился и даже посмотрел на меня, отвлекаясь от журнала.

– Хочу съехать от родителей… – я опустила глаза, говорить об этом было тяжело. Пусть мы с бородачом и подружились, всё же ещё недостаточно хорошо знали друг друга, чтобы говорить на трепещущие личные темы и выливать такие интимные подробности.

Он молчал, но продолжал смотреть с застывшим вопросом в глазах. И меня вдруг понесло…

Наверное, я слишком долго носила это в себе, не имея возможности выговориться. Сложнее всего было поговорить именно с родителями, которые пытались делать вид, что всё оставалось по-прежнему, а я старательно им подыгрывала, мечтая при этом уйти из дома, чтобы побыть одной и разобраться наконец в себе и своих чувствах.

В общем, я рассказала ему всё.

И о бабушке Тане, которая оказалась ещё большей стервой, чем я могла предположить. И о Тёме, который многие годы был моим братом, лучшим другом и самым близким человеком, а теперь мы стараемся не пересекаться даже за ужином. И обо всём остальном, что так долго копилось во мне, что эту плотину из эмоций и обид наконец прорвало.

– Пойдём подышим воздухом, – предложил Василий, когда я выдохлась и замолчала.

Мы вышли на улицу.

Светило солнышко. Пели цикады в кустах, окружавших здание клиники. Жужжали пчёлы или шмели, собиравшие мёд с высоких цветущих акаций, тень которых падала как раз на крыльцо, куда мы вышли.

Я глубоко вдохнула и села рядом с начальником на верхнюю ступеньку.

Странно, но мне и правда стало легче, после того как я выговорилась. Проблемы никуда не делись, но, по крайней мере, перестали давить так сильно, что становилось тяжело дышать. Кажется, даже краски окружающего мира стали восприниматься немного ярче. Как будто я сделала фото того же самого места, но сменив режим сепии в Сашиной камере на обычный полноцветный.

– У моей тёщи есть дом в двух кварталах отсюда, – вдруг произнёс задумчиво молчавший до того бородач. – Она сдаёт вторую половину. С отдельным входом. Правда, там одна комнатка и кухонька. Удобства в пристройке. Холодной.

Он посмотрел на меня. И я вдруг поняла, что Василий имеет в виду.

– Твоя тёща сдаст мне полдома?

– Не знаю, – усмехнулся он, – Серафима Анатольевна – дама трудно предсказуемая. И обычно она не берёт одиноких девушек, потому что все вы, по её мнению… ну… – начальник неопределённо повёл рукой, но я поняла, что имелось в виду.

– В общем, она не доверяет нравственному облику одиноких девушек, – сумела я подобрать слова.

– Точно, – Василий снова усмехнулся. – Но я могу замолвить за тебя словечко. Если хочешь, конечно.

– Хочу, – обрадовалась я. Жить недалеко от работы – это же здорово. Сейчас я собиралась смотреть квартиру на другом конце города. – И с моральным обликом у меня порядок, – улыбнулась, – некому его чернить.

– Тут ты не зарекайся, – усмехнулся начальник, – это сейчас некому. А завтра глядишь и появится какой чернитель…

Он замолчал, потому что на дорожке, ведущей к клинике показалась странная парочка. Мужчина бодро шагал вперёд, а рядом с ним странно передвигался пёс, подволакивая заднюю лапу и поскуливая при каждом движении.

– Вот и передохнули, – резюмировал начальник, и мы поднялись навстречу очередному пациенту.

И хозяин, и собака выглядели словно бы смутно знакомыми. Причём оба. И где я могла бы с ними познакомиться?

Может, увидела на улице и просто обратила внимание? Пса с такой вихляющей походкой сложно не заметить.

– Добрый день, – ещё издалека поздоровался хозяин, улыбаясь нам с Василием. – Вот привёл вам своего собакена, что-то захромал он. А скоро на охоту.

Охота?..

Что-то проскользнуло в памяти после этого слова. Но мужчина меня опередил.

– Привет, как у тебя дела? – обратился он словно к давней знакомой. – Работаешь тут?

Я кивнула и перевела взгляд на пса, который уже подошёл ко мне и ткнулся носом в ладонь, меленько подрагивал обрубком хвоста.

– Джек? – вспомнила я. И его хозяин маньяк-охотник. Вот только забыла его имя. Или не знала?

– Вспомнила? – обрадовался мужчина.

– Здравствуйте, – кивнула, кратко улыбнувшись. – Что случилось с Джеком?

– Подстрелил, – пожал плечами охотник с довольно равнодушным видом, мол, такое случается. – Нечаянно.

Василий, который уже открывал дверь в клинику, при этих словах обернулся и грозно зыркнул на горе-хозяина. Но ничего не сказал.

Я ещё ни разу не видела, чтобы начальник выговаривал кому-то за безалаберность при обращении с животными. Почему-то у нас в стране зачастую не считается чем-то зазорным срывать на беззащитных зверюшках плохое настроение, морить их голодом, держать на цепи или и вовсе выбрасывать на улицу, если надоели.

На мой взгляд, пока не будут приняты законы, защищающие права животных и наказывающие людей, мы будем сталкиваться с расхлябанностью, недобросовестностью хозяев и ужасающим состоянием их питомцев.

Пуля прошла навылет, но задела бедренную кость и коленный сустав. Тот слегка деформировался, осколки попали в мягкие ткани, и каждое движение причиняло собаке изрядную боль.

– Как давно это произошло? – хриплым голосом спросил Василий, поднимая взгляд от правой задней лапы, покрытой коркой засохшей крови.

– Хм… Дня три назад… или нет, четыре, – хозяину пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить, когда именно пострадал его питомец. – Зашейте его, или что там надо. Я завтра еду на охоту с друзьями. Надо, чтоб Джек был в форме. Он уток отлично носит, ни одна не утонула, – добавил с гордостью.

Я прямо услышала, как скрипнули зубы начальника.

И выступила первой:

– С охотой придётся повременить. У Джека серьёзное ранение, пару недель ему стоит провести в полном покое. И вообще нет гарантии, что он полностью выздоровеет и сможет дальше гоняться за дичью…

– Так что, это теперь недособака? – перебил меня этот недочеловек с брезгливой гримасой. – А нафиг он тогда мне нужен?.. Усыпите…

Охотник достал бумажник, бросил пару купюр на стол и вышел наружу.

Мы с Василием растерянно переглянулись. С таким потребительским отношением я сталкивалась впервые. Возможно, человек просто поддался эмоциям и скоро о них пожалеет.

Я выскочила из клиники.

– Подождите! – закричала ему вслед.

Но мужчина махнул рукой, даже не обернувшись.

Я вернулась обратно. Глянула на вытянувшегося на столе пса. Сейчас он спал под воздействием препарата и выглядел абсолютно беззащитным.

– Как такое может быть? – растерянно спросила начальника.

Он только пожал плечами. Бывает. И не такое.

– Ты его усыпишь? – голос подрагивал.

Василий покачал головой.

– Я не усыпляю животных… – он вздохнул, явно не находя выхода из ситуации, но желая его найти: – Давай пока подлатаем его, а потом найдём какую-нибудь передержку, может, там отыщется и новый хозяин.

– Спасибо! – я поднялась на цыпочки и поцеловала Василия в щёку.

Всё-таки судьба привела меня в нужное место.