Глава 15

У меня выросли крылья. Самые настоящие. И я летала.

Это были две недели простого, ничем не замутнённого счастья.

В руках всё спорилось. Я могла найти подход к самым сложным пациентам и их хозяевам. Казалось, сама жизнь благоволила мне, посылая только лёгкие случаи.

Василий косился на меня, что-то подозревая, но ничего не говорил. И я была ему благодарна. Обсуждать происходившее между мной и Тёмой я ни с кем не могла.

Он приходил каждую ночь. Обычно я ждала его, но иногда всё же засыпала. И тогда он будил меня поцелуями, называя спящей красавицей. Мы проводили вместе несколько часов, а перед рассветом он уходил, оставляя мне немного времени на сон.

Наверное, я давно должна была свалиться от усталости и недосыпания, но почему-то чувствовала себя преотлично. Думаю, мне помогали крылья, выросшие за спиной.

С Серафимой Анатольевной у нас сложились прекрасные отношения. Она частенько заходила ко мне на чай вечером и рассказывала о своих кошках или гладиолусах. Не скажу, что было особо интересно её слушать, но во мне было столько счастья, что его хватало на всех.

Сегодняшнее утро началось как обычно.

Я сладко потянулась в постели, глубоко вдохнула Тёмин запах, ещё исходивший от подушки, и только после этого поднялась, чтобы выключить будильник. Приняла душ, выпила чашку кофе, сидя на крылечке и улыбаясь новому замечательному утру. Ко мне подошла одна из хозяйских кошек, что-то промурлыкала, мазнув хвостом по обнажённым ногам.

– Привет, киса, – я погладила пушистую спинку и поднялась. Пора одеваться.

По дороге на работу позвонила Саша. Это был наш ежеутренний ритуал. Она звонила утром, папа – вечером. Пару раз они вместе заезжали, снабжая меня продуктами и новостями из дома.

Может быть, потому что я была счастлива, но теперь видеть родителей и общаться с ними стало намного легче. Словно обида на весь мир понемногу таяла и растворялась.

Вдруг и у меня ещё может всё сложиться хорошо?

– Девочка моя, мы ужасно соскучились, – произнесла Саша, и мне захотелось её обнять, потому что и я соскучилась тоже. – Приходи к нам сегодня на ужин.

Я задумалась на пару секунд и решила, что уже готова к визиту в родной дом. Да и Тёмкой увижусь при свете дня. Для разнообразия.

– Обязательно приду, я тоже соскучилась.

Саша пообещала, что приготовит что-нибудь вкусненькое и отключилась. А я глубоко вдохнула тёплый летний воздух и улыбнулась новому дню.

Как же это здорово – быть счастливой.

– Ты прямо вся светишься, – у двери клиники меня ждал ещё один ежеутренний ритуал, но этот был не слишком радостный.

– Доброе утро, Антон, – вежливо произнесла я, открывая дверь.

– Что ты делаешь сегодня вечером? Как насчёт поужинать со мной?

Я тяжело вздохнула. Охотник оказался очень настырным. Джек уверенно шёл на поправку, хотя хромота оставалась заметной. Его освободили от ежедневных осмотров, но Антон продолжал каждое утро поджидать меня у клиники.

– Извините, – я всё же повернулась к нему. В конце концов, Антон не виноват, что мне нравится другой, – но сегодня у меня ужин с семьёй.

– Ну да… это важно, – он скис и тут же отступился. – Тогда в другой раз.

– Конечно…

Мне стало неловко, и я присела, чтобы потрепать Джека между ушами.

Антон ушёл, а я вернулась в клинику. Рано или поздно он отступится. Должен же понять, что не передумаю.

После работы я зашла в магазин и купила бутылку шардоне. Сашиного любимого. Хотелось сделать ей приятно.

На полдороге к дому меня догнал папа и предложил довезти. Я забралась в джип, уселась на пассажирское сиденье, под строгим взглядом пристегнулась ремнём. Всё было совсем как раньше.

– Как ты? – задал он тоже ставший традиционным вопрос.

– Лучше, – ответила я и поняла, что это правда. Мне стало намного лучше. Я была почти готова отпустить обиды и жить дальше.

– Я очень рад, – мягко произнёс папа и, протянув руку, пожал мою ладонь. Я в ответ накрыла её своей. К глазам подступили слёзы.

Саша суетилась между кухней и столовой. Она нежно обняла меня, приняв бутылку, быстро поцеловала отца в губы и вернулась к своей суете. А я отправилась помогать.

– Ты прекрасно выглядишь, – шепнула мачеха, передавая мне салатницу.

– Ты тоже, – улыбнулась я. Впрочем, это была правда. Я всегда равнялась на Сашу в её умении быть женственной и привлекательной. Она обладала неуловимым шармом и добротой. Когда я расстраивалась из-за подростковых прыщей, она напоминала мне историю гадкого утёнка и обещала, что я тоже обязательно стану прекрасным лебедем.

– Привет, Алин, – Гришка воспринял моё появление как нечто само собой разумеющееся, – хочешь посмотреть, чему я научился?

Я успела только кивнуть, а он уже с топотом поднимался по лестнице. Спустя десять секунд Гришка вернулся и продемонстрировал мне половину криво связанного шарфа на толстых спицах. Мой младший брат всегда был склонен к быстрой смене интересов, но такого я не ожидала.

– Вязание? – брови сами полезли вверх.

– Ага, мама говорит, у меня есть способности, – он с гордостью посмотрел на будущий шарф.

– Есть, – подтвердила я, – только мне его не дари.

Тёма появился, когда мы только сели за стол. Заметив меня, он удивился. Я лишь на мгновение успела поймать его взгляд, а затем он отвёл глаза. Мне показалось, Тёма чувствовал себя виноватым.

Я не понимала, в чём дело, пока следом за ним из прихожей не показалась Флоранс, которая с широкой улыбкой обвела всех взглядом и с омерзительным акцентом произнесла:

– Доб’рый вече’р.

* * *

– Тём, нужно поговорить.

Артём отвлёкся от написания эсэмэс Алине и взглянул на отца. Тот смотрел хмуро и строго.

– Что случилось?

– Говорят, ты совсем запудрил девочке голову…

Что?

Неужели узнал?

Сердце ёкнуло и забилось часто-часто. Артём судорожно вспоминал, где мог допустить ошибку и раскрыть их с Алиной тайну. Но не видел проколов. Он никому ничего не рассказывал, а дома старался вообще не упоминать её имя.

И всё же отец узнал. Значит, сейчас будет скандал…

– То названивал, по ресторанам водил, цветы носил каждый день, а теперь ни слуху ни духу уже две недели. Цену себе набиваешь? – Ярослав продолжил озвучивать претензии, и Артём совершенно запутался.

Он не водил Алину по ресторанам и о цветах как-то не подумал. Хотя надо бы. Девчонки любят такие фишки. Но дело в том, что все эти ритуалы ухаживания он применял для охмурения, чтобы в итоге завоевать крепость и вывесить свой флаг на самой высокой башне.

С Алиной же всё было иначе. И ему просто не пришло в голову применять проверенные приёмчики. Хотя цветов ей нужно принести. Он как раз видел по пути один круглосуточный магазин…

– Ты меня вообще слушаешь? – отец перебил мысли, и Артём встрепенулся. Конечно же, он не слушал.

– Прости, не выспался, – и это была чистая правда.

В последние две недели Тёма едва вырывал для сна три-четыре часа. И то частично днём. Впрочем, Алинке приходилось сложнее, она весь день проводила на работе и частенько засыпала, дожидаясь его прихода.

Его спящая красавица. Артём улыбнулся. При одной мысли об Алине в душе всколыхнулась нежность.

– Значит так, делай, что хочешь. Но чтобы Кирилл мне больше не звонил с жалобами на твоё легкомыслие.

– Кирилл? Причём тут Кирилл? – Тёма уже ничего не понимал. И вдруг вспомнил… – Ты имеешь в виду Флоранс?

– А ты кого? – подозрительно нахмурился отец и тут же догадался: – Уже нашёл новую девушку? И в кого ты такой непостоянный…

– Пап, – Тёма смутился, – на этот раз всё серьёзно.

С Флоранс действительно получилось некрасиво. Наверное. Артём о ней просто не думал. Ведь у них ничего не было. А значит, он не должен ей никаких объяснений.

И ему не приходило в голову, что девушка может чего-то ждать. Он настолько увлёкся Алиной и своими чувствами. Совершенно новыми, отличными от всего, что он раньше испытывал. К тому же этот ореол тайны, который окружал их отношения.

Если честно, Тёма просто позабыл о Флоранс, как будто её никогда и не было.

– В общем, собирайся, жду тебя через пятнадцать минут, – вдруг заявил отец.

– Куда? – удивился Тёма.

– Нанесём родственный визит, заодно расскажешь девушке, как ты умудряешься так быстро их менять.

– Пап, – произнёс Артём укоризненно.

Но это не помогло.

– Что пап? Даже мы с мамой думали, что ночи ты проводишь в компании с Флоранс.

Тёма выпустил воздух сквозь зубы и отправился в свою комнату, переодеться. Ладно, он объяснится с девушкой, скажет, что встретил другую и полюбил её…

А ведь и правда, полюбил. Его Алина, она такая нежная, чуткая, страстная девочка. Он совсем не хочет её потерять…

Надо сегодня же рассказать ей о своих чувствах. И хватит уже скрываться. Нужно поговорить с родителями, открыться им и вместе выработать какой-то план действий, придумать, как преподнести ситуацию знакомым, чтобы по Анапе не пошли грязные сплетни.

Всё же почти десять лет они прожили здесь как брат и сестра…

Чёрт! Вот если бы сразу знать, что она ему не родная. Насколько проще всё тогда бы было для них…

Спустя десять минут Артём садился в машину к отцу и пристёгивался ремнём безопасности.

Новообретённые родственники уже ждали. В гостиной был накрыт невысокий столик. На нём стояла бутылка красного вина, фрукты и малюсенькие канапе, после которых чувствуешь себя ещё более голодным.

Кирилл вышел навстречу гостям и поочерёдно пожал руки сначала брату, затем племяннику.

Моник с дочерью сидели на одном из диванов. Причём Флоранс дула губки и усиленно рассматривала содержимое бокала у себя в руках, не поднимая глаз на пришедших.

– А где мама? – Ярослав обвёл глазами гостиную, словно рассчитывая, что Татьяна Викторовна могла где-то спрятаться. Впрочем, Тёма плохо знал бабушку, может, и могла.

– Спит наверху, ей нездоровится.

Беседа не клеилась. Моник с видом радушной хозяйки старалась расспрашивать гостей об их жизненных планах, но отвечал только Ярослав. И постепенно они со старшей француженкой переключились на обсуждение современных писателей и их значимость для мировой литературы.

Кирилл отвлёкся на звонок и отошёл к окну. А Тёма безуспешно пытался поймать взгляд сидевшей напротив Флоранс.

Дядя завершил свой разговор и вернулся в кресло, взял со столика канапе. В этот момент сверху явственно донёсся звон колокольчика.

– Мама проснулась, – прокомментировал Кирилл. – Не хочешь её проведать?

Ярослав кивнул и поднялся с дивана. Моник последовала за ними, оставляя молодёжь наедине.

Дождавшись, когда голоса затихнут вдалеке, Артём поднялся и подошёл к Флоранс.

– Слушай… – начал он, но девушка порывисто вскочила со своего места, расплескав вино, и бросилась к окну.

Выдохнув воздух сквозь стиснутые зубы, Артём последовал за ней.

– Флоранс, нам нужно поговорить, – сделал он ещё одну попытку, снова приближаясь к ней.

Француженка дёрнула плечом, как будто сбрасывая его руку, и перешла к другому окну.

– Мне что, с тобой в догонялки играть? – рассердился Тёма. Зачем было требовать его визита, чтобы потом избегать разговора?

Ладно, может, у неё есть причины обижаться. Артём решил, что предпримет ещё одну попытку. Если девчонка и в этот раз отскочит, словно он пытается на неё наброситься, ему же лучше – просто отправится домой с чувством выполненного долга.

Но Флоранс, видимо, и сама поняла, что его терпение на исходе, и с играми пора кончать.

– Ты просто забыл обо мне, – начала девушка, не оборачиваясь, как только он подошёл ближе. Голос дрожал, кажется, она готова была вот-вот разрыдаться. – Выбросил как надоевшую игрушку. А я тоже живой человек. И у меня есть чувства.

Флоранс начала всхлипывать, и Артём растерялся. Он боялся женских слёз, которые всегда заставали его врасплох, заставляя чувствовать себя чудовищем.

Тёма подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо, на самый краешек, испытывая одно желание – сбежать отсюда.

– Ты это… извини, что не позвонил. Просто я… понимаешь… в общем, я тут встретил кое-кого…

Флоранс повернула к нему заплаканное личико, распахнув огромные глазища. Не ожидала такого поворота. И удивилась.

– А смотрю, у вас всё сладилось, – довольный папа быстрым шагом вошёл в гостиную.

Артём резко убрал руку, тут же пожалев о своём порыве. Теперь ситуация становилась двусмысленной. Если он начнёт объяснять отцу, что просто хотел успокоить плачущую девушку, тот ни за что не поверит.

– Ладно, мне надо возвращаться домой, а вы тут ещё поворкуйте, голубки, – Ярослав подмигнул сыну и вышел из гостиной.

Вот чёрт!

Теперь донесёт матери, а там и до Алины может дойти. Ничего, сегодня же ночью он объяснится с ней. Скажет, что ему нужна только она, Алина. А все остальные пусть катятся куда подальше.

Они уедут в Москву, где их никто не знает. Распишутся. Артём приступит к работе на федеральном канале, откуда ждал звонка в следующем месяце. А Алинка устроится в ветеринарную клинику, благо в Москве их пруд пруди.

Всё у них будет хорошо.

– В общем, извини, но мы не можем быть вместе. Надеюсь. Ты на меня не в обиде, – бросил Артём и выскочил вслед за отцом. Может, ещё не поздно догнать и объяснить, что он неправильно всё понял.

Но машина уже выезжала из ворот.

Домой Тёма шёл пешком, обдумывая разговор с отцом и мамой. Может, если объяснить, что Алина по-настоящему ему дорога, что это не обычное его мимолётное увлечение, то они и не будут против?

Близился вечер, но жара и не думала спадать. Артём весь взмок, пока добрался до ворот. Надо было поймать такси.

Словно ответом на его мысли рядом остановилась машина с крупной эмблемой на обеих дверцах. Спустя пару секунд оттуда вышла улыбающаяся Флоранс.

На ней было короткое белое платье без рукавов с голубым узором по подолу, которое подчёркивало её хрупкость, делая ещё более юной и уязвимой. На лице ни следа недавних слёз. Естественный макияж, только подчёркивающий природную красоту. Что и говорить, выглядела француженка превосходно.

Хотя его это больше не трогало.

– Ты чего хотела? – спросил Артём, когда убедился, что девушка направляется к воротам его дома.

– Твой папа пригласил меня на ужин, – улыбнулась она и взяла его под руку, прижимаясь тёплым боком.

Как будто и не было недавнего разговора.

Артём осторожно высвободил руку и двинулся вперёд. Ну, папа, мы с тобой ещё поговорим. Значит, решил посводничать?

Уже войдя в столовую и открыв рот, он столкнулся с тёплым взглядом Алины.

И замер. В голове пронёсся калейдоскоп разных мыслей. Одна другой чернее.

Чёрт! Кажется, он влип.

Подтверждая, что он и правда влип, причём по-крупному, следом за ним в комнату вошла Флоранс, ослепительно улыбнулась и с очаровательным французским акцентом произнесла:

– Доб’рый вече’р.