Глава 25

Внутри стояла гулкая тишина. Спускающийся лифт наполнил подъезд неожиданно громким грохотом, и я вздрогнула. Представила себя запертой в узкой содрогающейся кабине и решила подниматься по лестнице. Всего-то четвёртый этаж. Мне ещё можно совершать подобные марш-броски.

Думаю, ещё пару месяцев будет легко.

У двери я остановилась, достала из сумочки так и не прицепленный к общей связке ключ, глубоко вдохнула и открыла дверь.

Квартира встретила меня темнотой и тишиной. Всё хорошо. Здесь никого нет. Ещё раз глубоко вдохнула и вошла внутрь.

Громко щёлкнул выключатель, освещая маленькую прихожую светом. Я закрыла за собой дверь, но не успела сделать и шага, как споткнулась о… взгляд.

В проёме комнатной двери стоял Антон и смотрел на меня.

– Ты где шлялась?

Ни голос, ни выражение лица не предвещали радостной встречи. Радости и не было. Зато очень быстро пришёл страх.

– Антон? – каким-то задушенным голосом просипела я. – А почему ты здесь?

– А где мне ещё по-твоему находиться? – голубые глаза заволокло льдом. – Я как дурак спешил вернуться домой, где меня ждёт молодая жена… а она не ждёт!

Последние слова он проорал и двинулся ко мне. Я пискнула и рванула обратно к двери, так недальновидно закрытой.

Но не успела…

Антон ухватил меня за плечо и дёрнул к себе. Я не удержала равновесия. Меня крутануло и бросило на вешалку, на которой сейчас висел только длинный мужской халат. Рефлекторно я ухватилась за него руками, чтобы предупредить падение. Но вместо этого раздался громкий треск разрываемой ткани, и мы вместе с халатом полетели на пол.

А Антон грозной скалой возвышался сверху. И у него было такое выражение лица, как будто он сейчас раздавит меня. Как дождевого червя.

Я подобралась, автоматически защищая живот. От Антона не укрылся этот жест.

– Так и знал, что ты не послушаешься. Вот как чуял! – каждая его модуляция заставляла меня вздрагивать и ещё сильнее поджимать под себя ноги. – Тебе было велено сделать аборт? Сука… Всё вас надо воспитывать, тварей.

Он сделал шаг назад, и я уже набрала воздуха, чтобы сказать ему, что не будет никакого аборта, как не будет и нашего брака, потому что на этом всё. С меня хватит.

Но не успела.

– Собирайся, – велел он, – отвезу тебя в больницу.

Двинулся к комнате.

Я поняла, что это мой шанс. К чёрту разговоры и выяснения. Позвоню ему, напишу смс. А ещё лучше отправлю письмо по почте. Там и сообщу, что развожусь с ним.

Резко поднялась на ноги, сделала два коротких шага и рванула дверь на себя. Мне нужна лишь секунда, чтобы выскочить в подъезд, а там уж он меня не догонит…

* * *

Саша решилась утром. После очередной бессонной ночи, после долгих раздумий и бесед с собственной совестью набрала номер сына.

– Тём… – начала она, не зная, как сформулировать то, что обещала ему не говорить, и вот теперь собиралась нарушить собственное слово.

– Что с Алиной? – сын понял, догадался каким-то седьмым чувством, а может, прочёл её мысли. Хоть это и считалось невозможным в нашем мире. Засыпал вопросами: – Как она? Что случилось?

– Ничего не случилось… – Саша тут же пошла на попятный. Алина ведь просила не сообщать Тёме о беременности, и она обещала ничего не говорить. – Просто… она ушла от мужа… – ладно, это сказать ему можно.

– Он её обидел? – сын тут же напрягся.

– Не её… – начала было объяснения Саша, но Тёмка уже не слушал. Из трубки доносились короткие гудки.

Вот зачем позвонила? Мычала в трубку как корова. И не сказала ничего толком, и Тёмку наверняка заставила волноваться.

– С кем ты говорила? – подошедший Ярослав обнял сзади, поцеловал в шею, щекоча кожу губами и тёплым дыханием.

– С Тёмкой, – тревога, которая заставила её набрать номер сына, не отступала.

– Ты же не сказала ему? – Яр развернул жену к себе лицом и поднял пальцами подбородок, заставляя взглянуть в глаза.

– Нет, не успела… Он бросил трубку.

Саша вздохнула.

– Ты же понимаешь, что мы должны учитывать интересы наших детей? – мягко спросил Ярослав.

– В том и дело, что они оба – наши дети, и оба сейчас делают глупости, – Саша тяжело вздохнула. – Вот как вложить им в головы свои мозги? Чтобы они перестали вытворять ерунду. Девочка ждёт ребёнка. Яр! Я не хочу, чтобы наша история повторилась…

Она прижалась к мужу и положила голову ему на грудь. Ярослав обнял её, погладил по волосам. Она почувствовала, как мерно и сильно бьётся его сердце. Этот звук её всегда успокаивал, словно обещал, что всё будет хорошо.

– Всё будет хорошо, – повторил слова собственного сердца Ярослав, – они сами разберутся.

– Думаешь? – Саша подняла на него глаза, полные надежды.

– Уверен, – пообещал Яр, склоняясь к её губам.

* * *

– Логинов!

Артём быстро нажал красную кнопку и сунул телефон в карман. Совещание должно было начаться через минуту. Главред терпеть не мог, когда опаздывали. И для новичка, каким был Тёма в свой второй рабочий день, лучше не было возможности зарубить на корню себе карьеру, чем войти в совещательную после Петра Семёновича.

Маме он перезвонит позже. Из всего разговора Артём понял только, что у Алины неприятности, и она уходит от мужа. А значит, эти две новости взаимосвязаны.

Может, Тёма только начинал журналистскую карьеру, но с логикой у него всё было в порядке. Два и два Артём мог сложить в уме и получить четыре.

Петра Семёновича он слушал вполуха, думая об Алине. Хотя и обещал себе, что не будет этого делать. До него доносились отдельные слова: «эскалация», «слишком много», «не хватает людей», «Логинов»…

– Логинов, вы меня слышите? – этот вопрос уже был адресован напрямую ему.

– Конечно, Пётр Семёнович, – Артём автоматически выпрямился на стуле, как и каждый в этом зале, когда на него падал тяжёлый взгляд главреда.

– И о чём я говорил?

– Об эскалации? – голос против воли прозвучал вопросительно.

– Логинов, вы уже не студент, вы пришли работать на один из самых крупных каналов страны, если вам неинтересно, дверь – там, – Пётр Семёнович указал рукой.

– Мне интересно, – Артём не отвёл взгляда. Главред хоть и слыл мужиком жёстким, но был справедливым начальником. Идея пришла быстро, и пока не передумал, Тёма её озвучил: – Можно с вами поговорить?

– Прошу после совещания ко мне в кабинет, – он театрально поклонился и продолжил: – Так вот, с Курчанской поедет Логинов. Будешь изучать теорию в поле.

– Что? – Курчанская, пожилая женщина с коротким выбеленным ёжиком волос, даже вскочила со стула. – Пётр Семёныч, там стреляют, а мальчик только после института.

– Сейчас везде стреляют, а мальчик, – он окинул Тёму оценивающим взглядом и неожиданно подмигнул, – знает, куда пришёл работать. Всё, совещание окончено, все за работу. Логинов, ко мне в кабинет.

Артём вошёл к главреду со смешанным чувством тревоги и надежды. Но Пётр Семёнович его удивил.

– Что тебе мешает сосредоточиться, Артём? – наедине он сразу перешёл на «ты».

– Э-э, – Тёма опешил, не ожидая такого глубокого подхода, но тут же нашёлся: – Всё в порядке. Я готов работать. Хочу стать лучшим спецкором канала.

– Верю, – Пётр Семёнович усмехнулся. Наверняка и сам когда-то таким был, молодым и амбициозным, строил карьеру, отдавая себя без остатка любимому делу. – Но всё же повторю вопрос – что мешает тебе сосредоточиться на деле?

И Артём, сам от себя не ожидая, признался:

– С Алиной случилось что-то…

– А Алина у нас кто? – брови Петра Семёновича поползли вверх. Явно ожидал другого ответа.

– Моя сестра, – признался Тёма и тут же спохватился: – То есть не сестра. Мы не родные, но росли вместе… в общем, всё сложно.

Было удивительно, но главред не перебивал. Сидел молча, опустив глаза на столешницу и постукивая ногтем по кружке с надписью «Любимому начальнику» и короной над ней.

И Артём вдруг вывалил всё, что накопилось. И что Алина его отшила, и что выскочила замуж явно ему назло. А теперь что-то случилось, и он беспокоится. Мать не стала бы просто так звонить.

– Значит так, – выслушав и ни разу не перебив, Пётр Семёнович отодвинул от себя кружку и поднял взгляд, встречаясь с глазами растерянного Тёмы, удивлённого, что вот так всё вывалил начальнику, – в субботу ты полетишь с Курчанской. Официально там сейчас мир, а неофициально… продолжают постреливать. Обычно мы готовим новичков пару месяцев, прежде чем отправить в гущу событий, но сейчас у меня сложная ситуация… Людей не хватает, руководство требует репортажей и рейтингов, а кататься по горячим точкам желающим немного. Народ у нас всё больше в креслах сидеть предпочитает в своих студиях, а не под пули лезть. И правильно делает…

Пётр Семёнович сделал паузу, а Тёма вспомнил, что ему говорили о главреде. Начинал с военного корреспондента, несколько десятков командировок в горячие точки, более сотни репортажей. Это он не обидеть Тёму пытается, просто озвучивает расклад.

– Я хочу, чтобы ты вернулся живым и невредимым, – продолжил Пётр Семёнович, – чтобы в командировке ты думал только о деле, а не об Алине и её проблемах. Понимаешь?

Тёма кивнул, хотя пока и не особо понимал, к чему тот клонит.

– Даю тебе два дня, слетать к Алине и решить проблемы. И её, и свои. В субботу летишь в Пальмиру, слушаешься Курчанскую, набираешься опыта и приступаешь к самостоятельной работе. У тебя есть потенциал, надеюсь, ты его не про…шь. Вопросы есть?

Артём покачал головой.

– Тогда топай к Курчанской, получи инструкции и отчаливай домой. Всё.

Пётр Семёнович открыл ящик стола, достал папку и погрузился в изучение бумаг.

– Он всегда такой? – спросил пять минут спустя у Елены Сергеевны, которая уже приготовила для него список самого необходимого в командировке и теперь перечисляла, что и почему может пригодиться.

– Какой? – Курчанская на мгновение отвлеклась от списка.

– Проницательный… – наверное, это слово лучше всего характеризовало главреда, который знал, что нужно Тёме, лучше самого Тёмы.

– Там, где он бывал, чтобы выжить, необходимо было научиться замечать мельчайшие детали, – заметила Елена Сергеевна, – а тебе нужно научиться слушать. Об аптечке позаботится канал, а вот если тебе придётся несколько часов носить на себе с десяток килограммов оборудования, а твоя обувь натрёт ноги – тут только сам дурак, что не слушал, я предупреждала.

– Извините, – Тёма смутился и вернулся к списку, который занял целую страницу, и ещё что-то было на обороте.

Все инструкции Курчанской Артём принял к сведению и обещал на месте слушаться её беспрекословно. И немудрено, в холле висела памятная доска погибших при исполнении сотрудников компании, и девяносто процентов имён составляли спецкоры.

Выйдя из здания канала, поймал такси до аэропорта. Домой решил не заезжать. Там сейчас царствовала Флоранс, и объясняться с ней у Артёма не было никакого желания.

Испытывал ли он вину перед ней?

Нет. Тёма ведь не собирался возвращать Алину, он просто убедится, что с ней всё в порядке. И вернётся домой.

Позвонил Флоранс уже из Анапы и сказал, что уехал в командировку на два дня. Лучше солгать, так им обоим не придётся нервничать.

Поехал сразу к ба. Знал, что так скоро к родителям Алинка не вернётся. Себе пообещал, что только увидит её, убедится, что всё в порядке, и поедет обратно. Ему просто нужно это знать, чтобы сосредоточиться на деле.

Вот точно, именно так.

– Тёма? – бабушка удивилась. – Ты же в Москве…

– Ба, где Алина? – Артём кивнул деду, игравшему с какой-то собакой, и вернулся к допросу.

– На работе, задерживается… А что случилось? – ба начала напрягаться.

И Тёма поспешил её успокоить:

– Всё нормально, ба, просто нужно с ней поговорить.

– Она тебе позвонила?

– Да, она мне позвонила, – согласился Артём, думая, что бабушка говорит о матери.

– Вот и хорошо, – вдруг разулыбалась ба, – уверена, у вас всё получится.

Артём не стал задумываться, что она имела в виду. Снова вызвал такси и отправился в клинику, где работала его сводная сестра.

Над входом горела сигнальная лампочка. А вот дверь была закрыта. Артём взглянул на часы. Девятый час. Неужели они разминулись?

Позвонил ба и попросил сообщить, если Алинка вернётся домой. А затем набрал маму.

Перебрав возможные места, куда Алина могла отправиться, решили для начала остановиться на квартире её мужа. Мама отыскала записанный в блокноте адрес и продиктовала Артёму.

– Позвони мне, когда найдёшь её, – попросила она.

– Конечно, – легко согласился Артём, но на душе почему-то было тревожно.

* * *

Я быстро поднялась на ноги, сделала два коротких шага вперёд и рванула дверь на себя. И даже успела переступить порог квартиры, но на этом моё везение закончилось.

Муж бросился на меня в каком-то зверином рывке, преодолев разделяющие нас жалкие метры. Я не видела приближения Антона, но почувствовала его. Потому что волоски на руках встали дыбом, и по коже побежали мурашки. А может, это просто был страх, что он меня догонит. Ведь теперь я понимала чётко, ничего хорошего меня не ждёт.

Рванула к лестнице. Знала, что лифта просто-напросто не успею дождаться. Я уже видела выкрашенные светло-зелёной краской перила, покрытые серой плиткой ступеньки, даже более тёмные стыки могла рассмотреть.

Мне оставалось совсем немного.

Если бы я знала, как всё обернётся, то обула кроссовки. Нет, конечно, если бы я знала, как всё обернётся, то просто-напросто никуда не пошла. Но я не ожидала ничего подобного, поэтому надела босоножки на невысоком каблуке. Они состояли всего из трёх ремешков. Один из которых обхватывал щиколотку, а два других располагались чуть выше пальцев.

Они были удобные, эти босоножки. В них я стояла за операционным столом, принимала пациентов, да и просто гуляла по городу, и даже ни одной мозоли не натёрла.

Но в самый ответственный момент они меня подвели…

Я была уже прямо перед лестницей, когда нога скользнула куда-то влево, увлекая меня вперёд и одновременно в сторону. Верхняя ступенька оказалась куда как ближе, чем секунду назад. Я взмахнула руками в тщетной попытке удержать равновесие и почувствовала, как Антон схватил меня за рукав, пытаясь удержать.

Вот только не удержал.

Раздался громкий треск ткани, после чего я полетела вниз.

И в этот момент услышала такой родной голос, искажённый паническим страхом:

– Алина! Не-ет!

После чего была адская, разрывающая изнутри боль и полная темнота.

* * *

Лифт спускался невыносимо медленно. Раньше Артёму казалось, что в новостройках более быстрые лифты. Нажав кнопку ещё несколько раз, так, на всякий случай, Тёма принялся рассматривать рисунки на стене, пытаясь разобрать надписи.

Кажется, Катя любила Серёжу. По крайней мере, его имя она вписала в неровное, нарисованное синим маркером сердечко. А Костик умеет вставать на мостик. Что ж, за неизвестного Костика стоило порадоваться, это полезное умение, развивает суставы.

Наконец кабина спустилась на первый этаж, двери приветственно распахнулись, и Артём заскочил внутрь, на ходу нажимая кнопку четвёртого этажа.

Вверх лифт ехал также медленно, наполняя Артёма ощущением, что он опаздывает, что вот-вот случится нечто необратимое, то, после чего всё изменится безвозвратно. И в первую очередь его собственная жизнь.

Крики и ругань Тёма услышал, когда над дверьми горела цифра три. Оставался всего один этаж. Но эта черепаха решила испытать его терпение. Уж лучше бы Артём пошёл пешком, знал же, что лифтам нельзя доверять, когда спешишь.

Так всегда говорила Алинка…

В груди сдавило какой-то щемящей тоской. Плохое предчувствие нарастало. И, когда двери кабины наконец неспеша раскрылись, Тёма увидел, как белобрысый тип толкает Алину с лестницы.

– Алина! Не-ет! – закричал Тёма и бросился к ним, стремясь поймать, подхватить, хотя бы замедлить падение… но опоздал. Он пришёл слишком поздно, и ему только и оставалось наблюдать, как его любимая женщина сломанной куклой скользит вниз.

Артём оттолкнул стоящего у него на пути белобрысого и бросился к Алине. Её глаза были закрыты, одна рука неестественно вывернута.

– Алина, милая, родная, любимая… – шептал он, одной рукой осторожно убирая волосы с её лица, а другой судорожно доставая застрявший в кармане джинсов телефон. – Потерпи немного… – и тут же скороговоркой сообщил глухому голосу, произнёсшему фразу «Скорая помощь»: – Девушка упала с лестницы, без сознания, пишите адрес…

Отключившись, сразу же набрал другой номер. И поднял глаза. Наверху лестницы по-прежнему стоял белобрысый тип и смотрел на дело своих рук. На лице у него застыл ужас. Но Тёму это ничуть не разжалобило. Если Алина умрёт, он своими руками придушит этого ублюдка.

– Попытка убийства на бытовой почве, – произнёс он во вновь ожившую трубку, – скорая уже едет, убийцу я задержу. Приезжайте.

Белобрысый – кажется, его звали Антон, но какое это имело значение? – никак не отреагировал на сделанные Тёмой звонки. Он также недвижимо стоял и смотрел на растянувшуюся на ступеньках Алину.

– Если она умрёт, ты, сука, сдохнешь, – пообещал ему Тёма. И Антон кивнул, соглашаясь.

Скорая приехала первой. Прежде чем погрузить Алину на носилки, врачи неуверенно переглянулись, и у Тёмы пережало горло. Нет, пожалуйста, пусть она останется жива. Пусть она никогда не будет с ним, но живёт.

Господи, если ты есть, пусть она останется жива!

– Вы едете? – спросил фельдшер, и Тёма закивал. Конечно, он едет.

Вот только Антон… Его не стоило оставлять одного, он мог сбежать. Но Артём даже не раздумывал.

– Жди полицию, – приказал он, так и не двинувшемуся с места белобрысому, а сам бросился вслед за Алиной.

Поездка в больницу слилась в один непрекращающийся кошмар, саундтреком к которому была неумолкающая сирена. Где-то Артём слышал, что если включают сирену, значит, больной очень плох. И это не внушало оптимизма.

Врачи что-то кололи, измеряли, подключали какие-то приборы. А Тёма смотрел на неподвижное тело Алины и просил бога оставить ей жизнь. Она не заслужила вот такого конца.

Пожалуйста, пожалуйста, он что угодно отдаст за её жизнь. Даже свою. Не раздумывая…

Артём не заметил первую красную каплю, которая сорвалась с носилок и упала на пол. За ней была вторая и третья, и вскоре они образовали тонкий ручеёк.

– Кровь, – просипел Тёма, глядя на разбивающиеся о пол красные капли, – у неё кровь!

А потом эту картинку размыли слёзы, потому что смотреть, как любимая женщина истекает кровью, оказалось выше его сил.